ПАТРИАРХ ВОЙНЫ: ЧЕМ НАМ ГРОЗИТ ВАРФОЛОМЕЙ И КТО ОН ТАКОЙ?

В конце 2018 года Русская православная церковь прервала евхаристическое общение с Константинопольским патриархатом. Причиной разрыва явились действия Константинополя по отмене постановления собора 1686 года, который включил Киевскую митрополию в состав Московского патриархата. Вместе с этим Константинополь легализовал церковных раскольников, а каноническую Украинскую Православную Церковь объявил ликвидированной.

Главный вопрос этой истории: откуда у Константинополя такие огромные полномочия за пределами собственной территории? Ещё в Евангелии мы видим, что властные амбиции были серьезным испытанием для апостолов. Они вызывали у них и ревность, и зависть, и желание продвинуть «своих», и даже, как мы знаем, предательство. Христос постоянно обращает внимание на эту тему. «Больший, будь как меньший», «начальствующий как служащий», «первый как последний». Он то моет апостолам ноги, то готовит им рыбу. Так много слов и примеров по одному единственному вопросу. Как будто предвидел, что жажда «первенства и власти» принесут церкви ох как много проблем.
С другой стороны, мы же знаем, что вселенские соборы рассматривали вопросы и о чести того или иного епископа, и о первенстве той или иной кафедры. Церковь пошла на определённый компромисс в этом вопросе ради какого-то видимого порядка и единства, не делая из этого догмат. Но даже в этом компромиссе была удивительная духовная мудрость.

Что порой ускользает от нашего внимания.

Ведь логично было бы предположить, что первое место в церковном мире займет тот епископ, город которого имеет самый важный духовный статус, вокруг которого строилась вся евангельская история, который метафизически достоин этого положения. Но ни Иерусалим, ни его епископы не претендовали на исключительную власть во всей Церкви. Христиане первых веков вынесли пресловутую «пальму первенства» за пределы церковного двора. В основу своего административного устройства они положили абсолютно светскую модель, чуждую какого-либо духовного или мистического флёра. «Главным епископом в том или ином регионе является тот, чья кафедра находится в главном административно-хозяйственном центре светской власти». Вот и всё. И понятно почему! Епископы маленьких городков не могли успешно решать нормативные, коммуникационные или судебные вопросы своих общин. По крайне мере не так эффективно, как это делали епископы крупных административных центров, куда стекались все нити власти, все дороги империи. А значит церковное администрирование должно было организовать себя так, чтобы тот архиерей, у которого было больше возможностей решать вопросы, имел и большее значение в церковной структуре. Так это и складывалось.
Во времена Римской империи столицей был Рим. И ко II веку епископ Рима становится самым влиятельным архиереем христианского мира. Просто по причине административно-бюрократического положения самой столицы. И Первый вселенский собор закрепляет за епископом Рима эту главенствующую роль.
А в 330 году столица переносится в маленький городок Византий, будущий Константинополь. Происходит переустройство политико-административной системы государства. И церковь следует этой логике. На Втором вселенском соборе уже епископ Константинополя, в свою очередь, получает преимущество чести, потому что столица, а значит и государственный аппарат, переехали именно сюда, в Константинополь.
Все каноны последующих соборов, которые дают особую честь Константинопольскому патриарху подчеркивают, что он получает её, всего на всего, как епископ того места, где теперь проживает «царь и синклит». Всё просто. Переходящее красное знамя. Вчера было у одних. Сегодня у других. «Туне приясте, туне дадите». Никакой метафизики. Никакого богословского содержания.
Проблемы в вопросе церковного первенства начались именно тогда, когда в эти чисто светские мотивы стали искусственно примешивать богословские смыслы, когда переходящие церковные центры всё чаще стремились стать непреходящим, вероучительным фундаментом. Так начался век богословских фантазий и исторических подлогов.
В 451 году Халкидонский собор определяется основную пятерку церковно-административных лидеров. Первые роли занимают города, имеющие исключительное значение для государственной власти, священные же для христиан Антиохия и Иерусалим – на последних местах. Но, и тут всё справедливо. Всё согласно древнему принципу – «административный статус архиерея соответствует всего на всего государственному статусу его города». Без лишнего богословия. Однако из этого исторического положения пытаются сделать фундаментальное учение. И к 7 веку появляется теория о «пентАрхии»: «Все важнейшие вопросы в жизни церкви могут решать главы пяти кафедр. Это нерушимая модель, как пять чувств у человека».
Забегая вперед, скажу, что даже в наши дни, когда поместных церквей не 5, а 15 эта умозрительная фантазия 7 века остается тяжелым наследием, которое кочует из одного церковного конфликта в другой. А началось всё с попытки предать обыкновенной административной структуре Империи непреходящий богословский смысл.
В 1453 году происходит катастрофа. Второй Рим пал. Турки штурмом берут Константинополь. Но к этому времени из простого церковно-административного города Константинополь становится мощной религиозной идеей, Вечным Римом, без которого Церковь не мыслит свое существование.
Вскоре эта идея пришла и на Русь. В рамках византийских представлений наши предки совершенно логично увидели Третий Рим в Москве. И это было не сложно. Иван Третий женился на наследной византийской принцессе, князь коронуется царем, московское княжество принимает византийский герб, Русская Церковь обретает Патриарха. Все складывалась ровно так, как некогда в первом и во втором Риме. Однако теория «Москва — Третий Рим» так и осталась благочестивой фантазией своего времени. Она не стала ни официальной политической программой, и не вошла ни в одни церковный документ.
А тем временем в бывшей Византии под игом Османской империи оказываются все православные церкви того времени, за исключением Русской и частично Грузинской. Турецкий султан Мехмед Второй решил облегчить себе задачу, и чтобы не разбираться по отдельности с новыми православными поддаными, назначает Константинопольского патриарха главой всех христиан, пребывающих под Османским игом. Таким образом патриарх получил власть суда, финансов и кадровых вопросов над большинством православных церквей. И конечно же, с тех пор накопилось огромное количество и прецедентов, и случаев, и примеров, когда власть Константинопольского патриарха простиралась далеко за пределы его традиционной канонической территории. Но эти примеры свидетельствуют не о церковном учении, а политической прихоти турецкого султана.
В 1922 году закончилось правление и султанов, а через год Константинополь перестал быть столицей даже Турции. Начинается геноцид греков. Из 150 тысяч православных жителей Константинополя в живых остается без малого тысяч пять. Огромная трагедия народа.
Но как на это реагирует церковное руководство? Патриарх теперь уже провинциального турецкого города Стамбул начинает проповедовать новые богословские фантазии о всемирной власти Константинополя, основывая их на своих былых полномочиях. Пользуясь тяжелейшим положением гонимой Русской Церкви, он забирает под свою «юрисдикцию» Польшу, Финляндию, Эстонию, Латвию. Решает судьбы православных церквей Чехии, Болгарии, Албании. Отбирает диАспоры у Иерусалимской, Албанской, Александрийской, Кипрской Церквей. Не признает автокефалию Церквей Грузинской и Американской. Претендует на так называемые «новые территории» в независимой Греции. И вот наконец дело доходит до Украины, где, пользуясь тяжелым церковным кризисом, Константинополь продолжает реализовывать свои властные амбиции за пределами собственной Церкви.
Жонглируя канонами, цитатами и аргументами новая богословская фантазия утверждает, что Константинопольский патриарх является «Всемирным архиереем», «закваской» Православия, которое не может существовать без него. Первенство Константинопольского престола уподобляется первенству Бога Отца в Святой Троице. И наконец в 2014 году, первы среди равных, Константинополь устами своего митрополита объявляет себя «первым без равных». Как-то Петр Аркадьевич Столыпин явился к государю Николаю Второму с докладом о подложном характере так называемых «Протоколов сионских мудрецов», литературной фантазии про всемирный еврейский заговор. Некоторые силы пытались тогда использовать эту фальшивку для объединения народа вокруг национально-православной идеи. Внимательно ознакомившись с докладом, Николай Второй смахнул документы со стола и сказал: «нельзя делать Божье дело грязными руками». Он понимал, что какие бы высокие цели эта фантазия не преследовала, ничего доброго в духовную жизнь народа она не принесет.
Мы с болью и сочувствием относимся к трагедии греческого народа, в сознании которого Константинополь давно уже стал городом памятью, городом мечты. Но строить на своем горе новые богословские фантазии, привнося нестроения другим церквям – это недостойно великой древней церкви, в каком бы тяжелом положении она не находилась.
Таков наш век. Его ложь. Его правда. И наш тест.