Полный текст программы

Ведущий: Как быть, если думаешь, что Бога нет? Как Его найти, и что делать, если даже искать не хочется? Здравствуйте! С вами программа «Не верю!»

Здравствуйте, дорогие друзья!

Монахиня София: Здравствуйте!

Валерия Прайд: Здравствуйте!

Ведущий: Спасибо, что вы сегодня с нами в студии. Начнем наш разговор. Валерия, Вы являетесь представителем такого движения, направления мысли как трансгуманизм. Не в первый раз у нас в программе трансгуманист, и очень интересно всегда об этом беседовать.

И напомню просто, наверное, слушателям, зрителям нашим, что это такое направление мысли, которое предполагает, что с помощью достижений науки, прогресса и технических средств можно человека усовершенствовать радикально, сделать бессмертным, избавленным от болезней и так далее.

А вот то, что все-таки Вы сегодня в кресле человека, который говорит: «Не верю!» — как-то связано одно с другим? Вот Вы не верите в Бога потому, что Вы исповедуете вот такую веру в трансгуманизм, или это несвязанные вещи?

Валерия Прайд: Нет, это не связано. Кстати, среди зарубежных трансгуманистов, насколько я знаю, примерно половина верующих людей. Нет, не связано.

Ведущий: Матушка, а вот с точки зрения верующего человека есть какая-то проблема в таком вот желании человека усовершенствовать техническими средствами, раз уж мы сегодня в такой полемике друг с другом находимся?

Монахиня София: Да. Ну, вообще-то ведь быть совершенным, стремиться к совершенству — это заповедь Христа: «Станьте совершенны, как совершенен Отец наш Небесный». И, на самом деле, стремление к совершенству человечества — оно неотъемлемо от веры. Ну, это же заповедь, Он же дал нам заповедь совершенствоваться.

Но, вы понимаете, совершенство совершенству рознь. Можно совершенствоваться в духовном плане и стать святым, преподобным. А можно совершенствоваться, действительно заменяя у себя одну часть на другую, как сейчас стремятся к этому трангуманисты, и, по сути, уничтожить человека.

Человека уже не будет, а будет некое роботоподобное существо, может быть, с остатками сознания того человека, который был создан Богом, и это будет уже вообще не человек, поэтому…

Ведущий: Валерия, а Вы как на это смотрите?

Валерия Прайд: Ну, вообще ерунду какую-то, извините, Вы говорите. А как инвалиды, у которых одну руку заменили, вторую, две ноги на искусственные, сердце на искусственное? Вот у нас знакомый, у него тяжелейший был тромбоз, ему заменили артерии на искусственные, он, что, недочеловек, что ли? У него сознание куда-то исчезло? Ну, нет, конечно.

Монахиня София: Простите, Вы говорите о современной медицине. Руку, ногу заменили — это же ее не сделали рукой, ногой, а сделали протез.

Валерия Прайд: Сделают лучше, чем рука и нога, сейчас есть такие варианты.

Монахиня София: Какие варианты? Просто настоящая рука?

Валерия Прайд: Ну, как — настоящая? А что такое «настоящая»? Такая, как человеческая? Она, может, не самая хорошая. Вот, например, у искусственной могут быть новые, скажем так, степени свободы, она точно так же подключается к нервам, в конце концов, ее оторвать уже нельзя. Или, там, сердце, да?

Но сердце в любой момент у человека постарше может отказать, а искусственное не откажет. Нужно периодически делать техосмотр, и все в порядке. Почему искусственные хуже обязательно естественных? С чего бы это?

Монахиня София: По одной простой причине, что человек, насколько мне известно, медициной как сущность до сих пор не изучен концептуально, а изучены какие-то отдельные его функции. А вот человека как личность ни психология, ни медицина, ни травматология, никто, ни одно из направлений медицины никто никогда не скажет, что человек полностью изучен.

Если бы это было так, то уже вот этот искусственный интеллект давно был бы создан. В том-то и дело, что нет. И поэтому, когда мы что-то у человека меняем, когда мы меняем вещи, не напрямую связанные с сознанием, с интеллектом, с душой, с чувствами, может быть, для человека это и непринципиально. Даже сердце когда мы меняем…

Валерия Прайд: А как же поджелудочная? У меня проблемы с поджелудочной.

Монахиня София: Даже поджелудочную поменяем, это не даст Вам изменения сознания. Хотя, если у Вас будет трансплантация, не искусственно выращенный орган, а трансплантация, я не думаю, что Вы будете чувствовать себя, ну, или некоторые из людей будут чувствовать себя комфортно, понимая, что во мне живет чужое. Для человека это нормально.

Ведущий: А трансгуманизм предполагает создание новой личности? Вот не новых частей тела, а новой личности?

Валерия Прайд: Смотрите, тут я могу согласиться, что, вот если мы меняем органы, ну, пусть они работают лучше, трансплантация ли это, искусственный орган, та же поджелудочная, печень, скоро, я думаю, уже вырастят на 3D-принтере печень, там уже совсем проект готовый, действительно, в принципе, они напрямую не связаны с сознанием и мозгом. И это хорошо, на самом деле.

Вопрос о том, что мы будем делать, если мы будем изменять сознание и мозг? Ну, я вообще считаю, что мы постоянно изменяем сознание и мозг. Мы пытаемся развиваться, мы, вообще говоря, сейчас знаем намного больше, хотя бы потому, что постоянно работаем с компьютером. Вот у меня вся память человечества в телефоне.

Мы можем теоретически создавать искусственный… как сказать… неокортекс, то есть искусственный экзокортекс нашего искусственного головного мозга, который может быть, для начала, скажем так, в каком-то ободке, в каком-то незаметном предмете, который может потом быть имплантирован глубже, и тогда наше сознание будет усиливаться.

Вот в этом ничего плохого не вижу вообще. То есть, чем мы умнее, чем мы, скажем так, лучше можем строить логические связи, использовать другие модели мышления, больше знаем, больше помним, тем лучше.

Ведущий: Матушка, смотрите, что принципиально важно, по крайней мере, я слышу вот в том, что сказала Валерия, в том, что человек есть существо развивающееся, и нет пределов этому развитию. Как бы мы ни развивались, мы все равно остаемся людьми.

Если я правильно понимаю все-таки Ваше видение, есть какая-то граница, за которой человек перестает быть человеком. Если эта граница очень трудно определима медицински, то на каком основании верующий говорит, что знает, кто такой человек? Вообще то, что человек постоянно развивается, разве это плохо? Разве не нужна такая возможность?

Монахиня София: Это прекрасно, это замечательно, когда человек развивается. Но ведь что мы сейчас видим? Что усилия направлены не на развитие человека, а на его изменение и, по сути, уничтожение человека.

И сейчас мы увидим, что развиваются технологии, а не человек, и нам говорят, что, благодаря этим технологиям, человек усовершенствуется, но я вижу реально обратное.

Вот Вы сейчас сказали про телефон, у Вас сейчас все в памяти телефона, не в Вашей, а в памяти телефона. Потеряй Вы сейчас телефон, и все связи закончатся.

Валерия Прайд: Как записная книжка тысячелетиями.

Монахиня София: Как записная книжка, но он никак не сказывается на развитии Вашей памяти. Более того, вот я сейчас ехала с таксистом, и он мне говорит: «Хорошо, что есть навигатор. Я раньше ездил по Москве и знал все улицы Москвы, переулки, куда объехать, а сейчас он куда-то меня ведет».

Понимаете, вроде достижение, вроде бы для того, чтоб людям хорошо было, а оказывается, что человек становится менее совершенным с развитием технологий.

Валерия Прайд: Не согласна.

Монахиня София: Но я просто факты привожу, я даже не спорю.

Валерия Прайд: А я сейчас интерпретацию дам. Люди сейчас помнят не меньше, они помнят другое. Если раньше, ну, например, тот же таксист помнил все улицы, теперь он знает, какой есть доступ к любым знаниям, кроме улиц, также все правила и так далее, установки камер. У него есть больше времени на что-то другое.

Монахиня София: На что, за рулем сидя? На что?

Валерия Прайд: Не знаю, может он думать о чем-то вечном. Мы не знаем.

Монахиня София: А вот этого нельзя делать за рулем.

Валерия Прайд: Ну, не знаю. Он думать должен, направо, налево. У него навигатор есть.

Ведущий: Это программа «Не верю!» Мы вернемся после небольшой паузы.

Это программа «Не верю!» Мы продолжаем наш разговор. Смотрите, я вот о чем хотел спросить Вас, Валерия. У меня есть ощущение, что мы очень долго не говорили про какие-то сугубо такие медицинские частные аспекты, и трансплантация…

Мне кажется, есть же вопрос более фундаментальный, более мировоззренческий. Все-таки трансгуманизм — это еще и определенного рода философия, такое вот направление мысли.

Валерия Прайд: Мировоззрение, я бы сказала.

Ведущий: Ну, мировоззрение, некое направление мысли, ну, мировоззрение, мирочувствование такое. Оно на чем-то строится. Мне кажется, что… может быть, я неправ, Вы это опровергните, что оно строится на каком-то беспокойстве, на желании какую-то проблему внутреннюю решить — страх смерти, что-то еще в этом роде.

Насколько это справедливо, что это желание продлить жизнь технологиями и как-то ее изменить технологиями, радикально изменить, не на год-два облегчить жизнь больному, а вот сделать так, чтобы человек жил веками, в этом есть какая-то мировоззренческая такая, не знаю, тоска, страх смерти. Нет?

Валерия Прайд: Среди огромного количества трансгуманистов, которых я знаю, кто-то боится смерти, кто-то нет. Но я хочу вам сказать, что мы считаем, что трансгуманизм вообще имманентно человеку присущ как виду.

Мы же не стали спокойно сидеть в Африке, мы беспокойно ушли осваивать новые территории. Мы не стали сидеть в пещерах, мы беспокойно начали строить дома, улучшать нашу жизнь, и нас самих мы улучшали и окружили вокруг нас.

То есть это беспокойство связано с познанием мира и с, действительно, путем к совершенствованию. Как мы будем совершенствоваться, если будем сидеть и релаксировать? Мы не будем тогда совершенствоваться, мы будем релаксировать. Беспокойство…

Монахиня София: А многие считают, что будем.

Валерия Прайд: Ну, мы же не йоги.

Монахиня София: Мы — да, но есть же какая-то часть населения, которые считают, можно сидя, не двигаясь, совершенствоваться. Это тоже путь человека.

Валерия Прайд: Ну, мне чуждо это мировоззрение.

Монахиня София: Ну, это Вам. Мы сейчас говорим о трансгуманизме, а не о Вас конкретно.

Валерия Прайд: И среди трансгуманистов йогов нет.

Монахиня София: Мы же говорим о направлении. Верно? То есть о направлении. Поэтому есть люди, которые, ну, не тревожатся и развиваются, причем активно, на протяжении тысячелетий развиваются в этом направлении.

А когда Вы сказали о том, что ушли из Африки из-за беспокойства, я думаю, что нет. Я думаю, они вышли из Африки из-за любопытства. Человеку свойственно познание.

Валерия Прайд: Это и есть любопытство — беспокойство, стремление к познанию беспокойное.

Монахиня София: Но стремление к познанию — это не есть беспокойство.

Валерия Прайд: Мы говорим о разных вещах.

Монахиня София: Если я хочу что-то узнать, почему меня это беспокоит, если я интересуюсь?

Ведущий: Матушка, смотрите, но вот я неслучайно спросил у Валерии про вот эту… про страх смерти. Страх, знаете, не как такая вот парализующая боязнь, когда ты ходишь и как-то маниакально о чем-то думаешь, а некое глубинное состояние, осознание своей конечности.

Что я не могу внутренне смириться с тем, что я живу какой-то небольшой по меркам вселенной отрезок времени, и все, и ради этого я пришел в этот мир.

Но это ведь изначально всегда считалось религиозным вопросом, это вопрос, который лежит в центре любой религии, и разные религиозные традиции, от христианства, буддизма, язычества…

Монахиня София: И даже у атеистов, они тоже думают о смерти.

Ведущий: Отвечают как-то на этот вопрос. Не получается ли так, что и трансгуманизм в этом смысле, и религиозная картина мира как бы предлагают человеку разные ответы на один и тот же вопрос — вопрос о смысле смерти?

Валерия Прайд: Конечно. Однозначно да.

Монахиня София: Да, конечно.

Ведущий: А в чем тогда принципиальная разница и даже не то, что… Ну, разница, может быть, даже понятна, в чем несостыковка, почему мы говорим, даже в рамках нашей программы, о некотором, ну, если угодно, конфликте этих мировоззрений? Может быть, нет конфликта? Может быть, они смогут уживаться нормально? Что Вы об этом думаете?

Монахиня София: Я думаю, что разница у нас только в одном — в том, что религиозные люди, причем любых религий или множества религий, считают, что переход от бытия к небытию или переход в вечность — это, по сути, соединение с Богом. Это, по сути, и дело промысла Божия, когда уйти, как уйти и куда прийти, перейдя в вечность. Нам же заповеди даны, как мы должны жить, чтобы перейти в определенную область даже вечности.

А трансгуманисты, мне кажется, они не знают, а поэтому не верят в то, что можно перейти туда, благодаря неким божественным способам. И надо взять все в руки человека и все это дело хорошо устроить.

Но мы знаем, что человек на земле не вечен, и даже все эти направления, все эти желания, устремления, технологии не дадут того результата, на который они надеются, вот что печально.

Они же будут через какое-то время глубоко разочарованы, как были разочарованы гуманисты в XVIII веке, когда гуманизм, не «транс», а еще гуманизм возник, как многие из них были разочарованы, перейдя от религиозного сознания к атеистическому. А ведь это были гуманисты.

Ведущий: Вот мы сейчас спросим у трансгуманиста. Что Вы об этом думаете?

Валерия Прайд: Скажем так, я лучше отвечу за часть трансгуманизма, которая атеистична и основывается…

Ведущий: Можно за себя ответить.

Валерия Прайд: И за себя даже, да.

Ведущий: Это самый простой и верный путь.

Валерия Прайд: Да. Я стою на научной точке зрения, я ученый по образованию и по мышлению.

Ведущий: Какая у Вас специальность?

Валерия Прайд: Физик, физик. Ну, у меня уже много специальностей за мою жизнь.

Ведущий: Ну, это понятно, базовая такая.

Валерия Прайд: Первая была физик, да. Управление, прикладная математика, физтех я закончила. Существование Бога не доказано, души — не доказано, рая — не доказано. Зачем на это настраиваться? Доказано, что этого нет. Трудно сказать. А зачем доказывать, что нет? Пусть докажут, что есть.

Монахиня София: Так и докажите.

Валерия Прайд: А зачем? Люди не могут доказать.

Монахиня София: Но ведь, посмотрите…

Валерия Прайд: Были эксперименты, и оно не доказано. Если оно не доказано с точки зрения науки, то нам это неинтересно.

Монахиня София: Если Вы ученый, Валерия, если Вы ученый, смотрите, в опыте, Вы делаете опыт, да?

Валерия Прайд: И опыт покажет, что души нет.

Монахиня София: Нет, и Вы делаете опыт, Вы хотите что-то доказать. Доказать не можете и тогда говорите, что этого нет.

Валерия Прайд: Да.

Монахиня София: Через некоторое время наука развивается. Ну, вот, например, 200 лет тому назад не знали, что такое радиация.

Валерия Прайд: Я понимаю.

Монахиня София: Ее, что, не было? Она была, но…

Валерия Прайд: Вот когда будут доказательства, тогда стоит это принимать во внимание, а иначе мы оперируем с несуществующими сущностями. Это просто зря.

Монахиня София: Простите, почему с несуществующими?

Валерия Прайд: Потому что не доказано их существование.

Монахиня София: А разве на планете Земля нет очень много достоверных и подтвержденных историческими фактами свидетельств, что было нечто, что не было возможно человеку?

Валерия Прайд: Смотрите, мы сейчас говорим о слухах, домыслах, непроверенных каких-то данных.

Монахиня София: Почему? А если проверенных?

Валерия Прайд: А я говорю про научный эксперимент. Вот есть наука, она повторяет… это повторяемый результат. Вот есть великий такой эксперимент, который доказывает — Бог есть, и душа есть, его один раз повторили, два, сто, в любом месте повторили, и везде один результат — да, доказано, мы работаем с этим.

Если же нет, ждем. Хорошо, через 200 лет докажут — ну, я поменяю лично свое мировоззрение, если через 200 лет буду жить. Поэтому я считаю, что научный метод познания — это самый главный. Если мы хотим что-то делать, чем-то оперировать, надо доказать их научное вообще обоснование.

Монахиня София: А Вы понимаете, что мир изучает не только наука, что богословие — это тоже наука?

Валерия Прайд: Нет, я богословие не считаю вообще тем, что надо принимать во внимание.

Монахиня София: Но это же… Валерия, но это же Вы просто не считаете.

Валерия Прайд: Да, я про себя говорю.

Монахиня София: Это же Ваше субъективное мнение.

Валерия Прайд: Да, да.

Монахиня София: А мир-то ведь объективно мыслит по-другому, и богословие давно…

Валерия Прайд: Нет, ну, про мир не говорите. Мир — это около 7 миллиардов людей, которые мыслят по-разному. Какая-то часть людей мыслят так, как Вы, я согласна.

Монахиня София: Да. Не как я, а богословие — это признанная вообще наука.

Валерия Прайд: Да это не наука вообще.

Ведущий: Ну, это спор о том, как любой ученый-естественник вообще гуманитарные науки не считает науками, даже философию и филологию.

Валерия Прайд: Богословие — это не наука, в ней нет фундамента и базы.

Ведущий: Мне кажется, здесь есть другой аспект, в той проблеме, очень справедливой проблеме и очень серьезной проблеме, которую Вы поднимаете. Вы говорите, что, пока не доказано научно, нельзя утверждать. Вы тем самым всю полноту человеческого опыта индуцируете до только одной его части — скажет кто-то Вам на это.

Вы что имеете в виду, что, допустим, восприятие искусства тоже не попадает в строго научное изучение? Как изучить научно наше восхищение перед «Мадонной» Леонардо да Винчи?

Валерия Прайд: Наверное, можно, но сложно. Почему? Есть… есть эксперименты, поэтому… Ну, это сложно, да вот как раз это, может быть, и не нужно в этой области. Мы же идем в музей не для того, чтобы ставить эксперименты, мы идем в музей, чтобы испытать какие-то чувства.

Ведущий: Но ведь и в церковь человек идет не за таким познанием.

Монахиня София: Но мы и в храм тоже идем не для того, чтобы…

Ведущий: Вот это аргумент, который как раз вот, собственно, матушка его приводит сама.

Валерия Прайд: Я поняла. Ну, вот, пусть, кому надо, пусть идут в храм. А мы говорим о том, что вот, например, как относиться к проблеме смерти. Ученые считают, что Бога нет, значит, смерть — это просто окончание функционирования человека. Все, он умер, разложился, и его нет.

Можно ли с этим бороться? А мы уже с этим боремся, мы уже живем намного дольше и будем бороться. Значит, бороться имеет смысл. Кто не хочет — пожалуйста, верьте в Бога, отправляйтесь в ад и рай. А кто хочет — будет идти вот по этому пути. Я за научный путь познания, борьбу со смертью, в том числе, вот именно как технологический подход.

Монахиня София: Валерия, но ведь Вы сейчас сказали одну очень интересную фразу — «ученые считают». И я пользуюсь Вашим аргументом — не все ученые так считают. Какая-то группа ученых считают так, а какая-то группа, причем великих ученых, в истории это известно, признают существование Бога, ученые и физики.

Валерия Прайд: Хочу здесь четко сказать. Есть ученые, которые занимаются этой проблемой, и есть, которые не занимаются. Вот которые не занимаются, например, они изучают оптику, да они пусть верят, во что угодно, они этой проблемой не занимаются, их мнение просто можно не учитывать.

Если ученый занимается математическим моделированием химических процессов, он не имеет никакого отношения вообще к проблеме именно Бога и так далее. Ну, мало ли что? Это просто он выступает как частное лицо, не как ученый.

Ведущий: Знаете, что здесь очень важно? Мне кажется, что, когда вот эта логика у нас возникает, мы же тем самым… мы просто…

Монахиня София: Эти правы, эти неправы.

Ведущий: Нет, мы тем самым…

Валерия Прайд: Нет, есть, как частное лицо, а есть, как ученый.

Ведущий: Я немножко про другое говорю, что вот очень важный аргумент у Вас, тезис, что человек, вот если он занимается математическим моделированием, он там Бога не видит, и, то есть, Его там нет.

Валерия Прайд: Или видит, но уже как частное лицо.

Ведущий: Но ведь что в этой логике прослеживается? Что Бог — это одно из явлений внутри этого мира. Вот есть мир, внутри его мы Бога не видим, то есть мы тем самым его исключаем.

Верующие, насколько я понимаю, постулируют о том, что Бог вне этого мира, Он — не часть этого мира. Вот в этом же методологическое еще, видимо, несовпадение, не только того, что…

То есть у Вас, получается, что мы Бога внутри мира не нашли, значит, Его нет. А верующий говорит: «А Бога нет внутри мира. Он — вне мира, поэтому мы не можем его научным методом найти».

Валерия Прайд: Так мы не нашли иной мир.

Монахиня София: Я бы не сказала так. Я бы не сказала так, что Бога нет внутри мира. Бог внутри нас.

Валерия Прайд: Ну, это мыслительные концепции

Монахиня София: Бог внутри нас, и поэтому говорить, что Бог только где-то вне мира, нет. Он создал нас, Он — творец, и Он живет в нас. Даже Таинство Причастия — зачем бы мы его… зачем оно у нас было, если бы мы не верили, что Бог здесь? Это тогда просто отменяет Таинство Причастия.

Ведущий: Но тогда, тем не менее, почему верующие говорят, что Бог непознаваем, непостижим, трансцендентен, говоря философским языком, запределен?

Монахиня София: Это не совсем так. И для того, чтобы мы Бога познали, для этого Господь, Сын — одна из сущностей Святой Троицы, пришла в мир, чтобы показать, что Он есть, каков Он, и чему Он хочет научить человечество, чтобы оно пришло в совершенство, как совершенствоваться, образец совершенства, и чтобы оно перешло в вечность с этими качествами. Как это — Бога нет? Мы Его видели, мы Его знаем, мы знаем…

Валерия Прайд: Да вы Его не видели, вы Его не знаете. Все, что было, было 2 тысячи лет назад, возможно, а может быть, и нет.

Монахиня София: Нет, это зафиксировано даже историческими сведениями, к которым нет претензий, только это было…

Валерия Прайд: Есть претензии, однозначно есть. По последним данным…

Ведущий: Это Вы про что сейчас говорите?

Валерия Прайд: А?

Ведущий: Вы про что говорите?

Монахиня София: Про что Вы говорите?

Валерия Прайд: Про исторические свидетельства.

Ведущий: А какие?

Валерия Прайд: Ну, вот я читала, что в прошлом году были исследования ученых, историков, которые говорят, что Иисус Христос — это был собирательный образ из трех Его предтеч, скажем так. Исторические данные какие-то есть, возможно, хорошо подтвержденные.

Монахиня София: А перепись в Вифлееме?

Валерия Прайд: Ну, я говорю, может быть, и другие есть данные, то есть вообще-то трудно восстановить то, что было 2 тысячи лет назад.

Монахиня София: Нет, ну, вообще-то, этими данными мы оперируем уже много лет. Была перепись, были зафиксированы имена Его родителей, и это достоверный факт, об этом пишут римские и греческие историки. Это написано было не сейчас и даже не 300 лет назад, а тысячи лет назад.

Валерия Прайд: Что жили женщина Мария и человек Иосиф?

Монахиня София: Да, конечно.

Валерия Прайд: Но, я думаю, их много было таких.

Монахиня София: Нет. Кто у них родился, все это было зафиксировано.

Валерия Прайд: Ну, ясно.

Монахиня София: И мы же не меняем ни имена, мы не меняем, не придумываем какие-то другие легенды.

Валерия Прайд: Хорошо.

Монахиня София: Это история. Но, понимаете, если не верить историкам, то тогда не надо вообще верить.

Валерия Прайд: Так я другим историкам верю. А почему тем больше надо верить, а этим меньше?

Монахиня София: Нет, почему же? Почему же? Но ведь то, что Вы говорите, это даже не исторические факты, а современные историки предполагают, что тогда те историки о ком-то как-то писали.

Валерия Прайд: Ну, нет. Современная история — она намного сложнее, чем просто апеллирование к древним историкам.

Ведущий: Я всегда очень смущаюсь, когда мы в этой студии начинаем говорить об истории, об источниках, не находясь в рамках конференции, не имея возможности предъявить документы, ссылки и монографии

Валерия Прайд: Ну, да.

Монахиня София: Согласна.

Ведущий: Но о чем мы можем говорить, это вот о внутреннем мире человека.

Это программа «Не верю!» Мы вернемся после небольшой паузы.

Это программа «Не верю!» Мы продолжаем наш разговор. Я хотел бы Вас вот о чем спросить в продолжение нашей беседы — о Вашем личном опыте, как принципы трансгуманизма проявляются? Вы подвергаете родственников крионике, заморозке, как это правильно назвать?

Валерия Прайд: Да.

Ведущий: Но Вы это делаете, да?

Валерия Прайд: Да, конечно. Прежде всего, я считаю, что, если есть шанс продлить жизнь человека с помощью крионики, а он есть, то это надо делать и рассматривать как реанимацию будущего.

Соответственно, моя мама, когда крионировалась, полностью с ее согласия, она, кстати, врачом была, она крионирована в 2008 году и сохраняется в замороженном состоянии. А также моя…

Ведущий: А когда Вы планируете вот…

Валерия Прайд: Что?

Монахиня София: Разморозку.

Валерия Прайд: Ну, как бы еще технологии не готовы, то есть надо ждать. Наша задача — как можно дольше ждать, чтобы технологии, а они развиваются, доразвились до этой стадии.

Кроме того, я хочу сказать, что, конечно, крионика — это же не единственное направление в трансгуманизме. Есть просто омоложение медицинское, управление своим метаболизмом, просто методы усиления интеллекта, также внедрение чипов, о чем вы так любите спорить, я их обожаю.

У меня муж так подходит к подъезду, я роюсь в сумочке, а он так раз — провел рукой, и магнитный замок сработал. Все.

Ведущий: У него в правой руке чип, да?

Валерия Прайд: Да-да-да. Это все замечательно. То есть много есть направлений в трансгуманизме, где мы можем себя улучшать. И, опять-таки, если кто-то ставит, например, возможность не забывать, улучшать память, есть вообще фармацевтические воздействия и всякие другие.

Есть методики обучения, там много чего, и всем этим мы стараемся пользоваться, в том числе и крионикой. Крионика — это последняя грань, когда… после которой, вот, уже все, последняя смерть, а крионика дает шанс.

Ведущий: Но, поскольку это последняя грань, знаете, на предельных величинах всегда проще понять смысл вопроса. Матушка, а что плохого, если для Вас как для верующего человека в этом есть какая-то проблема, в том, что вот родственник находится в таком замороженном состоянии для будущего воскресения, по сути?

Монахиня София: Я бы даже сказала не столько с точки зрения верующего, сколько с точки зрения психолога. Я, готовясь к нашей встрече, вчера прочитала…

Ведущий: Вы же еще и психолог, да, по образованию?

Монахиня София: Да, я по образованию психолог, да, я начала читать о крионике. Меня поразило негуманное отношение к человеку, просто, знаете, такое бесчеловечное. Значит, тех, кто… ну, будем говорить простым языком, заморожены, их опускают в такую капсулу, где находится не один, а несколько человек. Более того, на них надеты белые комбинезоны, и они стоят вниз головой. И среди них для уплотнения те, кто захотел…

Ну, вот у нас, в России, я прочитала, ну, насколько это из интернета точные сведения, у нас есть один только в Москве криоцентр, и там замораживают не только людей, но и животных. Ну, и для уплотнения туда же кошечек, собачек, которых хотели заморозить, и все это вместе в одном флаконе.

Вот, вы знаете, ну, не знаю, я бы вот при всех этих вот… И, причем, пока до 100 лет, ну, максимально пока на 100 лет. И я представляю, через 100 лет развитие будет величайшее, достижения, допустим, медицины, их можно оживить, и они даже оживут.

Близких нет, родных нет, возможности работать нет, потому что абсолютно новые технологии, я не знаю, сколько учиться надо, зарабатывать нет. Никому не нужен, потому что ни родных, ни близких, вообще не нужен никому в этом мире, и совершенно беспомощен. Он может быть только каким-то предметом исследования, знаете, как букашка, и все. Это же ужас!

Валерия Прайд: Ответим по деталям. Во-первых, совместное хранение было на самом первом этапе. Сейчас они разделены — животные отдельно, люди отдельно.

Монахиня София: Слава Богу, хоть это сделали.

Валерия Прайд: Ну, извините, знаете, финансовые возможности — они не бесконечны. Вниз головой люди…

Монахиня София: Оказывается, финансовые.

Валерия Прайд: Да, а что Вы думали, на улице, что ли? Жидкий азот с неба не падает, знаете, не на Титане живем, вот. Значит, опять-таки, вниз головой — да, потому что, если на случай какой-нибудь экстренной ситуации уровень азота будет месяц опускаться до головы, а голова — это самое ценное, именно из этих соображений.

Причем тут негуманность? Мы именно храним для того, чтобы с большей вероятностью в случае экстремальном каком-нибудь не нарушить режим хранения. Это два.

А что еще по поводу, кому они нужны, не нужны? Вообще-то у нас есть семейные контракты, люди прямо семьей заключают, и будут они нужны друг другу. Почему Вы думаете, что общество будет такое негуманное, что они будут никому не нужны?

И насчет 100 лет. Нет, у нас бесконечное хранение, просто договор сказан так, что до 100 лет и бесконечное продление по 25 лет. Ну, потому что бухгалтерские документы не поддерживают программы больше, чем 100 лет просто вот технически. Нельзя вбить в договор больше, чем 100 лет, поэтому он оформлен так — до 100 лет, и, если мы их не оживили, еще 25 лет и так далее.

Монахиня София: Только не вы, через 100 лет вас не будет.

Валерия Прайд: Да, не мы — крионисты. Я буду крионирована, наверное.

Монахиня София: И каково будет новое течение  философское или, там, постгуманистическое, неизвестно. И человек…

Валерия Прайд: Ну, давайте тогда ничего не делать.

Монахиня София:  Ну, почему? Как раз вот я с Вами очень согласна в том, что в отношении медицины можно направлять свои мысли, и можно помогать людям излечиваться от болезней. Это очень благородно, это замечательно, это, в том числе, и продляет жизнь человеческую. Но, а гуманно ли продлять человеку жизнь, ну, там, на 200, на 300 лет? А гуманно ли это?

Валерия Прайд: Да. Почему?

Монахиня София: А захочет ли человек столько жить?

Валерия Прайд: Спросите меня, я отвечу. Мне 59 лет, я хочу. Хочу еще 559, у меня полным-полно планов.

Монахиня София: Вы просто говорите о том, чего не знаете. Вы же человек ученый, покажите мне человека, который прожил 550 лет…

Валерия Прайд: Но его нет пока.

Монахиня София: С научной точки зрения, и покажите…

Валерия Прайд: Нет, его не существует.

Монахиня София: Тогда Вы просто в это верите.

Валерия Прайд: Да мне нравится жить, я хочу жить долго.

Монахиня София: Знаете, я тоже. Мне уже 8-й десяток, я тоже люблю жить.

Валерия Прайд: Ну, прекрасно.

Ведущий: Ну, это очень серьезный тезис, о том, что Вы просто в это верите. Мне кажется, Вы не можете оставить это без комментария.

Валерия Прайд: Нет, смотрите… Не могу оставить, потому что, что значит — мы просто верим в то, что жизнь можно продлить? Вот есть вера разная. Вот религиозная вера основана на мнениях, а вот технологическая вера в прогресс — она основана на достижениях и трендах этих достижений, и мы их видим, они приведут к продлению жизни.

Возможно, действительно будут нанороботы, точно будут нанороботы, которые смогут ремонтировать наш мозг, наше тело, если, конечно, не будет глобальной катастрофы, а она может быть, к сожалению.

Тогда технологии дойдут до того, чтобы постоянно у людей был, например, клеточный ремонт, и фактически они будут бессмертными. Это технологически предсказуемо, это возможно. Когда — я не знаю, 50 лет, 500, не знаю. И я хочу этого.

Монахиня София: Хорошо. Правда, это будет не совсем тот человек, который родился.

Валерия Прайд: Почему?

Монахиня София: Потому что роботы позаменяли у него абсолютно все, а, следовательно, его изменили. Смотрите, слово «заменять», «изменять», «за меня», и это…

Валерия Прайд: Извините, мы все время меняем клетки. У нас вообще просто организм устроен так, что все клетки меняются.

Монахиня София: Простите, пожалуйста, это мой организм меняет мою клетку, это естественный процесс. А когда будет робот, это будет уже неестественный процесс.

Валерия Прайд: А если использовать стволовые клетки, он станет неестественным? А если использовать вещества, которые усилят вашу регенерацию, он станет естественным или нет?

Монахиня София: Простите, пожалуйста, а стволовые клетки кого?

Валерия Прайд: Ну, Ваши собственные.

Монахиня София: Мои?

Валерия Прайд: Да, конечно.

Монахиня София: Если у меня взять и мне же…

Валерия Прайд: Да, взять, омолодить, размножить и добавить. Почему нет?

Монахиня София: А зачем?

Валерия Прайд: Чтобы Вы были моложе. Вообще это просто медицинская практика.

Монахиня София: Простите, пожалуйста, а почему я должна быть моложе?

Валерия Прайд: Ну, это Ваши проблемы. Извините, пожалуйста.

Монахиня София: Вот-вот-вот.

Ведущий: А вот как раз к этой теме я хотел обратиться, как раз к этой теме. Это ведь, действительно, ну, если не конфликт, то некая просто разность мировоззрений. Старение и умирание воспринимается, я так понимаю, человеком-трансгуманистом как некий вызов, который нужно преодолеть.

Валерия Прайд: Это мерзость, это неестественно, это оскорбление рода человеческого. Это надо уничтожить.

Ведущий: Вот. А я думаю, что для верующего человека, может быть, и у Вас, в частности, какой-то иной взгляд на старение и умирание. Вот каков он?

Монахиня София: Конечно, жизнь и смерть — это одно целое, это единый процесс, крайне важный для жизни человека, крайне важный, потому что…

Валерия Прайд: Мне моя смерть неважна вообще.

Монахиня София: Я сейчас объясню. Дело в том, что смерть должна быть достойна человека. Жить достойно и умереть достойно — это для человека очень большая нравственная ценность. Что такое «умереть достойно»? Это перейти в вечность, а Вы же тоже стремитесь к вечности…

Валерия Прайд: По-своему, да.

Монахиня София: Только к вечности технологической, а я стремлюсь к вечности… Вы — к искусственной, а я — к естественной. Вообще я люблю все естественное, люблю природу, цветы не из бархата, а живые, созданные Богом.

Люблю воду, не превращенную из каких-то химических продуктов, уже сейчас такое можно, а воду из горного ручья. И вот в этом удовольствие человеческой жизни, и поэтому я хочу жить красивой полноценной жизнью, красиво, достойно перейти к Господу.

Валерия Прайд: А сколько лет Вы хотите?

Монахиня София: А сколько Господь даст. Это в Его руках, и для меня это ценно, что не я управляю жизнью, не самочинно, а вот, сколько мне Господь даст…

Валерия Прайд: У нас разные ценности, точно.

Монахиня София: От меня зависит только, как я буду умирать. Я буду умирать достойно, с верой в Бога, с верой в то, что я Его увижу, с совершением добрых дел на этой земле, что после меня останется, или я буду держаться на эту жизнь. А потом, ведь жизнь прожить — это тоже очень непросто.

Валерия Прайд: Это факт.

Монахиня София: Или стремиться 500 лет прожить и получать от жизни удовольствие, или… Вы думаете, в этой жизни не будет страданий? Будут. А если будут страдания, Вы уверены, что у Вас будут такие страдания, после которых Вы скажете: «И еще 300 лет таких страданий? Я хочу умереть».

Но тогда, по Вашей логике, раз Вы управляете жизнью, то Вы и смертью… Самоубийство. «Я 300 лет прожила, мне достаточно». А Господь говорит: «Ты хотела жить вечно? Живи!» Вы же даже умереть не сможете.

Валерия Прайд: Захотим — заморозимся на 300 лет, проснемся в новом мире. Интересно.

Монахиня София: А зачем? Это будет…

Валерия Прайд: Интересно.

Монахиня София: Это интересно только на тот момент, пока Вы здесь умозрительно об этом говорите. Но через 300 лет проснуться…

Валерия Прайд: И что?

Монахиня София: Например, Вам как человеку, вот такой красивой женщине, и вдруг проснуться среди, может быть, роботов и не найти там человека, с которым можно просто вот так, как мы сейчас с Вами…

Валерия Прайд: А если нас много будет крионировано, миллионы, сотни миллионов?

Монахиня София: Да, да, но они-то… Ну, это вряд ли, конечно, но даже допустим такую гипотезу, то, представьте, вот они все вдруг… А, то есть Вы хотите сказать, что будет мир, в котором мы… просто через 300 лет, 300 лет ничего происходить не будет, мы будем…

Валерия Прайд: Нет, такого я не хотела сказать. Что Вы?

Монахиня София: Мир развиваться не будет, и вот даже миллион крионированных… Но этот миллион крионированных должен как-то встроиться в тот мир.

Ну, полюбопытствовать, это, знаете, как приехать в какой-нибудь монастырь с этим… скажите… с интересом, да? Я неверующая, но посмотрю, что там, в монастыре. Вот через 300 лет нас разморозили, мы ходили, посмотрели: «Ох, как! Ох, как!» А дальше что?

Валерия Прайд: Кому-то понравится, кто-то встроится. Кому-то не понравится — пусть делают свою, там, рекреацию и живут старой жизнью. Есть же сейчас люди, которые хотят монархию восстановить, в платьицах походить, как в XIX веке. Ну, пожалуйста, живите.

Монахиня София: Да будет ли у них такая возможность — так пожить, и захотят ли они? Тогда что — самоубийство?

Валерия Прайд: Я не знаю. Вы знаете…

Монахиня София: А ведь надо ответить на этот вопрос. Потому что, если вы выстраиваете теорию, научную теорию, то вы должны предвидеть результаты. А у вас как раз конечного результата — а как умирать… Вот прожить красиво, Вы говорите…

Валерия Прайд: Зачем конечный — умирать, как — умирать? Это у вас конечный результат, у нас результат другой — как не умереть?

Монахиня София: Никогда?

Валерия Прайд: Желательно никогда.

Ведущий: А вот, смотрите, тут есть важный момент, который в логике матушки Софии звучит, такой тоже философский, даже какой-то логический. Очевидно, ну, с некоторой очевидностью можно предположить, что, чтобы у какого-то явления был смысл, у него должен быть конец. Вот бессмысленный футбольный матч — он бесконечный, потому что никто не выиграл, тогда незачем играть.

Валерия Прайд: А почему нельзя ставить промежуточные цели? Ну, например, взять, освоить Марс. А я, предположим, ответственная за это. Я освоила Марс — прекрасный результат моей жизни.

Монахиня София: Только зачем? Здесь обязательно должна быть цель.

Валерия Прайд: Ну, люди, когда ставят цель, они понимают, зачем. Ну, например, для того, чтобы другим людям было приятно жить, или вывести новые искусственные цветы из наночастиц, которые будут лучше всех пахнуть, и будут самые красивые. Все будут восторгаться, мне может быть приятным этот восторг, который все люди будут ощущать.

Или вылечить какую-то болезнь — это, что, не цель? Цели мы можем как раз ставить постоянно. Это мы, люди, и мы должны. Почему обязательно мы должны сказать: «Нет, я вот поставил цель, а потом пойду и закопаюсь». Я не думаю.

Монахиня София: Валерия, Вы сейчас сказали одну очень интересную вещь. Вы сказали: «Вылечить какую-то болезнь». Болезнь мы лечим для чего? Для того чтобы продолжать…

Валерия Прайд: Жить.

Монахиня София: Полноценную жизнь. Что Вы вкладываете в слово «жить»?

Валерия Прайд: Разное. Любить, достигать, понимать, исследовать мир. Вот я вижу жизнь во всей ее полноте, извините, я ее ощущаю.

Монахиня София: Исследовать, смотреть, то есть жизнью наслаждаться.

Валерия Прайд: Делать что-то.

Монахиня София: Делать что-то. А что делать? Какие у Вас стремления? Изменить его, этот мир, вообще, искусственные цветы создать, искусственную воду создать или жить в этом мире, уже созданном для Вас, и самосовершенствоваться — развивать свою память, воображение.

Благодаря этому, создавать произведения искусства, которые будут радовать не только Вас, но и других. Но ведь это же и есть наша жизнь. Но ничего…

Валерия Прайд: Хорошие цели, тоже у Вас хорошие цели.

Монахиня София: Подождите, но ничего менять не надо.

Ведущий: Ну, вот, они согласились.

Валерия Прайд: Но не получается ничего не менять. Мир сам по себе меняется постоянно, и ни Вы, ни я этим не управляем, потому что люди созданы так, чтобы совершенствовать, изменять все вокруг себя.

Ведущий: Я бы вот какой хотел вам предложить поворот беседы. Мы уже постепенно движемся к ее концу.

Валерия Прайд: Жать, мы только во вкус вошли.

Ведущий: Это видно. Все, кто пытаются так вот глубоко осмыслять трансгуманизм как мировоззрение, отмечают и не скрывают этого, что это, если эту линию мысли назад раскручивать, приходят к философии Циолковского, к построениям такого русского философа Николая Федорова.

Валерия Прайд: Ну, отчасти да.

Ведущий: Да. И даже у нас на программе об этом говорилось. Но вот я хочу вам цитату из Николая Федорова предложить. Я напомню нашим зрителям, что основная такая, главная магистральная идея Николая Федорова, это общее дело — воскрешение всех предков.

Реальное воскрешение, вот не какое-то метафизическое будущее, а вот реальное, почти научное воскрешение из атомов людей. При этом Николай Федоров был человеком церковным, православно мыслящим и так далее.

И вот одна из его цитат из его самого знаменитого труда «Общее дело»: «Если смотреть на историю как на осуществление благой вести, то станет ясно, что, если всеобщее воскрешение и не совершилось вслед за Воскресением Христа, то оно за ним следует, что Воскресение Христа есть начаток всеобщего воскрешения, а последующая история — продолжение его, то есть продолжение воскрешения Христа».

Ну, вот такая мысль. То есть для Николая Федорова, чья философия лежит в основании трансгуманизма, того, о чем Вы говорите, эта вера неотделима от веры евангельской. Его мировоззрение таково, и отсюда туда все корни уходят.

Валерия Прайд: Мы специально не хотим отделяться, мы всех любим. Мы просто хотим действительно…

Ведущий: А вот как раз таки мой вопрос не получается ли…

Монахиня София: Но мы верим в разные вещи. Мы тоже всех любим.

Ведущий: Нет, мой вопрос как раз таки… даже не то, что вопрос, а вот некая проблема. Не получается ли так, что вы берете плоды без корней? Вот желание, мечта о воскрешении человечества — она имеет в себе религиозный смысл.

Валерия Прайд: Вы знаете, как? Она имеет в себе очень много смыслов и очень много корней. Один из корней — это древние верования людей. Было исследование… в общем, специальное было исследование историческое, которое восстановило самый первый миф человечества.

Так вот, самый первый миф человечества говорит о том, что человечество было бессмертным когда-то, потеряло бессмертие и его теперь ищет. Ну, это логика этого мифа.

Ведущий: Это Вы пересказываете первые главы Книги Бытия?

Монахиня София: Да, Бытие.

Валерия Прайд: Нет, бытие было намного позже, потому что этому мифу более 30 тысяч лет. То есть, понимаете…

Монахиня София: То есть тогда, когда и людей еще не было?

Валерия Прайд: Я не считаю, что мир создан 5 тысяч лет назад. Это полное безумие, извините за выражение. Есть история, она говорит, что люди были созданы намного… появились намного раньше. И когда они вышли из Африки, а соответственно, это 30, 100 тысяч, смотря, какие группы, первые мифы были именно об этом, что люди ищут бессмертие.

Монахиня София: А как Вы узнали про эти мифы?

Валерия Прайд: Есть научные исследования, это называется «ретроспективная историография». Есть генетические исследования, которые говорят, как люди переселялись по земле, и, соответственно, их мифы, тоже исторические, они тоже наследовали друг от друга, таким образом, восстанавливали. Это вопрос не ко мне, это вопрос к ученым, которые это делали.

Монахиня София: Валерия, я еще могу допустить, что могли на уровне исследования тканей, генетики и так далее сказать, что не 5, а 30 тысяч лет, допускаю. Но как мифы могли восстановиться?

Валерия Прайд: Ну, еще раз объясняю. Вот, смотрите, переселяются народы, изучается не только генетика, как они переселялись, она может дать, но еще и изучаются их мифы. Мифы — они тоже с неба не брались. Они наследовались, они изменялись, и вот эти изменения…

Монахиня София: Но как их получили, если они были 100 тысяч лет назад, как ученые могли?

Валерия Прайд: Ну, так и получили.

Монахиня София: Но откуда они взяли материал этих мифов? Ну, это же просто вообще ненаучно.

Ведущий: Это программа «Не верю!» Мы вернемся после небольшой паузы. Это программа «Не верю!» Мы продолжаем наш разговор.

Монахиня София: Вы понимаете, когда мы говорим, человек верующий, религиозный, это не значит, что он святой. Ведь Николай Федоров — никто не счел святым, и у человека… А Бердяев, а Соловьев, а сколько мы можем еще русских философов назвать, у которых были свои представления, несколько отличные от нашей христианской веры, свои представления о мире.

И это одно из его представлений. Слово «воскресение» и «воскрешение» он как бы объединил в одно, что практически невозможно. Потому что, по сути, воскресение — это, конечно, сакральный момент, мистический момент — воскресение. А воскрешение — это, действительно, может быть то, чем занимается Валерия. Это, ну, не воскрешение в прямом смысле…

Валерия Прайд: Ну, реанимация.

Монахиня София: Да, это вот крионика, и потом вдруг они ожили.

Ведущий: Мне это как раз таки в этом примере показалось интересным, не знаю, что Вы об этом скажете, тот факт, что, когда мы рассматриваем, ну, едва ли не любое мировоззрение всерьез, если мы докапываемся до его глубин, мы приходим к Евангелию, как ни крути.

Монахиня София: Конечно, конечно. Причем, даже, если вот эти мифы, о которых Вы говорите, даже если, там, каким-то необыкновенным способом люди смогли восстановить мифы, когда не было ни письменности, не было вообще ничего…

Валерия Прайд: Они передавались — мифы, и они передаются тысячелетиями.

Монахиня София: Я понимаю, что они передавались. Хорошо, так там уже не тысячелетия — десятки тысяч лет, и, значит, они сохранились до наших дней, эти мифы?

Валерия Прайд: Они сохранились в виде петроглифов, в виде того, что пересказывают. Ну, это, в принципе, очень известные исследования, я могу прислать.

Монахиня София: Петроглифы — это уже письменность, своеобразная… да, но это уже дело человека, почти нашего современника, который был уже меньше даже, чем 5 тысяч лет назад, ну, не 100 тысяч — это точно.

Ведущий: Ну, вот мы все начали про мифы говорить. Валерия, Вы начали говорить, что много, скажем так, пластов смыслов в идее трансгуманизма и крионики. Но для Вас, получается, вот этот вот, скажем так, некий религиозный источник идеи вечной жизни…

Валерия Прайд: Меня не смущает это, абсолютно.

Ведущий: Вы его как бы за скобки выносите, получается.

Валерия Прайд: Нет, пусть будет религиозный, какая разница? Я не думаю, что религия и какие-то книги религиозные, я не верю, что они взялись с неба, они отразили жизнь. А если они отразили жизнь, они отразили и мышление людей, и их стремления.

А стремление к бессмертию было, и было в древности тоже, и о том, что неплохо бы воскрешать людей, как этого ждали первые христиане. То есть Евангелие и вообще все книги — они отражали жизнь и отражали те предтечи трансгуманизма, которые были тогда, поэтому я не собираюсь как бы отрекаться от этого.

Монахиня София: Валерия, я Вам точно скажу, люди были созданы для вечности, они вообще не должны были умирать.

Валерия Прайд: Хорошо бы.

Монахиня София: Да, конечно, хорошо. Человек вообще… Господь создал нас для вечности, и только наши грехи помешали этому. Первые Адам и Ева жили 900 лет, почти тысячу лет. Они же жили и могли бы и продолжать жить, но Господь положит конец этой жизни, потому что…

Валерия Прайд: Давайте Его переубедим.

Монахиня София: Что сделаем?

Валерия Прайд: Переубедим Его давайте.

Монахиня София: Кого, Господа?

Валерия Прайд: Да. Пусть подарит нам это.

Монахиня София: Это сделать… Валерия, это очень просто сделать, это очень просто. И Господь… Вот Вы говорите — это придумывали люди. Господь и пришел на землю для того, чтобы были уже не фантазии людей, не искаженные смыслы, которые были от Адама и Евы переданы, естественно, многому-многому количеству людей, и, конечно, переврали, добавили человеческое.

А Господь пришел, чтобы сказать: «Ребята, все, что вы здесь придумывали, некоторое основание имеет, в том числе и ваше стремление к бессмертию — оно имеет основание. Но у вас есть некоторые ошибки, — и Он сказал, какие ошибки, показал, как их исправить, — и вы будете бессмертны».

А ведь мы точно знаем, что мы бессмертны, мы созданы бессмертными и будем ими после Второго пришествия Христа. Но бессмертие, вот такое, как Вы хотите, сладкое бессмертие, бессмертие блаженства будет не у всех, а только у тех людей, которые, вот то, что сказал Господь, надо быть таким, таким постараются быть.

Валерия Прайд: А почему, почему не у всех?

Монахиня София: А потому, что те люди, которые от Бога отказались и не стали следовать Его заповедям… даже скажем там…

Валерия Прайд: То им не надо давать возможность исправиться? Ну, что такое смерть? Это окончание возможностей.

Монахиня София: Пожалуйста, пожалуйста, исправляйтесь. Господь нам дает сегодня жизнь, чтоб мы исправились.

Ведущий: Ну, вот современный публицист и один из ведущих телеканала «Спас» отец Андрей Ткачев, по-моему, одну из своих книг так и назвал: «Мы вечны! Даже если этого не хотим». Спасибо огромное за эту беседу. С вами была программа «Не верю!»

А я с вами не прощаюсь. Прямо сейчас на телеканале «Спас» программа «Зачем Бог?!» В студии Алексей Ильич Осипов.