Полный текст программы

Здравствуйте, дорогие друзья! Это телеканал «СПАС», «Прямая линия. Ответ священника». Сегодня у нас с вами Новый год, я вас поздравляю. Я надеюсь, что в новом году всем нам будет сопутствовать помощь Божья, все мы ещё на один шажок приблизимся к Богу и, наконец, зайдём в храм. Те, кто, наверное, целый год решался.. Если у вас есть какие-то вопросы, вы никак не могли решиться на звонок в нашу студию, именно сейчас это и нужно сделать. Начать новый год с нового листа. Сегодня у нас в гостях отец Андроник Пантак. Здравствуйте, батюшка!
Здравствуйте! С Новым годом!
И отец Николай Конюхов. Батюшка, с Новым годом!
Взаимно. С новым здоровьем, с новым счастьем, что там обычно говорят. Всё то же самое.
Ну, ещё поговорим об этом сегодня. Традиционно начинаем эфир с тех вопросов, которые вы нам прислали ранее, в старом году.. Вопрос от Валерия Дворникова, вопрос о немощи: «Насколько нужно быть немощным по сравнению с Творцом?» Отец Андроник?
Не знаю, в чём вопрос. Как ни пытайся, ты, по сравнению с Творцом, будешь постоянно немощным. Другой вопрос, как к этому относиться, наверное. Потому что, если христианин живёт с Богом, то очень важный такой момент, что в нас нет самоуверенности, потому что самоуверенность — она коренится во мне самом.. А человек, который живёт духовной жизнью, он всё равно понимает, что в нём нет оснований для него. И поэтому, когда я осознаю свою немощь, тут единственный вопрос — как реагировать? Ведь когда мы говорим, первая заповедь блаженства — это заповедь «Блаженны нищие духом». Люди часто, когда их спрашиваешь: «Ну, а что такое — нищий духом?», — говорят: «Ну, это значит, что ты без Бога ничего не можешь». Ну, а радость где? Это заповедь блаженства, блаженство — это счастье.. Счастье в чём? «Ну, в том, что они наследуют Царствие Небесное». Ну, понятно — где-то среднее звено пропущено. Так вот, счастье в том, что я ничего не могу, зато я могу обратиться к Богу, а Господь может всё. И вот в этом счастье христианина, когда я в себе оснований не имею и основываюсь на Боге, а Господь — он всегда поддержит, всегда подхватит. У кого есть опыт христианской жизни, мы все это чувствуем.
Это же и есть принятие себя, нет? Ты понимаешь, что ты немощен, ты не сам по себе..
В какой-то степени, да — это принятие себя.
Мне кажется, тут ещё есть такой семейный аспект. Потому что у нас с Богом отношения такие, именно богосыновние отношения. Мы хотим дойти до такого отношения и, когда твоего папу, например, награждают (я вот недавно своего папу видел в медалях), мне было приятно, я его фотографировал, заставил так встать, так встать. То есть у меня это не вызывало какой-то зависти или там: «Вот папа мой велик, он сильнее меня». Знаете, вот как сын смотрит на отца,. что папа да, он больше меня, он сильнее меня, он талантливее меня, потому что я сын, а он отец. Но это не вызывает у меня какого-то огорчения или ещё что-то — наоборот, я хвастаюсь этим. Чем похвалюсь? Вот я хвалюсь Богом. Кто больше, чем Бог наш? Вот Он самый великий. Это для нас радость и гордость, и счастье. Мы говорим: «Вот кто наш Отец! Представляете, кто наш Отец?»
Ты навсегда на этой полочке, вот ты как дочь или ты как сын.. Ты не должен возгородиться, остаться вот с пониманием того, что ты…
Там уютно очень — быть детьми Божьими, знаете. Когда человек вырастает и сам становится родителем, вот как я, то ты начинаешь думать: «Ой, Господи. А когда я был ребёнком, вот было хорошо! Как вот о тебе заботились!»
А я до сих пор помню.
Да, до сих пор ребёнком хорошо. Знаете так, приезжаешь к родителям в отчий дом и там отдыхаешь душой, потому что тебя там всегда и утешат, и направят и какие-то твои недостатки,. которые родители уже полюбили, тоже как-то сгладят. И вот состояние именно сыновства, и когда человек ощущает дочерью Божьей себя, то это такое вдохновение для души. И нам как-то из этого состояния выходить не хочется.
Вот почему я смеюсь-то: потому что я-то не буду родителем никогда, потому что я монах. А монашество — это тоже такое дело.
А духовное чадо?
Духовное чадо, знаете, я не такой уж и пожилой священник, чтобы быть духовником. То есть кому-то что-то посоветовать,. если человек прям что-то хочет, ну, ещё как-то можно. Больше даже поддержать, помочь как-то, быть сомолитвенником, может быть, доверенным каким-то лицом, но духовное чадо — это высоко слишком. Так прям — духовное чадо. Вот поэтому монашество — это тоже такое дело, ты пытаешься уйти к Богу. И вот как пророк Давид писал: «Чего я хочу? Хочу всю жизнь жить в храме, во все дни живота моего, видеть красоту Господнюю и посещать храм».. Всё. Ну, это так вот.
Хороший разговор января у нас складывается, но впереди у нас еще Рождество. Как нам в смирении встретить Рождество, когда вокруг столько соблазнов, Григорий?
Соблазнов?
Да, вот января — тоже для многих соблазн. С -го на -е пережить.
Знаете, меня, честно говоря, удивляют эти люди, для которых Новый год — соблазн. Ну, соблазн чего? Кого? Простите, где вас соблазняют, куда?
Ну, смотрите, все же хотят встретиться,. Новый год, где-то на Красной…
Вот это парадоксально — умение православных христиан повод для радости превратить в скорбь. У нас есть нецерковные, например, родственники. Они хотят встретиться. Это возможность побыть вместе с семьёй, пообщаться. Нет, давайте мы нахмурим брови, вспомним, что у нас пост, и что скоро Рождество и такие: «Ай, как же это мне разделить радость праздника со своими родственниками?!». Некоторые тоже говорят: «Вот у меня нецерковные родственники, и они не могут до конца понять, что я пощусь, допустим, и они обязательно меня накормят колбасой. Что мне делать?» Я говорю: «Ешь и радуйся. Меня бы посреди поста кто накормил колбасой». То есть у нас тут парадоксальное желание и умение некоторых православных сделать из радости какую-то скорбь непонятную, несусветную. Общение друг с другом — это радость. И, если даже такой светский повод для этой радости, для семейного общения есть, если человек есть в нашей семье нецерковный, и для них Новый год —. это важный праздник такой, который затмевает для них Рождество, то нужно постараться использовать эту возможность, чтобы лишний раз показать свою любовь, лишний раз пообщаться, встретиться, обменяться теплом, подарить подарки. Это же прекрасно. То есть понятно, если у тебя искушение в ночной клуб пойти — ну, это другой вопрос. Но зачастую спрашивают именно про это, когда надо с кем-то посидеть, к кому-то в гости пойти. Мне кажется, это радость наоборот.
И второй аспект, что христиане — это не пружинки.. Но всё-таки, когда представляют, что мы в пост должны взять, напрячь все силы, себя как-то сжать и терпеть, а вот пост закончится — и пошла-понеслась: «Розпрягайте, хлопці, коні та лягайте спочивать». Пойдёмте, сейчас мы устроим тут весёлую жизнь! Для христианина: «Всё мне позволено, не всё полезно», — слово апостола. То есть нам-то можно и в пост радоваться.
Нет, нам нужно в пост радоваться!
Главное,. это вопрос сугубо поста и поста другого качества, потому что такие радости земные — они очень мимо ходящие, быстро проходящие. То есть человек не успевает толком порадоваться — уже всё. А тут радость есть — она настоящая, глубокая, которую ощутишь, может, потом захочется в Царствие Небесное попасть, потому что пробник некий получил вот этой радости. Поэтому нам, что в посту когда находится человек, постится, что вне поста, есть вещи, которые и там, и там нельзя. То есть не то, что грешить здесь вот давайте не будем,. а закончится пост — как раз легальное разрешение, то есть выписанное, я не знаю, кем: духовником, митрополитом — пожалуйста, иди. То есть такого нет.
Мне очень понравилось про пробник радости.
У меня один спрашивал атеист: «Вот почему Бог нам не дал пробники, некую презентацию рая и ада?» Я говорю: «Как же не дал? Вот, пожалуйста». Отец Дмитрий Смирнов предлагал, он говорил, что человек может быть…
Посмотри в зеркало.
Ты уже в аду.
Вот и с точки зрения радости, то же самое.. То, что отец Андроник мне говорил: вот эта радость — она настоящая. Такая, человек когда в доме Божьем… Царь Давид ощутил несколько тысячелетий назад.
И на посту мы всё время говорим, что еда — не главное. А что главное? Вот это вот не часто проговаривается. Главное — это исполнение заповедей, из которых первая заповедь — о любви, о любви к Богу, о любви к ближнему. И эта заповедь о любви к Богу, согласно и Иоанну Богослову, и всем другим святым, достигается только через первую ступень — это любовь к ближнему.. Без неё ты к Богу любви не получишь. Тоже меня так иногда умиляет упорство некоторых православных: вопреки всему святоотеческому преданию, постоянно какие-то комментарии появляются на эту тему, что нет, можно любить Бога сначала, а потом полюбить людей. Такого не бывает. Иоанн Богослов об этом говорит прямо. Так вот, и постом… Новый год, если семья церковная — там всё понятно, там можно и на службу сходить ночью.. Или на молебен сначала сходить.
Да, или на молебен, а потом уже посидеть спокойненько дома. А, если, допустим, семья нецерковная или большая семья ещё нецерковная, это лишний повод проявить свою любовь делом к своим ближним, то есть уделить им внимание, время выделить, подарки какие-то подарить. Вот это как раз то самое делание, которое надо использовать. Мне очень нравится эта фраза из мультфильма «Летучий корабль»: «Удержишь инструмент — построишь летучий корабль». Вот оно, пожалуйста. Ситуация — это инструмент.. Вот возьми её и сделай так, чтобы она принесла тебе пользу. И всё.
Спасибо. Я надеюсь, летучий корабль строит каждый из вас сегодня в эти праздники новогодние по пути в Рождество. Друзья, дозванивайтесь к нам, конечно же, задавайте свои вопросы и дозванивайтесь по линии Skype: «SPASOTVET». Мы ждём ваши звонки. А пока у нас небольшая пауза, решайтесь на звонок..
. «Прямая линия. Ответ священника». Продолжаем отвечать на ваши самые насущные духовные вопросы. С Новым годом вас, конечно, с наступающим Рождеством! Батюшки, такой необычный вопрос, даже не знаю, прямо волнительно задавать его: «Милые батюшки, как вы встретили Новый год?» — Маша спрашивает.
Отец Андроник, как ты встретил Новый год?
Ну, у меня встреча Нового года проходит обычно традиционно. Вообще, в своё время, когда монастырь Сретенский наш. только начинался, тогда отец Тихон ещё — нынешний Псковский Митрополит — долгое время он был ( лет) наместником нашего монастыря, он его возрождал, он вместе с монахами придумал такую вещь: чтобы не объяснять нецерковным родственникам, почему мы не поедем к ним на праздник. Ну, потому что для монахов это всё-таки вопрос очень тонкий, для духовной жизни важный, то есть можешь ты поехать, не можешь — это решается индивидуально духовником, насколько тебе это полезно.. Ну, чаще особо сами монахи не хотели на эти светские празднования ехать. Но, если просто не ехать, конечно, люди обидятся. И поэтому решили сделать как: а давайте сделаем новогоднюю ночную службу и убьём сразу двух зайцев. Зайцев, правда, убивать не надо. Зайцы хорошие. Но сразу, с одной стороны, сделаем новогоднюю службу, и новый год совсем прям начнётся с литургии. Это очень красиво и хорошо, и правильно по смыслу. С другой стороны, если кто-то из родственников спрашивает:. «Почему не приедешь?» Вот, потому что у нас служба, мы все на литургии. Это понятно людям, и люди как-то спокойно реагируют: «А, служба? Ну и хорошо».
А их-то можно позвать на службу?
Конечно, если хотят. У нас традиционно теперь каждый год декабря мы с друзьями собираемся в храм. Поздно вечером. У нас где-то в часов начинается, в начале -го начинается служба, и мы начинаем новый год с литургии.. У нас обычно все праздничные салюты звучат во время богослужения. И потом после службы у нас обычно большая трапеза для монахов и тех студентов, которые остались на каникулы, но у меня своя специфика, поскольку я работаю с молодёжью уже много лет в монастыре, мы с молодёжью собираемся в нашем помещении. И обычно до самого утра, чтобы всё было чинно — Новый год же! мы слушаем гимн,. у нас куранты, президент и потом застолье, ну такое, кто что из дома принёс: со всякими постными интересными штуками, с рыбой. И мы общаемся, поздравляем друг друга, песни поём под гитару и так вот сидим до самого утра обычно. Потом вот с утра сегодня надо было ехать ещё причащать -летнюю бабушку, поэтому сразу с праздника туда,. а потом на «СПАС».
Да, здорово, насыщенно очень. Отец Николай, у Вас?
Ну, у меня есть семья, поэтому вопрос. У меня с детства как-то родители традиционно всегда отмечали Новый год. Понятное дело, что главное всегда было Рождество, даже без вопросов. Ну, и воспитывались мои родители сами в советское время, естественно, и их родители. И как-то вот этот праздник — он был объединяющий, никогда у нас не было повода устроить какие-то бесчинства, ещё что-нибудь такое,. но лишний раз собраться, такая тайна, ночь, куранты. Нас гнали спать уже в или в, а тут можно было легально просуществовать в общей компании до. Это нам нравилось. И потом какие-то подарки. Ну, там как у нас: на Новый год маленький какой-то подарок, на Рождество — основной. Ну, вообще, два подарка — это здорово, в любом случае. Ещё и ёлка и так далее. И Дед Мороз. Поэтому у меня с детства вот это было, и в нашей семье то же самое.. То есть мы всегда тоже сначала едем на молебен, этот молебен у меня с детства. Я всегда очень любил новогодний молебен, чтобы начинать новый год с молитвы. Попросили у Господа благословения на Новый год, как-то помолились все вместе, пошли потом, немножко посидели. Долго я не выдерживал, особенно, когда в многодетной семье ты начинаешь уже зарубаться где-то там, президент сказал что-то там, уже начали что-то где-то петь, а ты уже начал потихонечку…
А почему такая ремарка — в многодетной именно семье?
Потому что в многодетной семье родители. могут спать в любом положении, собственно, как слон. К сожалению, это даже очень мешает жить, потому что ты едешь в пробке, и потихонечку так у тебя расплывается — это опасно. Поэтому ты придумываешь какие-то разные способы, слушаешь какие-то лекции, более или менее живые, или по «СПАСУ» что-то такое, где борются друг с другом атеисты с верующими. И тогда как-то да, просыпаешься. Поэтому там вопрос такой: пойти куда-то гулять ночью? Знаете, когда там молодёжь, (странно говорить «молодёжь», сам как бы не очень старый)….
Молодёжь!
Но вот когда молодёжь хочет после курантов куда-то идти ночью… Я раньше сам думал: «О, там классно пойти куда-то гулять, что-то там вместе». А сейчас думаю: «Идти ночью куда-то? Холодно».
Братья иногда тоже. Сейчас-то уже все привыкли, поспокойнее, а раньше вообще я начинал заниматься молодёжью, когда был молодым послушником вообще. , по-моему, когда я начал заниматься молодёжью нашей.. И поначалу братья тоже, типа: «Вот, они там, — некоторые, некоторые, не все, — вот он, значит, он с ними там всю ночь сидит. Какой он будет монах, если ему такое нравится!» И говорили, что никто из братьев не понимает, что у тебя Новый год, Рождество и Пасха — это три ночи, которые ты не можешь встать и уйти, сказать всем: «До свидания! Я устал. У меня была подготовка к службе. Я пошёл спать». Ты должен сидеть до конца,. потому что людей не бросишь. И, как бы получается, что со стороны это кажется: «Вот отцу Андронику, наверное, хочется тусить всю ночь». На самом деле не сказать, что отец Андроник очень против, но иногда бывает действительно тяжело: тяжёлые службы, тяжёлые ночи, когда ты действительно готовился к службе, участвовал в подготовке к богослужению.
Наташа знает, что это накопленная усталость. Несколько ночей человек не спал..
Хроническое.
А потом ты ещё с гитарой там.
Кто с гитарой, кто с ребёнком..
«Жил да был чёрный кот за углом».
Батюшки, ну, спать нельзя, у нас телефонный звонок. Давайте послушаем, кто до нас дозвонился. Здравствуйте!
Алло, да, здравствуйте!
С Новым Годом Вас!
С Новым Годом!
Тоже с Новым Годом! У меня такая проблема: у меня в семье ребёнка: я и мой младший брат. Он в Бога никак не верит. Мы с родителями пытаемся его на правильный пусть наставить — ничего не получается. Что нам делать?
Сколько лет Вам и сколько лет брату?.
Мне лет, брату —.
Спасибо.
Да. Спасибо за вопрос. Стоп. У нас звонок висит ещё, нет?
Вы с нами?
Да-да.
Простите за такие подробности, папа в семье есть?
Есть, но его очень часто не бывает. Фактически только мама.
Папа есть. Да, всё, уже хорошо. Папа в храм ходит?
Чего?
Папа в храм ходит с Вами?.
Всегда, каждое воскресенье.
Папа верующий?
Да. Все верующие, кроме брата.
Тогда, мне кажется, переживать мало о чём стоит, потому что лет — это всё-таки уже такой подростковый возраст, в котором может быть элементарный такой, вполне предсказуемый бунт против обыденности, того, что кажется правильным, навязываемым чем-то ещё. Но всегда в семье всё равно пример папы,. особенно старшего брата вместе с папой — это всегда пример позитивный. Это всегда пример, который остаётся надолго. Если папа верующий и ходит с семьёй в церковь (может быть не каждое воскресенье, но так вот, время от времени), если старший брат верующий, то постепенно всё равно этот пример постоянства, если оно будет продолжаться, то он будет менять. Самое главное, мне кажется, разрешить ребёнку делать то, что он хочет..
Не ходить в храм.
Да. Потому что, я сейчас объясню. Нужно сделать так, чтобы он сам захотел. А для этого важно с ним общаться, отвечать на все вопросы, потому что лет — это то время, когда ребёнок может понимать, что он какие-то вещи не понимает, ему дискомфортно и неудобно, потому что нет понимания. Может быть, ещё какие-то проблемы, связанные с походом в храм, есть. Он может уставать элементарно.
А не может так быть, если папа верующий, старший брат верующий, то как раз от противного?. Они все старшие…
Вот я и говорю, откуда противоречие идёт — противоречие от непонимания зачастую и от того, что заставляют. Я специально в Инстаграме в своё время опрашивал народ, когда количество подписчиков было приличное, у кого как было в подростковом возрасте: кого заставляли, кого не заставляли ходить в храм. И вот мне писали люди, что те, которые уходили из церкви и возвращались во взрослом возрасте — большинство из них заставляли ходить в храм,. поэтому они пошли в отказ. Но были очень интересные комментарии, несколько. Люди говорили, что меня заставляли, но мне хорошо объяснили, зачем это, я понимал, что мне это надо, и я давал себя заставлять.
Ух, ты.
Когда ребёнок понимает, зачем, он, конечно, будет немножечко кочевряжиться, сопротивляться, но он даст родителям себе придать импульс. А когда ему непонятно, зачем, он не чувствует потребности, и с ним не проговорили,. то возникает проблема. Я сталкиваюсь с одной и той же проблемой уже много лет в работе с подростками. А подростки зачастую не понимают, зачем Христос приходил на землю, зачем Крест и что это за Спасение. Вот когда нет этого, нет ядра, вокруг которого строится всё остальное, чего мы хотим? Никакого желания ходить в храм не будет. Потому что всё становится бессмыслицей. Мне кажется, нужно с этого начинать, объяснить, почему взрослый, во-первых, должен сам. осознать очень хорошо, для этого есть у нас в «Яме» одна беседа целая. Мы записывали видео на канале «Кинония», на ютуб-канале есть беседа «Христианство — это о чём?». Мы там как раз говорим о том, зачем Христос приходил на землю. Таким доступным языком, можно даже посмотреть и для себя сформировать какие-то формулировки. Это очень важно почему? Потому что, на моём опыте, сколько бывает подростков,. бывает, что они чего-то не понимают, им это всё не надо. Когда ты им просто объясняешь вот эту одну тему, объясняешь им одну вещь, зачем Христос приходил, зачем был Крест, что это за Спасение вообще, у них очень сильно меняется мировоззрение. Была даже такая ситуация, когда мы в поход пошли с одним моим другом (он младше меня был на несколько лет), и у него как раз вот такой вот — лет ему было или — бунт против всего, и мы были где-то в походе дней.. И вот мы, значит, с ним в первые дни просто на эту тему поговорили, и оказалось, что там есть смысл в этом всём. Неожиданно. А потом мы доехали, мы в Карелии были, мы сплавлялись на лодках и доехали до Валаама. Он сразу позиционировал себя: «Я не церковный человек, я на всё это дело, на ваши службы не хожу, причащаться не буду». И на Валааме мы, значит, идём на службу вечером, и он с нами.. Я говорю: «В смысле? Ты нецерковный человек — куда пошёл?» Он говорит: «Я причащаться буду завтра». Я говорю: «Понятно». То есть личный пример и умение поговорить и объяснить сложные и непонятные вопросы ребёнку, чтобы ему было понятно — мне кажется, вот это очень важно. И тогда остальное уже разрулится. И тогда не надо будет заставлять его ходить в храм, и тогда он сам будет хотеть.
Вообще, ответ на эти два вопроса «почему?» и «зачем?» — они вот вкладывают смысл и понимание, вообще зачем мы что-то делаем в принципе в жизни.. И, конечно, в основном, главный вопрос: зачем мы ходим в церковь, зачем Христос пострадал, и куда мы вообще движемся. Отец Николай, как Вы бы ответили нашим телезрителям?
Самое страшное, вот Вы правильно сказали, — это смысл. Потому что бессмысленность — это очень страшная вещь. Бессмысленность будет в аду. По учению некоторых святых отцов, они говорят, что уже ничего не имеет смысла. Только страдания, только одна боль. И когда человек ходил какое-то время просто автоматом,. а тут начал расти, он стал формироваться как личность, и подростки начинают всё проверять на прочность, те утверждения, которые родители говорили, в школе говорили, в храме тоже. И возникают какие-то очень простые вопросы, на которые зачастую ответы очень мракобесные, извините за такое слово.
Либо очень правильные, но непонятные.
Либо очень правильные, но всё равно непонятные, что звучит тоже мракобесно. Он уже раз слышал. Ходи — тебе будет хорошо, не будешь ходить — тебя будут жарить на сковородке. Спасёшься. Что такое спасёшься? Правильно говорит отец Андрей, начинается всё с терминов.. Мы очень часто используем термины, в том числе и священники, с такой лёгкостью, а эти термины — для нас абсолютно простые — нужно пояснять, причём достаточно серьёзно. Вот когда, знаете, собираются научные конференции какие-то или ещё что-то, в первую очередь, договариваться о терминах. Если не договорились о терминах, то вся остальная беседа пойдёт мимо. Потому что люди имеют разное вообще значение. Там, любовь.
Да, я вообще боюсь употреблять слово благодать.
Вот благодать.
Потому что надо сразу пояснять..
Для современного человека это вообще что-то из поповской среды.
Когда ты говоришь слово благодать, зачастую что люди воспринимают? Некое ощущение тоже. А говоришь ты вообще не про это.
Какие-то волны.
Любовь — тоже очень широкое понятие.
Любовь, вообще, да. То есть у нас может трактоваться по-разному, поэтому, соответственно, нужно договориться о терминах. И вот подростку лет, это часто у нас в воскресной школе. Они приходят, ещё по старой памяти он может прийти, немножко с другими ребятами потусоваться, извините.. И потом может даже причаститься и уйти. Когда ты начинаешь с ними разговаривать, просто нормально, как с людьми, как полноценный человек, ты у него спрашиваешь:
— Ну, что? Как там у тебя дела?
— Да ничего, отец Николай, тудым-сюдым.
И потом, когда ты его к себе располагаешь:
— Да я вообще в Бога-то не верю.
— Подожди, ты же ходишь каждое воскресенье, исповедуешься, причащаешься.
— Да мне кажется, что это всё…
Тащат, тащат.
Да, говорит: «Мне это всё вообще…». Говорю: «А чего ж ты ходишь?» «Да, меня родители заставляют». Говорю: «Хочешь, я поговорю с ними, чтобы они тебя не заставляли?»
Вот чтобы такого не было, нужно дозвониться к нам в эфир,. задать вопрос о смыслах, получить ответ и, если вы подросток, то прямо сейчас получить ответ, если вы родитель, то потом это пересказать своим детям.
Если вы живёте в Москве или в Подмосковье, то в Сретенском монастыре обычно у нас по воскресеньям проходит юношеский клуб. Это просто такая, если простым языком, «тусня» для подростков. И если у кого-то есть желание, то обычно в час дня мы собираемся в нашем монастыре. Если вы не в Москве, то дозванивайтесь после рекламы, не переключайте.
«Прямая линия. Ответ священника», телеканал «СПАС», продолжаем отвечать на ваши вопросы. Я напомню, что у нас есть скайп-линия: «SPASOTVET» в поисковой строке вам надо вбить, и вы будете дозваниваться к нам. Сейчас у нас есть как раз телефонный звонок, скайп-звонок, дозвонилась до нас Нина из Оренбурга. Нина, здравствуйте!
Здравствуйте!
Здравствуйте!
Добрый день!
Слушаем Вас.
А у меня вот какой вопрос: мы, христиане, знаем, что Иисус Христос распят на кресте, поклоняемся этому кресту, но зато в «Деянии», глава пятая, десятая, написано, что Иисус Христос повешен на древе. Кто написал это «Деяние», и почему они так написали? Вот такой у меня вопрос. Спасибо.
Спасибо.
Спасибо большое.
Отец Андроник.
Что же Вы меня всё первого-то? Ну ладно. Значит, смотрите, греческое «ставрос» («крест») может переводиться и как «дерево», в зависимости от ситуации, поэтому вполне возможно переводить и так, и так. Это первое. Второе: в «Деяниях», насколько я помню, апостол Стефан цитирует ветхозаветное пророчество, не пророчество даже, а ветхозаветное постановление закона о том, что «проклят всякий повешенный на древе», и Христос, формально же он на кресте висит, то есть он повешен действительно на дереве, на кресте, то есть на дереве. И, самое интересное, что сам Спаситель, когда говорит с Никодимом, он говорит, что «мне подобает быть вознесённому над землей, как некогда Моисей вознёс змею в пустыне». То есть Моисей вознёс змею…
На кресте.
На кресте, на древке таком, как бы на хоругви, которая состояла из двух перекладин. То есть Христос чётко указывает на форму креста Никодиму, его распинают на этом кресте, крест сам из дерева, поэтому и так, и так можно перевести. К сожалению, есть даже такие сектанты, иеговисты, Свидетели Иеговы, они считают, транслируют, что Христос был распят на столбе, потому что можно перевести, как «дерево». Но все древнехристианские изображения креста, все древнехристианские изображения либо Спасителя, либо орудий его страданий, они либо в виде буквы «таф» — буквы «т», либо, как раз, в виде уже привычного для нас креста, то есть древнехристианское предание сохраняет для нас эту форму. Но что ещё важно, что Христос ломает норму ветхозаветного закона, потому что тот, кто висит на кресте считается проклятым от Бога. И Христос выбирает самую позорную казнь, самую страшную в глазах людей, которые не особо вникли вообще, что происходит. И, действительно, это казнь позора, это казнь проклятия, и он сам становится проклятием для проклятия — вот это очень интересно. То есть он становится повешенным на дереве, а в законе не говорится, что повешенным именно на верёвке — то есть любым способом убитый на дереве человек считается проклятым. И вот Христос, став таким, приняв на себя это проклятие, он сам убил своей смертью смерть — вот это очень красиво.
Смертью смерть прокляв.
Поправ.
Поправ. Духовные законы работают не так, как человеческие, поэтому иногда кажется, что какая-то логика непонятна нашему. Хотелось бы попрощаться с нашей телезрительницей Ниной, спасибо большое за звонок. Подходим к следующим нашим вопросам. Вопрос от Елены: «Здравствуйте, подскажите, пожалуйста, стоит ли посещать храм, где практикуется только общая исповедь? Приходя на исповедь, каждый раз сомневаюсь, а будут ли прощены мне грехи, которые я быстро проговариваю мысленно, пока батюшка читает молитвы». Отец Николай.
Практика общей исповеди в основном была распространена в советское время, ну или сразу после, когда, во-первых, в некоторых местах просто местные власти не рекомендовали некоторым батюшкам подробно исповедовать, общаться с людьми, как бы так: общее прочел — и всё. Или из-за того, что священников было мало, ну там, один священник, и там какой-то большой праздник и просто нет физической возможности их всех поисповедовать, поэтому батюшка…
Иоанн Кронштадтский же ввёл эту исповедь.
Он её тоже практиковал, скажем так.
Он не только так исповедовал, но он практиковал, опять же, по многочисленности народа, которое к нему приходило. А сейчас в этом нет… Во-первых, это сейчас не так распространено широко, насколько я знаю, во всяком случае, в московских приходах — нет, бывает иногда в Великий четверг, перед Великим четвергом, накануне, совершается общая исповедь, но это не проблема. Вообще, просто у нас как люди относятся к исповеди? Как к некоему шлагбауму к причастию, а исповедь — это самоценное таинство, очень серьёзное, где человеческая душа предстает Богу и у Бога просит, как именно к врачу, то есть «да не не исцелен отыдеши». Вот эта ставка «не не исцелен» — это только у нас некоторые люди слышат «да не исцелен отыдеши». То есть человек после исповеди должен быть вылеченным и ощущать вот такую чистоту сердца своего. Поэтому это очень серьезное таинство, к которому мы подходим, готовимся, собираемся и, да, просим Бога, не только формально перечисляем грехи, но просим об исцелении. Но сомневаться в том, что, если батюшка прочел молитву, поисповедовал, а вы про себя как-то прочли грехи, я думаю, что Господь простил, конечно. Может быть, просто не надо к этому относиться так формально совсем.
Ну, здесь да, ещё слышно в вопросе, что человек просто действительно боится, что ему не прощены грехи какие-то. Мы люди, поэтому мы часто привязываемся к форме. Не сказать, что это плохо — это естественно. Но надо понимать, что форма — это не всё, форма — это не всегда что-то определяющее, это вообще не определяющее. И поэтому, когда человек приходит на общую исповедь, ему может казаться, что как-то дискомфортно, потому что обычно происходит немножко по-другому: меня подзывают одного, со мной разговаривают, но это действительно исповедь, это действительно таинство, там действительно грехи прощаются. И вот есть очень важный момент касательно исповеди (к сожалению не все люди его до конца понимают или хотят понять): исповедь — это действительно предстояние человека перед Богом. Священник — он просто рядом постоять пришел. То есть священник — просто свидетель того, что совершается покаяние. В случае чего, он может от каких-то крайностей человека уберечь в исповеди, если совсем, действительно, какие-то крайности происходят. То есть либо человек не видит какой-то серьезный грех, относится как-то халатно, и ему нужно указать на него; либо, наоборот, он слишком себя кушает, и надо человеку сказать, чтобы он поспокойнее, не начинал себя изъедать. Но священник — это не совершитель таинства. Совершитель таинства — Христос. Священник просто участвует в совершении, через него Господь действует. И, знаете, мы были в Святой земле с группой нашей молодежи, и так получилось, что мы исповедовали, мы остались ночью в храме Воскресения, на всю ночь, то есть нас заперли в храме, и только утром, когда открылись ворота, мы оттуда вышли. И мы остались на закрытую такую службу греческую, там буквально нас было, православных, человек двадцать пять. Представьте: Кувуклия, никого нет, совершается богослужение. И перед этим я исповедовал людей, мы договорились, что мы к этой службе, заранее знали, будем готовиться к исповеди, и получилось так, что самое удобное место было на Голгофе, мы стояли в трех шагах от места распятия, и люди исповедовались. И в этот момент я явственно почувствовал, что, вот, Христос стоит здесь, всем своим существом я чувствую, что он стоит. И это тебя настолько не то, что сковывает — это настолько тебя держит в рамках. Ты понимаешь, что вот человек и вот Христос. И это сейчас разговор только их двоих, ты боишься вклиниться в этот разговор. И очень чувствуется, когда человек на исповеди подходит, и он разговаривает с Богом или он разговаривает с батюшкой. Это по качеству разная исповедь, это ощущается исповедующим священником очень сильно. Потому что, когда вы обращаетесь к священнику, уходит что-то очень важное, очень тонкое, тот глубинный диалог между мной и Богом. И мне, знаете, нравится даже, когда есть люди… Вот, одна женщина пришла, ей уже седьмой десяток сейчас идет, и она пришла в церковь год назад. И она приходит и говорит: «Господи, я перед тобой в присутствии батюшки исповедую свои грехи». То есть насколько человек чётко понимает, что происходит сейчас. И она здесь стоит и разговаривает с Богом. И она, когда с Богом поговорила, уже может батюшке задать какой-то вопрос, если её действительно что-то волнует, но не происходит такого, что «я вот батюшке говорю, сразу какие-то вопросы задаю». Постоянно вот это «батюшка, батюшка» — это…
Десакрализирует.
Да, это как-то вот теряет глубинную суть исповеди. И вот когда мы приходим на исповедь (неважно, какая она: частная, или общая), вот стоит Христос, и вот стоите Вы. Священник в этом всём — это как в больнице медсестра или медбрат. Врач — это Господь, Вы к нему на исповедь приходите, Вы к нему приходите на приём. И поэтому не смущайтесь: какая бы исповедь ни была, частная или общая, если на этой исповеди есть Вы, и есть Христос, и есть священник, как совершитель таинства, то обязательно исповедь совершается. Обязательно ваши грехи прощаются, потому что Господь всегда ищет возможность человеку отпустить грехи, и исповедь бывает недействительной только тогда, когда мы какой-то грех сознательно скрыли.
Спасибо. «Здравствуйте, я становлюсь на воинский учёт в военкомат. Не грех ли — идти служить в армию, и можно ли заниматься богослужением в армии?»
Спросили у двух батюшек, которые не ходили в армию служить, да?
Должен был пойти, но у меня второй ребёнок, поэтому меня не забрали.
Я должен был пойти, но мне наместник сказал: «Нечего тебе там делать». Поэтому меня не забрали.
Тут вопрос в том, что сама по себе воинская служба — это всегда считалось делом достойным. И для человека, гражданина, для человека, который живёт в социуме, это исполнение, в том числе гражданского долга. Идти человеку, не идти в армию — во многих странах такое не стоит, потому что там нет общего призыва обязательного, там по контракту, и поэтому там человек сам решает: если он хочет реализовать себя в этом воинском деле, то пожалуйста. Если он хочет послужить стране так — пожалуйста. А кто не хочет… У нас с этим немножко по-другому обстоят дела, потому что у нас обязательный воинский призыв. Но опять же, есть и те, у кого отсрочка, те, кто учится в институте, те, кто получает образование, ещё разные вещи, кто ухаживает, например, за престарелым родителем или ещё что-то. Всегда есть возможность. А так человек должен, как родители. Я не знаю, у меня сын подрастёт, как я буду. Но, насколько я знаю нескольких родителей своих, даже из состоятельных семей, они говорят, что: «Я своему сыну сказал: „Знаешь, сынок, это, наверное, тебе нужно“». Вот он закончил уже образование, и сам сын говорит: «Я тоже, я хочу пойти. Это некая школа». Тем более что, у нас такие фобии и страхи, связанные с армией, они идут из -х. Армия -х и армия, которая сейчас — это две разные армии.
Есть всякие проблемы…
Проблемы, которые и сейчас остаются.
…и общаемся мы. У нас однокурсников много служило и друзей. Но здесь, знаете, такой момент. Я, опять же, про тот же «Летучий корабль» и про инструмент. Я видел людей, которые уходили в армию и возвращались ни лучше, ни хуже — никак. С привычкой матерится просто, и всё.
И курить.
Да, и курить, и всё. А были люди, которые воспринимали армию… Это очень интересный момент — ребята, которые уходили в армию, воспринимая это, как некий аскетический подвиг. Я понимаю, что это звучит, может быть, как-то пафосно, но это реально. Да, в армии будет трудно, в армии будут напряги, в армии придётся решать какие-то вопросы. Например, ребята, бывает, попадают в часть, где, если на тебя давят, и ты не дашь отпор физически, например, то тебя не будут уважать. И для тебя стоит нравственный выбор. Ты думаешь: «А что сейчас полезно в этой ситуации? Мне поговорить с людьми на языке, который они понимают или строить из себя святую простоту и доходить до какого-то уныния, либо один раз дать человеку в глаз, а потом с ним ходить, общаться, и как ни в чём не бывало?» Это очень серьёзные вопросы. Это вопросы нравственности, это работа душевная очень серьёзная. И все ребята мои знакомые, которые выходили в армию с осознанием, что для них это некоторый, с христианской точки зрения, правильный подвиг, они все возвращались, но на порядок, на голову взрослее и серьёзнее, чем уходили. Поэтому, мне кажется, польза от службы в армии, конечно, может быть очень серьёзная, если человек к этому правильно подходит, а не идёт, как по течению: «В армии просижу год, и всё». Тем более, что в службе по контракту сейчас не отправляют воевать, и там нет такой проблемы, что придётся кого-то убивать. Поэтому, мне кажется, для христианина здесь какого-то сложного выбора нет.
И гарантии государственные сейчас достаточно хорошие. А вставать или не вставать на воинский учёт — это даже не вопрос. Это…
По контракту, на срочной службе. На срочной службе. Кто остаётся по контракту, тот может ехать.
Спасибо. Мы продолжим отвечать на вопросы наших телезрителей после небольшой паузы. Скоро мы вернемся в эту студию.
Продолжаем отвечать на ваши вопросы. Это телеканал «СПАС», «Прямая линия. Ответ священника». Сейчас у нас есть Скайп-звонок. До нас дозвонилась наша телезрительница. Здравствуйте, представьтесь, пожалуйста.
Здравствуйте, меня зовут Анна, и у меня есть вопрос. Дело в том, что у меня заболела мама. Она лежала в больнице, и я ей принесла нательный крестик. И, к сожалению, когда она выписывалась с больницы, верёвочка была, а крестика нательного не было. У меня вопрос: что мне делать и как мне быть? Спасибо большое!
Спасибо.
Вопрос простой, мне кажется. Купите новый крестик, всё. Не надо переживать.
Отец Николай.
Просто у людей связаны некоторые такие мистические…
Суеверные.
… да, понимание, что он крест потерял — какие-то грехи, судьба. Взял чужой крест — взял на себя грехи.
Да. Это всё совершенно ничего общего с православием не имеет.
Да. Давайте относиться всё-таки более, как именно верующие люди в Бога Всевышнего, а не в вещизм этот, магизм. Поэтому бывают всякие случаи. У меня в больнице, у знакомой, например, не разрешили в реанимации крест надевать. И там прямо целая история была, они переживали. Я говорю: «Возьмите, под подушку положите, некоторые прикалывают на одежде». В древности вообще христиане кресты не носили. Представляете, какой ужас?
Так сейчас есть местные церкви, где не носят. Это наша традиция, да, она очень хорошая, она осмысленная.
Хорошая традиция, да, если есть возможность. Поэтому по этому поводу не переживайте. Вот нам помочь близкому, помолиться за него, какие-то добрые дела ему сделать — это да. Купите новый крестик, правильно батюшка сказал.
Спасибо.
Спасибо, Анна, за звонок. С Новым годом Вас! Я вижу, Вы обрадовались. С Новым годом и с наступающим Рождеством Вас! Да, многие телезрители, наверное, связывают это даже не с тем, что он потерялся, а куда-то исчез, и в этом есть какой-то мистический знак. Что с этим делать?
Прилетел ангел и забрал.
Понимаете, мы очень любим заниматься ерундой, называя её духовной жизнью. Я не про конкретные случаи, но мы так часто любим начать переживать по каким-то непонятным вещам, а это же всё так интересно. Это отвлекает тебя от работы над собой, тебе кажется, что ты чем-то занят, что ты очень такой правильный христиан, потому что ты чем-то занят. Но при этом ты ничего не делаешь с собой: ты никак не меняешься, ты не начинаешь решать вместе с Богом свои проблемы, ты стоишь на месте в духовном смысле или даже деградируешь, но при это очень занят всем. То есть ты занят тем, что ты переживаешь, куда делся крестик; ты занят тем, что переживаешь, как двоюродная сестра твоей матери прожигает свою жизнь, ты переживаешь по поводу яичного порошка в печенье, переживаешь по поводу голодающих детей Африки, переживаешь по поводу гендерной политики в Америке. По поводу всего ты переживаешь вот так вот и вообще не занимаешься собой. Это так удобно. Это просто рай вообще для человека, который не хочет заниматься своей духовной жизнью. Поэтому нужно меньше внимания уделять всякой ерунде.
Благими намерениями, опять-таки.
Да, и сосредоточиться на себе. Помнить преподобного Серафима Саровского, который говорил: «Спасись сам, или стяжи дух мирен, и тогда тысячи вокруг тебя спасутся». Хочешь, чтоб была польза от тебя в твоей жизни — перестань заниматься ерундой и займись собой.
Смотрите, какой вопрос у нас от Елены: «Досталась икона от бабушки, большая в раме под стеклом, можно открыть. Очень пыльная стала, надо бы почистить, но не знаем, как правильно прикоснуться и привести в должный вид. Подскажите, пожалуйста. Спасибо».
Благоговейное просто отношение к иконе. Это изображение наше любимых старших собратьев, наших ходатаев, в смысле, что мы ходатаем называем только Христа.
Надо взять чистую тряпку.
Вот отец Андроник расскажет техническую сторону вопроса, я пытался на богословии.
Надо взять чистую тряпку, протереть снаружи, открыть, протереть изнутри.
Поцеловать.
Поцеловать и закрыть, и ещё раз поцеловать.
И будет следующий вопрос: «Что делать с тряпкой?»
Промыть, ничего страшного.
Ритуально сжечь.
Пыль святыней не является. Здесь ещё очень важный момент: что такое благоговение? Мы говорим про благоговение, как про благодать. Благоговение — это что? Это такое состояние, когда ты вошёл и: «Ох, благоговение!» То есть давайте просто…
Ты испугался, значит — благоговение.
Значит благоговение. Давайте просто переведём на русский. Что такое благоговение? Благо — это что?
Это хорошо.
Это хорошо, добро. Да?
Добро.
Говение — это что? Да — это воздержание. То есть благоговение — это доброе воздержание, доброе воздержание в присутствии святыни, всё. То есть, чтобы понять, как действовать с какой-то святыней, спросить себя, что такое будет правильное, воздержанное поведение в присутствии этой святыни.
Нет, тут теперь надо уже перевести до конца, как себя вести рядом со святыней.
И как к ней относиться?
Нужно ли протирать пыль на иконе? Конечно, нужно.
Нужно ли с ней танцевать? Вот недавно был фильм «Чудо» про то, как девушка с иконой застыла.
Вот, а пыль сама от соприкосновения с иконой, пыль какой-то святыней не становится. Святыни назначаем мы, извините, или Господь. Иногда Господь сам говорит: «Вот это святыня». А так христиане написали икону, попросили у Бога благословения, сказали: «Господи, вот это будет святыня». Он: «Хорошо, без проблем». Пыль мы в эту категорию обычно не вносим.
И к иконам тоже бывает, даже в истории такие были. В иконоборческий период были как с одной стороны перегибы, когда иконы сжигались, так и с другой стороны были перегибы, об этом мало говорят. Что там краски с иконы сколупливались и добавлялись в чашу на Евхаристии.
Иконы иногда становились крёстными.
Крёстными, то есть брали, вот эта икона, она особо почитаема, и она становилась, икона, крёстной. То есть, тут нужно именно почитать правильное, православное, христианское понимание, почитание икон. То есть мы молимся иконе, не самому дереву и краскам, а тому, кто изображён на иконе.
Не иконе, а перед иконой.
Перед иконой, да. И не говорим «иконе молимся» — перед иконой. И, обращаясь к образу, восходим к первому образу, тому, кто изображён: Христос, Богородица, святые.
Поэтому не нужно бояться протирать икону тряпкой.
Поняли. «Как относиться к очень любопытным людям, когда они излишне расспрашивают о том, о чём не хочется распространяться никому? Как им отвечать, чтобы они поняли и уняли своё любопытство?» Евгений.
Если отвечать, то только с любовью. Потому что любой наш ответ, если мы даже правильно ответили, а человек обиделся — то мы проиграли. То есть нужно постараться так… Не обязательно это терпеть и изображать из себя саму добродетель, потому что ты потерпишь-потерпишь, а потом так наорёшь! То есть, у меня много прихожанки спрашивают: «Вот я разговариваю со своей соседкой, она мне говорит-говорит, говорит-говорит, а я стесняюсь ей сказать, у меня уже ухо болит. Я уже убираю трубку, а она всё говорит». Я говорю: «Что Вы мучаетесь?»
Сменить тему надо просто.
Да, можно сменить, можно сказать: «Знаешь, дорогой, прости, пожалуйста, у меня дети пришли» или «У меня дела». Это не будет отговоркой, это действительно так.
А тогда будет следующий вопрос: мы же лжём тогда?
Нет, почему? Во-первых, молчание не есть ложь.
Иногда есть.
Смотря, какое молчание. Иногда есть просто… Вот я всегда могу сказать: «Знаете, извините, пожалуйста, нужно позвонить родному человеку». У меня% всегда есть кому позвонить.
Когда очень занят — это всегда работает. У нас есть звонок. Людмила, здравствуйте. Но он сорвался.
По поводу вот таких ситуаций, что сказать и что не сказать: опять же, действует очень хороший принцип, что вместо «правильно» и «неправильно» мы используем слова «полезно» и «вредно». В этой ситуации, что будет полезно для меня и для того человека на том конце трубки? Сказать, что у меня дела по горло, всё.
Это правда.
Это польза.
Точно.
Кстати, меня догнал момент по поводу предыдущего вопроса, по поводу иконы. Если икона старая и пыль уже на самой иконе въевшаяся. То есть может быть такая проблема тоже у человека — есть реставраторы.
Лучше самим не надо оттирать с краской вместе.
Действительно, если пыль не только на киоте, но въелась грязь в саму икону, она не снимается лёгким движением сухой тряпки, то здесь, конечно, нужно обращаться к специалистам, к реставраторам.
Мы глобально разобрали вопросы, очень хорошо.
Он догнал меня, ответ, конечно.
Так: «Здравствуйте, батюшка, я пила красное вино во время беременности, два-три бокала два раза в неделю. Ребёночка не хотела, образ жизни менять тоже не хотела, теперь родилось моё сокровище. Люблю его больше всех на земле, плачу, молюсь, чтобы всё было хорошо. Врачи говорят, что ребёнок здоровый, хорошо развитый, а я никому не верю, думаю, они слепые, за всё меня трясёт. Исповедовалась, причастилась, а покоя нет, не могу себя простить, плачу, всем родным порчу жизнь. Страшно, что могла навредить самому любимому и беззащитному. Постоянно читаю „Богородица Дева“. Как успокоиться? Лекарства не пью, так как кормящая».
Ну, Наташ, не знаю, рекомендовал врач во время беременности? Моей супруге сказал: «Выпейте уже бокальчик сухого, потому что у Вас и нервы, и всё, гемоглобин».
Гемоглобин — это полезно, ну и витамины, в общем-то.
То есть, там очень небольшая норма, но насколько я знаю.
Это входит в эту норму?
У меня была беременная жена несколько раз, поэтому я просто помню…
У меня, говорит, была жена беременна несколько раз.
Успешно беременна. И я помню, в этот момент ей врач сказал одна, классная очень, люблю этого врача, она сказала, она спросила: «Мне этого хочется, этого хочется». Она говорит: «Когда беременность, очень вредно не делать то, что хочется. Вот я Вам запрещаю, если Вам хочется что-то съесть, если хочется съесть квашеную капусту с помидором или макароны с сахаром, или ещё что-то, пожалуйста». И мне ещё сказала: «Помогите супруге». И вот некоторым девушкам, вообще не могут видеть алкоголь, даже нюхать, они в ужасе. А кто-то, наоборот, хочет. То есть там нормы есть определённые. Когда человек в здравом уме и в твёрдой памяти: беременный он, не беременный — много алкоголя вредит здоровью. Это понятно более-менее человеку, который соображает. Поэтому немножко — пожалуйста. Но в любом случае, если Вы покаялись, даже если Вы чем-то погрешили, слава Богу, ребёночек родился здоровый, Христос Вас давным-давно простил. А то, что Вы сами себя поедом едите — Вы не доверяете Христу, вот это плохо.
Вас сейчас обвинил человек. Хочется сказать молодой маме нашей, что у неё, конечно, проблемы с чувством вины очень серьёзные. И нужно понять, что вина — это такой инструмент, который полезен только в том случае, если он указывает на конкретный грех. Когда он указывает на грех, его надо исповедовать, и дальше эта вина становится бессмысленной. Поэтому её надо выбросить, отказаться от неё. Как это сделать — это другой вопрос. Иногда нужно поговорить со священником, чтобы он помог. Иногда, может быть, даже с психологом, если психолог действительно адекватный, надо выбирать здесь в этом смысле. Но здесь ещё очень важно понимать вот что. Мне очень нравится такое сравнение: женщина похожа на погоду.
Это факт.
Она может быть разная. И на самом деле, некоторые мужчины, которые понимают, что женское настроение бывает, действительно, нужно воспринимать иногда, как погоду, потому что это данность. Что ты можешь сделать? Просто переждать.
Когда распогодится.
И бывает, это относится и к мужчинам, и к женщинам. Но для женщин важно понимать, что женщина — существо более изменчивое, и это даже хорошо во многих моментах, потому что женщине легче, по идее. Они легче приспосабливаются к изменяющимся обстоятельствам жизни. Так вот здесь нужно включить свою женскость, понять, что тогда я, действительно, делала неправильно, тогда я была не права там-то, там-то. Я в этом покаялась, а сейчас я другая. Сейчас я люблю своего ребёнка, я ему желаю только добра. Вот сейчас ничего плохого не делаю, а наоборот делаю хорошо. И даже, если какие-то… Врачи когда говорят, что всё хорошо по здоровью — слава Богу. Господь действительно может покрыть вообще наши многие ошибки и немощи. А какие-то психологические проблемы, если мама боится за психологические проблемы ребёнка, не надо бояться, потому что, как минимум лет до семи, а то и до десяти, у ребёнка всегда сохраняется очень сильная связь с мамой. Если мама оказывает ребёнку заботу, любовь, если она его воспитывает должным образом, то никакие ошибки беременности потом на ребёнке не отразятся.
Спасибо большое. «Согласно Бытию, Бог создал тела и души первых людей — Адама и Евы. Почему же в дальнейшем, согласно учению Церкви, души новых людей создаются из душ их родителей? Почему Бога отстранили от производства новых душ? И почему мы тогда называем Бога Отцом нашим? Если бы новые души создавались из душ родителей, то у добрых людей всегда бы рождались добрые дети, а у злых — злые, но очень часто бывает наоборот. Что касается так называемой наследственной порчи, то есть некоторые естественные склонности к греху новых душ. Не является ли причиной этой склонности ослепление нашей материальной природы красотами этого мира, а также гордыня, которая растёт пропорционально нашим успехам в какой-то области?» Такой вопрос.
Я, когда слышу такие вопросы, вспоминаю анекдот, когда пришёл батюшка в детский садик пообщаться с детьми. И воспитательница оставляет батюшку с детьми и уходит к себе в кабинет чаю выпить, отдохнуть, может быть, документы заполнить. И слышит, какая-то подозрительная тишина в группе. Думает: «Такого не бывает, что-то случилось». Она такая испуганная выглядывает из кабинета, видит, как сидит батюшка, вокруг него так сидят дети. Один ребёнок облокотился ему на колени. Он гладит его по голове, смотрит в глаза, и говорит: «Запомните, дети, Бог трансцендентен». Ну, просто вопросы с такими сложными словами бывают, я буду переводить всё это дело. Но если попроще, по поводу душ, откуда взялась эта мысль, что церковь считает, что Бог не участвует в создании новой души? Где, откуда это взято вообще? Что это за представление?
Но в древности был же Бог на покое, то есть Бог создал и ушёл на покой. Это языческое представление о Боге.
Это языческое представление, да. Это не христианское представление, Церковь так никогда не считала, не считает, и считать не будет. Но мы знаем, что душа ребёнка родственна с душой мамы и с душой папы. Но участвует трое обычно: мама, папа и Бог всегда в этом процессе. И Господь не удалялся. Он не то, что запустил механизм и пошёл отдыхать, нет. То есть он участвует в творении каждой души. А вот эта наследственность, действительно, происходит вследствие чего? Вследствие наших душевных проблем, которые мы передаём по наследству, как предрасположенность. И даже физиологических, потому что…
Генетических.
Да, потому что вспомните, апостол Павел говорит: «Грех коренится в плоти, и в том числе в теле». В теле, вот у нас в ДНК попадает какая-то информация о нашей жизни. И она может действительно передаваться как предрасположенность ребёнку. У нас мозг работает, определённым образом возникают нейронные связи, это всё опять же записывается в ДНК. То есть получается, что и душевно ребёнок нам родственен, поэтому у него могут быть какие-то предрасположенности наши, или наши родители даже или дедушка.
Причём как хорошие, так и плохие.
И физически, да. То есть здесь нельзя исключать ни одного, ни другого. То есть, с одной стороны, и родство, душевное, телесное родство влияет на ребёнка, а с другой стороны, конечно, Господь реально непосредственно участвует в создании каждого, поэтому, кстати, об этом говорится в Евангелии. Иоанн Богослов что говорит? Он говорит, что Господь создаёт каждого человека, пришедшего в мир. То есть каждый человек, пришедший в мир — это человек, приведённый Богом. То есть каждый приводится в мир Богом. Об этом говорится в Евангелии от Иоанна в первой главе. То есть это всё ясно.
Отец Николай, как тогда это стыкуется, если в Бытие написано так, а в Евангелии от Иоанна…
Нет, а в Бытие как написано? Там не написано вообще ничего.
Там в Бытие ничего не сказано, что вдохнул в Адама, сказано, да. Описан, может быть, даже немного иносказательно, кто-то воспринимает буквально, кто-то аллегорически. Дело не в этом. Написано в творческом акте. Господь — он творец. Это одно из первых, что мы узнаём о нашем Боге. Когда мы открываем Библию, самое первое, что мы узнаём о нашем Боге — нам же интересно, кто он такой. И мы узнаём: а он, оказывается, творец. Из-за него я вообще здесь на Земле землю топчу. Он является причиной бытия. Он начало и причина всего сущего, то есть всего, что существует. И для нас это очень интересное знание. И я, оказывается, не просто высокоразвитое животное, не просто потомок какого-то человека прямоходящего, а я имею происхождение божественное. То есть у меня мой прародитель, как правильно написано, мой отец — это Господь. Он придумал, этот мир придуман не нами. Господь придумал меня, это очень интересно. Мы с этой мыслью живём.
Я вспомню Священное Писание ещё раз. Даже не только в душевном создании, но даже в телесном создании человека Бог участвует, с точки зрения Библии. То есть мы же не можем отрицать, что мама и папа в этом тоже участвуют, да?
Ну, конечно.
Но пророк Исайя говорит: «Ты соткал меня во чреве матери моей, и от чрева матери моей ты мой покровитель».
Очень красивый образ.
Бог соткал человека во чреве матери…
Это же в Псалмах, нет?
Может быть, это Давид, но я сейчас… Склероз у батюшки первого числа, что делать, после бурной ночи. И я просто к тому, что вот этот вопрос просто взводит ложную логику. То есть либо родители создают человека, либо Бог. Нет, все вместе. И даже тело человека, по Священному Писанию, создаётся от родителей, но с участием Бога.
Не могу не вспомнить, очень люблю в чине Крещение молитву, вторая, на подстригание волос. «Благодарим тебя», — то есть там описывается. Священник говорит: «Вот ты, Господи, создал, нам дал тело разумное, душу, всё соединил на пользу, голову волосами покрыл, чтобы не повреждаться. Благодарим тебя, великого художника».
Ой, как красиво.
Я всегда делаю акцент.
Изрядна художника.
Изрядна художника. И сбоку стоят люди, и такой я: «Ну что, как?» Они такие: «А? А? Что?»
Где я? Спасибо. Мы продолжим наш разговор после небольшой паузы, не переключайте.
«Прямая линия. Ответ священника», продолжаем отвечать на ваши вопросы. И у меня есть очень интересный вопрос от Александра: «Здравствуйте, скажите, пожалуйста, священника называют поп. Почему? Это плохо?» Отец Николай?
Меня попом, ну, может иногда называют, да мы сами иногда так употребляем.
Откуда? Это традиция?
Вообще это не являлось в первоначальном своём изводе, какого-то оскорбительного значения не имело, это было просторечие. То есть в простонародье так вот назвали священника попом. Это не воспринималось как что-то негативное. Потом…
Нет, даже не просторечье было, у нас были официально попы, протопопы.
Протопоп. Протопоп Аввакум. Но это больше именно с Древней Руси.
Это, скорее, заимствовано из латинского, потому что Pope (поуп) — это папа.
Отец.
Отец, да. То есть по-гречески патер.
Патер.
По-латински патер. Подожди, всё началось. Первое число, что вы хотите? То есть, патер по-латински.
Нет, патер — это по-гречески. Патрос.
А, Патрос, да, будет по-гречески. Но вот эта форма поп — папа — во многих языках присутствует. И Римского Папу называют Pope (поуп). То есть это слово поп — общее для многих языков, и обозначает папа. И это такое обращение. То же, что мы говорим батюшка, да?
Или отец.
Да, то есть отец — это такое строгое, а батюшка — ласковое. Поэтому поп — это даже такое ласковое обращение, получается, было.
Просто потом приобрело, к сожалению, в литературе, стали особенно после произведения Пушкина «О попе и о работнике его Балде», то есть стали упоминаться, и такое общее отношение к духовенству было, особенно в XVIII веке, пренебрежительно, потому что это было ниже сословие такое, чуть-чуть выше крестьянского — духовенство. И там некоторых священников даже на порог не пускали. То есть они могли только в сенях быть, их там принимали: «Спасибо, батюшка». И всё, а там дальше не пускали. И поэтому такое, может быть, было пренебрежительное отношение. И потом уже в советское время это приобрело конкретный оттенок, и там стало атеистически. Мы не обижаемся.
Священники были разные, отношение всегда тоже было разное в разных местах. Просто мы когда читаем сказку «О попе и о работнике его Балде», для Пушкина поп — это не ругательное слово.
Он не употребляет его как ругательное.
Это абсолютно нормальное, естественное слово в употреблении. В XX веке только? действительно…
В советское время, да.
Да, просто с неким пренебрежением, когда говорят «поп», да, это приобрело какой-то оттенок.
Но мы серьёзно не обижаемся на это.
Мы-то друг друга попами называем только так, то есть в общих переписках или в общении. Потому что нормальное слово, просто некоторые люди, выросшие уже в советское время или унаследовавшие такое представление советского периода, им дискомфортно, допустим, когда ты называешь священника попом, бывает. Но оснований для этого нет никаких.
Но сейчас так называют прихожане?
Вот в обычном разговоре, по крайней мере, с теми людьми, с которыми я хорошо общаюсь, не сказать прихожане, вот мои друзья, знакомые — для нас слово «поп» абсолютно нормальное.
Но к тебе обычно не обращаются: «Эй, поп!» То есть обычно там по-другому. Мне больше другое нравится, что люди пересмотрят каких-нибудь американских сериалов, и «Святой Отец» обращаются. Это весело достаточно, нас радует.
«Феофан Затворник сказал, что „если Бог найдёт, за что спасти человека, то обязательно его спасёт“. Есть такое утверждение, что в монастыре не каждый монах может спастись».
Кто не может спастись?
«Не каждый монах в монастыре может спастись. Получается, что за прожитые годы в монастыре не найдётся той капли для его спасения?»
У нас, благо, есть представитель.
Придётся отвечать за всех.
Либо чёрное, либо белое. Нет, ребята, в жизни немножко сложнее. Смотрите, Иоанн Лествичник, например, он пишет в «Лествице» (это книга такая супераскетическая), когда он говорит, если ты унываешь, то почитай Оригена, осуждённого Вселенскими соборами, который говорит, что «спасутся все, и даже дьявол». Вот если ты унываешь. А если ты не унываешь, то не читай его. Напомни себе о Страшном суде, и так далее. То есть это о чём? Всегда очень важно понимать, что мне сейчас полезно, потому что прав и святитель Феофан на все%, и правы те монахи, которые напоминают себе, что ты можешь и в монастыре не спастись. Потому что, если я живу в монастыре, то мне, конечно, полезно помнить, что само монашество не даёт мне спасения. И просто исполнение монашеских действий не даёт мне спасения. А это всё должно быть наполнено смыслом и содержанием. Потому что, если я начну так думать, что «ну, за что-нибудь Бог меня уж точно спасёт», то вся моя духовная жизнь пойдёт под откос. Но всегда очень важно помнить, ведь рядом с нами всегда ходит дух уныния, который постоянно пытается нам напомнить, что спастись очень сложно, Господь тебя… Может, ты сейчас сделаешь что-нибудь, а он тебя возьмёт и не спасёт. И святитель Феофан Затворник как раз и рассказывает очень важную мысль, что Господь всегда хочет спасти человека. Он всегда ищет, за что. Просто есть такая ситуация, когда человек не даёт Богу возможности, и такое может со мной случиться, я должен об этом помнить. Вот это очень важно. Но и то правильно, и то правильно. И люди изменчивы, и в разные моменты жизни нужно себе либо напомнить о милости Божией, либо напомнить о том, что Господь может с тебя и взыскать вообще-то. Но осознавать, кто такой Бог, очень важно. И вот то, что говорит святитель Феофан Затворник в этом смысле… Вообще, Феофан Затворник — я читаю, умиляюсь на самом деле, потому что, если какие-то цитаты из Феофана Затворника взять и подписать как-нибудь «Отец Николай Конюхов», например, то я% говорю, будет, там: «Какой же у нас батюшка модернист, обновленец, ужасный страх, как он может такое говорить? Он не читал святых отцов!» А святитель Феофан, он же очень глубоко погружён в святотическую мысль, он в оригинале читал отцов. И он очень замечательные вещи часто говорит о сути отношений с Богом. Когда он говорит, что Бог действительно ищет, за что спасти — это правда. Кстати, у Достоевского, помните, в «Братьях Карамазовых», вот эта история с луковкой, когда за одну луковку пытались вытянуть женщину. Это православное представление, что Бог ищет, за что тебя спасти. Другой вопрос, чтобы мы помнили, как говорит апостол. Он говорит: «Дикое масло привито к дереву жизни, вы привиты к маслине, и бойтесь, чтобы не отпасть». Надо и то, и другое учитывать.
Да, спасибо.
У Иоанна Златоуста есть выражение, что: «Господь всегда протягивает свою руку, и ждёт, когда протянешь в ответ». Потому что у нас бывает так иногда, что Господь протягивает, и ищет в нас, за что спасти, а мы отмахиваемся, и отбиваемся — не надо, не хочу. Как во всяких фильмах главный злодей висит на каком-то борту корабля, и вот герой в порыве благородства хочет его спасти, тот сам отжимает руки, падает и разбивается. Ну, по разным причинам. То есть он сам виноват, его же хотели спасти.
«Известная молитва „Отче наш, да святится имя твоё“. Какое имя у Бога, и почему имя никогда не звучит в храме?» Геннадий.
Почему не звучит в храме?
Почему не звучит в храме? Отец Николай, почему у тебя в храме не звучит? Объясняй.
Наоборот, мы имя Господа нашего Иисуса Христа… Вообще к Богу, конечно же, было всегда бережное отношение. К имени Божиему было, в том числе, в языческой среде, в агностической среде и в иудейской среде отношение такое. Там считалось так, что если ты знаешь имя Бога, то ты имеешь над ним власть. То есть ты его схватил, всё.
Конкретно языческого Бога.
Конкретно языческого Бога. Поэтому очень берегли имя настоящее, и старались, чтобы его не знали. А если ты узнал его, то как агностическое уже позже было объяснение.
В иудейском народе просто имя Божие специально не открывалось, чтобы ни у кого не было искушения его использовать.
Потому что третья заповедь.
Ну да, чтобы не было искушения его использовать вот в таких подобных магических вещах.
Да-да. То есть не употреблять имя Божие всуе.
Тогда писалось только согласными буквами.
Яхвы.
Да, ну, Яхвх, дословно, и без огласовки. Мы не знаем, какие гласные туда надо подставлять.
Да. Потом мы говорили уже и Иеговы, это уже такие.
Это неправильная огласовка.
Предположение, да. Потом иеговисты говорят, что именно точно так, а мы не знаем.
Там просто огласовка одного из имён Божьих наложено на тетраграмматон.
Да. Потом, сейчас мы, христиане, знаем имя нашего Бога. Наш Бог — он Троица, и мы говорим «Отец, Сын и Святой Дух».
В Ветхом Завете тоже было много имён Божьих.
Да, конечно.
Есть имя непроизносимое, есть Адонай, есть Элохим.
Отец Олег Стеняев очень любит говорить.
Да, но там много действительно.
Много имён Божьих, они произносились. Не произносилось только одно — сакральное, которое используют при богослужении.
Что всё это значит, много имён Божьих?
То есть Бог, Господь — это имя Божие, Бог — это имя Божие.
Саваоф.
Саваоф — имя Божие, Элохим, Адонай. Когда мы называем имя Христа, Христос — это второе лицо Троицы, воплощённый Бог. Когда мы говорим Христос, Иисус — это имена божьи. И здесь не нужно доходить до абсурда. Я вам больше скажу, в молитве «Отче наш» то имя Божие, о котором говорится, это не третраграмматон, это не это непроизносимое имя Божие, это слово «Отец». Это одно из имён Божьих. Причём даже не отец, а в молитве «Отче наш», там как по-арамейски, там Авва. А Авва — это не отец, Авва — это папочка. Это даже не папа, это ласковое папочка. То есть и Христос, когда говорит про имя, он говорит в контексте этой молитвы, он говорит «Папочка». Вот это имя, которое Христос открыл. И почему очень важный акцент: «Да святится имя твое». Что значит святится? Святится — от слова святой, и святой в Ветхом Завете обозначает «выделенный из общей среды». Смотрите, есть такое искушение, что если Бог — мой папочка, то я могу уклониться в другую крайность, и перейти в панибратство. И поэтому в молитве «Отче наш», я говорю: несмотря на то, что ты мой папочка, ты самый близкий, самый любимый, самый родной для меня. Пускай твоё имя будет для меня особенным.
Святым.
Да, пускай оно святится. Где оно может святиться? Имя Божие и так свято, оно может либо святиться, либо не святиться у меня в сердце. Я говорю: «Господи, несмотря на то, что ты папочка, несмотря на то, что ты самый близкий, самый родной, пускай твоё имя для меня всегда будет особенным». Вот о чём мы просим.
Здорово как мы разобрали молитву.
Ой, в этой молитве очень-очень много всего.
Её можно долго-долго разбирать.
Про неё целую лекцию спокойно, и не одну.
Вот между прочим, это очень интересно, что сегодня января, мы с вами разобрали молитву «Отче наш», дали такой камертон на целый год нашим телезрителям. Я думаю, что каждый из вас хочет сейчас какие-то слова нашим телезрителям сказать, как прожить этот год, и, может быть, какие-то радостные напутствия?
Пожелание в Новом году… Знаете, у нас такая традиция в семье: мы обычно за новогодним столом говорим, что было в прошлый год, какие события. И радостные, и важные, и горестные какие-то вспоминаем. И для человека, существа мыслящего, с высокоразвитым сознанием, мы привыкли такой [неразборчиво] взгляд, то есть то, что у нас было, и делать выводы. И переносить вот этот опыт на последующую жизнь. Ну, то есть, если ты наступил на грабли, в следующий раз стараться туда не ходить…
Есть вида граблей: новые и любимые.
Да. Вот стараться как-то всё-таки сделать выводы. И мы говорим: «Лето благости Божией». Потому что Господь и вчера, и сегодня, и завтра один и тот же. То есть в следующем году Бог будет таким же. А вот ты по отношению к нему можешь измениться. Каким образом?
Поближе стать.
Либо поближе стать, либо вообще зарыться где-то в песок. Поэтому в следующем году я всем желаю изменить своё местоположение по сравнению с Господом нашим, и стать к нему ближе.
Спасибо, отлично. Отец Андроник.
Мне кажется, Новый год — это такой интересный праздник, у него есть тоже некоторые интересные смыслы. Он помогает помнить о том, что важно устремляться в будущее. То есть, когда происходит отбивка Нового года, нам кажется, что круг прошёл, и этот круг — он за спиной, началось что-то новое. Это ожидание нового, оно даже у нерелигиозных людей очень присутствует в эти дни. И это очень важно, потому что, что бы у меня в жизни сзади ни было, что бы ни было за спиной, какие бы ошибки ни совершались, какие бы несовершенства у меня ни возникали в жизни, очень важно, приходя к Богу в покаянии, оставлять это всё в прошлом и устремляться в будущее. И очень важно (мне кажется, этого стоит пожелать) научиться скидывать этот балласт. Балласт, который мы тащим из прошлого, вот этих переживаний за то, что было. Отец Николай правильно сказал: из прошлых вещей нужно брать опыт и двигаться вперёд. И хочется пожелать в будущем году избавляться от всего ненужного, от всего балласта, и, в первую очередь, от собственных претензий. Потому что большинство наших проблем возникает из-за наших претензий. Как это делать? Претензия всегда формулируется словом «должен», всегда в моей претензии есть ощущение, что мне кто-то что-то должен, или что-то не должен делать в отношении меня. И можно себе просто проговаривать: «Вот человек мне этого не должен». Как поступать, я уже буду решать дальше, исходя из пользы, что полезно. Но вот этот балласт, эту проблему, эту претензию очень важно скидывать для того, чтобы как раз, забывая прошлое, устремляться в будущее.
Да, спасибо. Ну, и вспомнился, конечно, ещё блаженный Августин, который говорил, что «прошлого нет, будущее не наступило, сейчас мы живём в этот самый момент». С Новым годом вас, с наступающим Рождеством. И на этом наша программа закончилась. Храни вас Бог.