Разговор с Богом: по-русски или по-церковнославянски?

Переводить ли богослужение на русский язык? Этот вопрос вызывает, пожалуй, самые горячие споры в Церкви, да и не только, ложно затмевая в последнее время действительно насущные вопросы. Отдельные попытки совершить литургию на русском языке зачастую являются лишь предлогом и провоцируют очень бурные протесты — как, например, месяц назад случилось в Твери, где радикально настроенная группировка людей, в число которых, к сожалению, вошли некоторые прихожане, в стенах местного кафедрального собора подняли настоящий бунт. Такая реакция тверских верующих — насколько она типична для большинства нашей прихожан? Можно ли вопрос о богослужебном языке выносить на обсуждение всего светского общества в такой, мягко сказать, радикальной форме? И какой должна быть реформа богослужебного языка, чтобы не расколоть нас на своих и чужих?