Полный текст программы

 

Ведущий: Блокчейн и криптовалюты — тема нашего эфира сегодня.

— Это такой очень большой тотальный контроль.

— Сама технология «блокчейн» была создана именно для того, чтобы преподнести людям большую свободу.

— Извините, пометка на полях: все тоталитарные режимы продвигают первым тезис, что «мы-то даем настоящую свободу».

— С самого начала все операции, которые были с валютой, любой перевод, любая эмиссия и так далее, все зафиксировано, и каждый может с этим бесплатно ознакомиться, увидеть и проверить.

— Человечество борется с помощью блокчейна за свою свободу.

— Не заплачем ли мы потом, скажем, что строили для свободы, а получили, в общем-то, для чего-то другого?

— У каждого есть право выбора — выбрать тот или иной блокчейн.

— Те, кто бедны, не стали бы вследствие применения технологии еще беднее, а те, кто бесстыдно богат, не стали бы вследствие применения технологии еще богаче.

Ведущий: Блокчейн — понятие, которое можно в последние годы услышать уже очень часто. И вот что любопытно, абсолютное большинство, мне кажется, вообще не понимают, о чем идет речь. Вот мы с ним попробуем разобраться. Денис, что это такое?

Денис Попов: Во-первых, технология «блокчейн» — это такая база данных, ну, может быть, для многих это уже известно, это место, где мы можем сохранять какую-то информацию в интернете.

Причем отличие блокчейна от традиционных баз данных заключается в том, что хранится она сразу на многих компьютерах, которые не принадлежат одному человеку. Это называется децентрализация, то есть мы сами даже не знаем, передавая данные, где они окажутся.

Ведущий: Я буду по пунктам Вас и всех наших гостей расспрашивать сегодня. Отдельно существует блокчейн как технология, и отдельно существуют биткоин, этериум и другие криптовалюты?

Денис Попов: Абсолютно верно. И сама технология блокчейн — она применима гораздо шире, чем для криптовалют. В данном случае действительно она является основой для любой криптовалюты, благодаря ее свойствам. А свойства-то у нее очень простые. Данные, которые вы записали в эту базу данных, невозможно ни изменить, ни удалить.

Прот. Александр Абрамов: Означает ли это, что одни и те же данные хранятся на децентрализованных компьютерах?

Денис Попов: Да, абсолютно верно.

Прот. Александр Абрамов: То есть один и тот же набор хранится?

Денис Попов: Один и тот же набор. Сейчас существуют современные технологии как раз блокчейнов, их тоже уже много поколений сменилось за 10 лет.

Ведущий: А тогда что такое биткоины? Поясните.

Павел Алексеев: Биткоин — это финансовое воплощение технологии блокчейн. Финансы всегда заботят человека, все хотят разбогатеть, поэтому был выпущен биткоин, который явился финансовым воплощением технологии.

Ведущий: Это виртуальные деньги?

Павел Алексеев: Это виртуальные деньги, но, тем не менее, они так же, как обычные, имеют свою цену, поскольку их цена устанавливается на основе рынка. Если есть спрос на какую-то вещь, у нее появляется цена.

Ведущий: Я правильно понимаю, что существуют биткоины, а существуют и другие виды виртуальной валюты?

Роман Булавченков: Да.

Ведущий: Точно так же, как есть доллар и евро, существуют биткоины…

Роман Булавченков: Да, безусловно.

Ведущий: Этериум, и так далее, и так далее.

Роман Булавченков: Да, биткоин был выпущен с открытым исходным кодом, поэтому любой желающий программист мог взять, поменять и запустить свое. Так появился лайткоин, там немного изменен алгоритм шифрования, и, в принципе, он тоже торгуется сейчас на рынке.

Прот. Игорь Фомин: То есть криптовалюта, как и евро, тоже привязана к доллару?

Роман Булавченков: Знаете, это, допустим, как картина. Вот какой-нибудь Вася нарисовал 10 картин, и они как бы не продавались. А потом он умер, и картины возросли в цене. Количество биткоинов тоже ограничено, то есть их нельзя эмитировать, сколько хочешь, их всего 21 миллион. Сейчас выпущено, по-моему, около 16 миллионов, соответственно, в данный момент капитализация его просто сумасшедшая.

Ведущий: Отец Александр.

Прот. Александр Абрамов: Ну, хотелось бы…

Ведущий: Сверхзадача нашего эфира — понять вообще, что происходит.

Прот. Александр Абрамов: Хотелось бы понять, первое, какие недостатки традиционных денег восполняются с помощью виртуальных денег. И второе, если можно, почему такие правила игры? Например, эмиссия долларов происходит по мере надобности, эмиссия рублей происходит по мере надобности, это привязано условно к национальному доходу страны. А здесь с самого начала фиксированное число. Почему так?

Роман Булавченков: Ну, во-первых, ограниченное количество.

Прот. Александр Абрамов:  Почему?

Роман Булавченков: Чтобы создать дефицит.

Прот. Александр Абрамов: А, то есть заранее планируется дефицит?

Роман Булавченков: Конечно. Он изначально заложен в алгоритме. Когда желающих больше, чем выпущено монет, цена, соответственно, возрастает. Здесь как аукцион, все идет в режиме аукциона.

Прот. Александр Абрамов: Аналог с антиквариатом?

Роман Булавченков: Аналог с золотом.

Прот. Александр Абрамов: Но тогда, значит, не с валютами?

Роман Булавченков: Аналог с золотом.

Прот. Александр Абрамов: Но золота же не 21 миллион.

Роман Булавченков: Дело в том, что… Золота не 21 миллион.

Павел Алексеев: Но все равно ограничено.

Роман Булавченков: Его количество ограничено.

Прот. Александр Абрамов: Но его можно добывать.

Павел Алексеев: Вот его сколько-то на планете есть, и все, больше не будет.

Роман Булавченков: Биткоин… не будет выпущен. Там рассчитано.

Прот. Александр Абрамов: Ведь нет центрального эмиссионного центра?

Роман Булавченков: Нет. Изначально, когда запускался биткоин, люди начали его майнить  своими компьютерами дома.

Прот. Александр Абрамов: Добывать?

Роман Булавченков: Добывать, да.

Ведущий: Вот это очень важно — «майнить своими компьютерами». Потому что, конечно же, какая картинка рисуется в массовом сознании? Что есть некая криптовалюта, которую когда-то можно было купить за 1 доллар, сейчас этот биткоин стоит не 1 доллар, а 1 миллион долларов, и что на этом можно было сделать себе состояние.

При этом это все можно майнить — делать самим, то есть можно, грубо говоря, у себя дома поставить печатную машинку. И это дает право другим людям говорить, что это вообще огромная финансовая афера, и так далее, и так далее.

Денис Попов: Я бы хотел сказать, возвращаясь к технологии блокчейн, в привязке к данному вопросу следующее. Дело в том, что за то, чтобы люди хранили у себя на своих компьютерах эти данные, вот этот блокчейн… А эти данные — это что такое? Это транзакции. Когда я перевожу куда-то деньги, информация об этом записывается и хранится в этом блокчейне.

За то, что я свои мощности, собственно, трачу на поддержание сети, я должен получать вознаграждение. Бесплатно я бы не стал этого делать. Процесс, когда я получаю оплату за то, что я обеспечиваю работоспособность всей системы, и называется майнингом.

Прот. Александр Абрамов: Попросту вы держите компьютер включенным.

Денис Попов: По сути, да. Это тот же компьютер, который производит вычисления, потребляет электроэнергию. Он выделяет много тепла, и его надо охлаждать и так далее.

Прот. Александр Абрамов: Это не бытовой компьютер?

Денис Попов: Это уже не бытовой.

Роман Булавченков: Просто с этого устройства сейчас уже нельзя майнить.

Ведущий: А зачем вообще нужна эта криптовалюта? Чем не устраивает доллар, евро, рубль, иена и так далее?

Денис Попов: Они не устраивают, конечно, отсутствием прозрачности. Вот блокчейн чем хорош, что с самого начала все операции, которые были с валютой, любой перевод, любая эмиссия и так далее, все зафиксировано, и каждый может с этим бесплатно ознакомиться, увидеть и проверить.

То есть эту информацию нельзя скрыть, и в этом ее самая главная сила, что невозможно подделать всю информацию, которая была. То есть не может откуда-то взять и просто появиться валюта.

Павел Алексеев: Вдруг какой-то Центробанк не может напечатать еще долларов, не поставив об этом в известность правительство, допустим.

Прот. Александр Абрамов: А кто примет решение, когда 21 миллион закончится? Кто примет решение о прекращении эмиссии?

Денис Попов: В алгоритме это записано.

Павел Алексеев: В алгоритме. Вот так и появились другие криптовалюты.

Ведущий: К этому еще недавно многие относились несерьезно, но мы видим, что в ряде стран мира уже можно расплачиваться этой самой криптовалютой, то есть можно в магазине отдавать не доллары…

Денис Попов: Да, абсолютно верно.

Ведущий: А, фигурально выражаясь, отдавать биткоин. То есть все это уже довольно серьезно.

Денис Попов: Да, это все серьезно. Оборот на текущий биткоин marketcapitalizationсоставляет сколько? Сейчас 200 триллионов, да? Ой, 200 миллиардов долларов по оценке. На самом деле, это такая…

Ведущий: Поясните. Здесь очень много профессиональных терминов. То есть в мировой экономике 200 миллиардов долларов составляют…

Денис Попов: Криптовалюты.

Ведущий: Криптовалюты.

Денис Попов: Да, от рыночной стоимости.

Павел Алексеев: Если взять биткоин, их всего 21 миллион, и умножить на текущую цену, 6200, по-моему, долларов, то это и будет капитализация биткоина. Их не будет больше 21 миллиона. 21 миллион на текущую цену умножаете — вот это и есть капитализация биткоина.

Прот. Александр Абрамов: Это капитализация, а не оборот.

Денис Попов: Не оборот.

Павел Алексеев: Если сейчас упадет цена биткоина, значит, упадет и его капитализация в целом.

Прот. Александр Абрамов: Ну, это, как акции компании, получается?

Денис Попов: Да.

Павел Алексеев: Да, да. Совершенно верно.

Ведущий: Создается ощущение, что технология развивается, а общество пока не понимает, что это за технология.

Денис Попов: Да.

Прот. Игорь Фомин: Ну, мне кажется, всегда так бывает, что технологии развиваются, а общество как бы начинает пользоваться уже тем, что имеет. Что вот здесь, конечно, замечательно? Здесь, в биткоине, с моей точки зрения как священника… я не знаю, может, сейчас наши эксперты разрушат мою, скажем, такую радужную вещь, но махинации почти невозможны. Да?

Денис Попов:Невозможны.

Павел Алексеев: Невозможны.

Роман Булавченков: Без «почти».

Прот. Игорь Фомин: А, то есть, значит…

Роман Булавченков: Что Вы имеете в виду под махинациями?

Прот. Игорь Фомин: Ну, я не имею в виду коррупцию и тому подобное, я не имею в виду взятки. Я понимаю, что…

Прот. Александр Абрамов: А разве взятки нельзя дать в биткоине точно так же?

Павел Алексеев: Да можно, можно.

Роман Булавченков: Как в долларах, как в рублях, тоже можно.

Прот. Игорь Фомин: Да, я это не имею в виду. Все равно, чем угодно, можно давать взятки, хоть курицами, абсолютно чем угодно. Я имею в виду другое. То есть махинации, как с долларами или с рублями, здесь невозможны? Напечатать где-нибудь это нельзя?

Роман Булавченков:  «Левых» биткоинов нельзя создать и внедрить в систему. Это исключено алгоритмом. Дело в том, что, когда людей стало больше, возможность майнить компьютерами уже отпала, появились специальные устройства. Люди начали собирать пулы. Пул — это одно место, куда все направляют свою мощность, добывают биткоины и делят их между собой в зависимости от потраченной мощности и энергии.

Павел Алексеев: Объединение майнеров. Есть важный момент, который мы упустили. Каждый майнер — он для сети делает часть работы, общей работы. Вот за эту часть работы он получает часть дохода. Но когда тех, кто хочет получить этот доход, становится много-много-много, больше-больше-больше, сам алгоритм начинает зашифровываться еще больше.

Роман Булавченков: Повышает сложность.

Павел Алексеев: Повышает сложность. То есть, для того чтобы намайнить, допустим, 1 биткоин, 3 года назад можно было поставить простой компьютер, и ты что-то намайнишь. А сейчас сложность в том, что компьютер у тебя должен совершить намного больше миллиардов операций.

Ведущий: То есть много денег сейчас не напечатаешь через майнинг. Вы это хотите сказать?

Павел Алексеев: Да, да. Совершенно верно.

Ведущий: Сейчас короткая пауза, после чего мы продолжим наш разговор в эфире. Не переключайтесь.

Денис Попов: Это позволяет открывать такую широкую сферу как прогнозирование, допустим, заболеваний. Вы получаете по любому региону всю аналитику.

Павел Алексеев: Тут не идет речь о какой-то отдельной стране — России или США. Блокчейн предоставляет возможность в любой точке мира соединиться и совершать свои финансовые операции, какие угодно, работать в своей сети.

Прот. Игорь Фомин: Мы сейчас обсуждаем очень глобальные такие вещи, но у любых глобальных вещей есть всегда маленькие «если».

Ведущий: Биткоин, биткоин, биткоин. Но ведь эта тема обсуждается в высших государственных кругах, и не только в России, но и во всем мире. И эксперты, и представители власти говорят о том, что их интересует не только и не столько именно биткоин. Ну, криптовалюта, есть и другие криптовалюты. Их интересует именно технология, которая может изменить общество. Вот эта технология называется блокчейн.

Павел Алексеев:  Да, совершенно верно.

Ведущий: А как она может изменить общество? Вот мы слышим про здравоохранение, про систему государственного управления, про финансы. Как?

Денис Попов: Неоднократно общались с советником президента, и в Думе выступали. Технология блокчейн — это такая, как я уже сказал, база данных, можно написать реестр, в котором информацию изменить нельзя. Но в то же время вся информация хранится зашифровано и анонимно. То есть невозможно узнать, если  я сам не сказал, что это моя информация.

Ведущий: Как это может повлиять на жизнь простого человека?

Денис Попов: Вот смотрите. Еще очень важный момент — технология блокчейн позволяет создать вот это будущее, о котором почему-то мы пока не говорим, но это есть. Это смарт-контракты — умные контракты, умные договора.

Это такие программы, которые сами исполняются, независимо от человека, при наступлении каких-то условий. То есть мы говорим, какую сумму и когда я должен получить при наступлении какого условия.

Прот. Александр Абрамов: Например, автостраховка.

Денис Попов: Да. Дальше есть такие системы, что, если можно получить данные откуда-то из открытых источников, они получаются из открытых источников, если нет, то есть так называемые оракулы, тоже программы, которые поставляют данные в этот в блокчейн. Алгоритмы смотрят, что событие наступило, и тогда выплачивается страховка или еще что-то, и никакого человеческого фактора здесь нет.

В случае с медициной, Вы правильно заметили, например, я могу хранить историю болезни в блокчейне. Она будет деперсонифицирована, то есть будет видно, какие болезни, и это может храниться по регионам, по городам и так далее. Историю изменить будет невозможно. Каждый с рождения сможет проследить всю свою историю болезней.

Ведущий: Потому что она будет храниться на разных компьютерах?

Денис Попов: Да. На разных компьютерах.

Павел Алексеев: На всех.

Денис Попов: На всех.

Павел Алексеев: На всех, кто в системе.

Прот. Александр Абрамов: А возможность хищения со всех компьютеров выше, чем с одного?

Роман Булавченков: Хищение исключено.

Денис Попов: Здесь все прозрачно, информация открыта полностью.

Прот. Александр Абрамов: За счет чего?

Денис Попов: Она полностью открыта, она доступна, но она деперсонифицирована.

Прот. Александр Абрамов: А когда наступает персонификация?

Денис Попов: Когда я как участник подтверждаю транзакцию, то есть делаю что-то в этом блокчейне.

Прот. Александр Абрамов: Давайте проще, может быть, это сделаем.

Роман Булавченков: Пришел человек в поликлинику…

Прот. Александр Абрамов: Допустим, моя история болезни находится на компьютере в штате Оклахома.

Роман Булавченков: Да.

Прот. Александр Абрамов: Компьютер физически находится в штате Оклахома. Я прихожу в поликлинику, мне нужно показать врачу эту историю болезни. Как это осуществляется технически?

Денис Попов: Она находится не только в штате Оклахома.

Прот. Александр Абрамов: Ну, еще и там, и там, и там.

Денис Попов: Она еще, и еще, и еще, по всему миру.

Прот. Александр Абрамов: Да.

Денис Попов: И у врача, к которому Вы пришли, есть доступ как раз к самой сети. Он сам не знает, к какому компьютеру — в штате Оклахома это будет, в России, неважно, где.

Павел Алексеев: У него есть просто ключ.

Денис Попов: Да, Вы предъявляете свой ключ, врач предъявляет свой ключ, и теперь все данные…

Прот. Александр Абрамов: Это как депозит под два ключа.

Денис Попов: Да, да, примерно так.

Павел Алексеев: Цифровая подпись.

Денис Попов: И все данные там будут сохранены, уже подписаны.

Павел Алексеев: И у него на экране появляется Ваша история болезни, что Вы, например, позавчера приходили.

Прот. Александр Абрамов: Я должен это авторизовать?

Денис Попов: Да, и чтобы он получил доступ. Но если Вы не авторизовались, все равно эти данные доступны, но неизвестно, что она принадлежит Вам. Но это позволяет открывать такую…

Прот. Александр Абрамов: Там есть все, кроме имени?

Денис Попов: Да, и это позволяет открывать такую широкую сферу как прогнозирование, допустим, заболеваний. Вы получаете по любому региону всю аналитику. Вы знаете, если эпидемия начинается, откуда конкретно она пошла. Вы можете выцепить все, и это в будущем позволит прогнозировать и превентивно локализовать разные заболевания, эпидемии и так далее.

Ведущий: То есть, упрощая, это база данных, которая позволяет нам анализировать…

Павел Алексеев: База данных как один из аспектов.

Денис Попов: В отличие от обычных баз данных, эта база данных живет. Вот эти блоки — они создаются постоянно.

Павел Алексеев: Ежесекундно.

Денис Попов: Ежесекундно. И всегда можно проследить всю историю, то есть она всегда прозрачна.

Прот. Александр Абрамов: Того или иного направления?

Денис Попов: Абсолютно все, что угодно.

Роман Булавченков: Да. В блок можно записывать информацию, можно не писать ничего, он как бы выпускается, эмитируется через определенное количество времени. И, в принципе, в блокчейн можно записать любые данные любого направления и использовать блокчейн именно как прозрачную систему, через которую можно отслеживать определенные процедуры.

Прот. Александр Абрамов: Но он самостоятельно не действует, он действует на основе лишь того, что вы туда запишете. Верно?

Денис Попов: И так, и не так. Смотрите…

Ведущий: Я все-таки хотел бы продолжить список: здравоохранение, медицинская карта. Какие еще возможны применения?

Денис Попов: Был проект — «Жизнь человека на блокчейне». Родился человек, этот факт зафиксировали, допустим, кто-то от представителей государства, родители подписали своими ключами этот факт. Он произошел.

Дальше человеку, например, 14 лет. У него автоматически с помощью смарт-контракта опять в этом блокчейне создался паспорт. Дальше он заходит в банк, он уже предъявляет только свой ключ. У него открылся счет, на этом счету есть деньги.

Допустим, он не пошел в армию. Блокчейн сам понимает, что он не пошел, и блокирует ему доступ к счету, и ему никуда не деться. То есть всю жизнь можно записать в этой единой базе данных, вплоть до отопления, ЖКХ и всего прочего.

Ведущий: Ну, а как же наша тяга к бумажкам? Вот есть огромное количество государственных баз данных, но мы все документы обязательно храним у себя в ящичке, потому что мы понимаем, что эти базы 200 раз рухнут, а это свидетельство о собственности у меня никто не отберет, с подписью и печатью.

Денис Попов: Да, это как раз вопрос централизации и децентрализации. Государство хранит в одном месте свои базы данных, и мы должны надеяться и верить, что оно хранит их надежно.

Павел Алексеев: А он может рухнуть.

Прот. Александр Абрамов: А разве это не вопрос второго ключа? Вот на миллионе компьютеров хранится одна и та же информация. Одна из сторон — это не я, а вторая сторона — это я. Но если я — это отпечаток пальца, взяли, отрезали у меня отпечаток пальца и вошли в контакт с миллионом других ваших визави, и получается все тот же доступ ко всему тому же.

Павел Алексеев: Нет, но у Вас так же могут залезть в дом и взять ваши бумажки.

Прот. Александр Абрамов: То есть это не совсем неуязвимо?

Денис Попов: Здесь все зависит от сложности ключа.

Ведущий: Отец Игорь.

Прот. Игорь Фомин: Ну, мне кажется, здесь даже вопрос не в уязвимости, а в определенной свободе человеческих поступков. Может быть, даже в той свободе человеческих поступков, которая подходит под УК, да, под Уголовный кодекс.

Допустим, та же самая армия, да? Человек не пошел, ему — раз, везде блокировали. В автобус он не сел, в метро не прошел, отопление ему отключили, банк заблокировали и тому подобное. Весь смысл только в прописании алгоритма, да?

Денис Попов: Абсолютно верно.

Прот. Игорь Фомин: Использования блокчейн. То есть это такой очень большой тотальный контроль, получается.

Роман Булавченков: Этого хочет государство.

Прот. Игорь Фомин: Естественно, если я честный, меня всегда можно обыскать и карманы вывернуть, как сказал Жванецкий. Но мы же знаем, что, в общем-то, все равно человеческий фактор будет оставаться.

Скажем так, при зависимости от всего этого происходящего человеческий фактор будет оставаться — это один момент. И второй момент — мы сейчас обсуждаем очень глобальные вещи, но у любых глобальных вещей есть всегда маленькие «если». Всегда. Вот если будет электричество…

Денис Попов: Да.

Прот. Игорь Фомин: А если нет?

Роман Булавченков: А если нет, мы попадем в каменный век.

Денис Попов: Ну, если нет, я не думаю, что блокчейн — это будет наша самая главная проблема. Если не будет электричества, я уверен, что мы не протянем и…

Ведущий: Павел, то есть мы говорим о системе блокчейн, но все это упирается в какие-то базовые вещи, в том числе в электричество.

Денис Попов: В Китае, например, есть система GridEnergy, когда каждая точка, каждый дом является не только потребителем электричества, но и производителем. И вот лишнее электричество он отдает в сеть и продает. И, кстати говоря, наладить это взаимодействие, когда я могу покупать, продавать и так далее, даже не я, а мой дом тоже может. И вот то, к чему мы идем, будущее интернет-вещей…

Ведущий: Нет, смотрите, я обыватель, я слышу о том, что появляется некая система, распределенная по всему миру, которая, с одной стороны, позволяет тотально контролировать меня, а во-вторых, она полностью зависит от электричества. Если в какой-то момент где-то кто-то нажмет на рубильник, вся эта система испарится.

Денис Попов: Ну, не совсем так.

Ведущий: Нет, а поясните, что не так.

Павел Алексеев: Есть пояснение. Сама технология блокчейн была создана именно для того, чтобы преподнести людям большую свободу. Вот в чем ее преимущество, Вы спрашивали, отец Александр.

Ведущий: Извините, пометка на полях: все тоталитарные режимы продвигают первым тезис, что «мы-то даем настоящую свободу».

Павел Алексеев: Нет, она так и построена. И почему сейчас государство до сих пор не выпустило, там, рубль-бит или еще что-то такое? Именно потому, что государство, видимо, не заинтересовано в том, чтобы граждане всех стран…

Тут не идет речь о какой-то отдельной стране — России или США. Блокчейн предоставляет возможность в любой точке мира, хоть в мировом океане, просто со спутниковой антенны соединиться и совершать свои финансовые операции, какие угодно, работать в своей сети. Вот в этом как раз не заинтересовано, мне кажется, ни одно государство. Они устраивают конференции, смотрят вот именно… Они хотят…

Ведущий: То есть Вы утверждаете, что это…

Павел Алексеев: Они хотят контролировать, подмять под контроль то, что создано для того, чтобы не было контроля.

Ведущий: То есть Вы утверждаете, что это как раз…

Павел Алексеев: Парадоксально, но просто сама технология позволит нам отдавать друг другу деньги, помимо Сбербанка, и никто об этом не будет знать. Я передам Роме, он передаст мне, кто, за что, чего. Я понимаю, что, там, борьба с террористами и все такое, но любая степень свободы, то есть сама технология блокчейн позволяет быть свободными нам и вообще всем гражданам мира.

Ведущий: До тех пор, пока не вырубили рубильник?

Павел Алексеев: Совершенно верно.

Роман Булавченков: Понимаете, здесь такая еще вещь, что… Вот, допустим, банковская комиссия, то есть за каждый перевод мы платим комиссию, плюс банки ограничивают минимальный перевод, то есть 1 рубль нельзя послать. И комиссию мы платим только потому, что мы пользуемся исключительно рублями.

Павел Алексеев: Ну, те, кто долларами, тот в долларах.

Роман Булавченков: Соответственно, государственными фиатными валютами, за что отвечает государство, то есть все судебные инстанции. И, соответственно, в биткоине — это как орехи. Если вам и мне выгоден бартер орехами, то почему… мы же не отсыпаем государству орехов, правильно?

Прот. Александр Абрамов: А в биткоине разве нет комиссии при сделках?

Роман Булавченков: Там она вообще минимальная, то есть меньше…

Прот. Игорь Фомин: Если она есть, то она уже есть.

Роман Булавченков: Она есть, заложена системой и ее…

Прот. Игорь Фомин: Это сейчас она минимальная, а потом она…

Павел Алексеев: В новых валютах есть возможность — ты можешь поставить, что платишь комиссию, тогда твоя операция быстрее.

Ведущий: Можно важный вопрос уточняющий? Заметьте, мы говорим о технологии блокчейн, о технологии, но вновь и вновь возвращаемся к деньгам. Смотрите, я понимаю, кому идет комиссия, когда я в российском банке отправляю деньги. А куда идет комиссия, когда я перевожу биткоины?

Павел Алексеев: Тому, кто обработал Вашу транзакцию, майнеру.

Роман Булавченков: Тому компьютеру… да.

Ведущий: Сейчас небольшая пауза. Продолжим после совсем короткого перерыва. Никуда не уходите.

Прот. Игорь Фомин: С криптовалютой действительно пропадают абсолютно все границы. Я хочу — и все свои сбережения вывожу за границу, хочу — завожу сюда.

Денис Попов: И вообще к чему идет блокчейн? К некой глобальной юрисдикции, когда мы не зависим от государства, а зависим друг от друга.

Роман Булавченков: Технология блокчейн — на ней пытаются построить демократию.

Ведущий: Итак, здравоохранение. Вы привели пример с этой карточкой, медкартой.

Денис Попов: Да.

Ведущий: Как еще это может изменить нашу жизнь?

Денис Попов: Еще мы говорим о том, что, как любой надежный реестр, очень важно и управление правами. Это недвижимость, любые документы и так далее. Допустим, сами-то мы родились, у нас каждый документ — это, по сути, наше право, гарантированное нам чем-то.

Ведущий: Давайте сделаем так. Сейчас есть, существует Государственный реестр недвижимости, его контролирует государство. Можно обратиться и узнать, что то или иное имущество тебе принадлежит, или внести изменения при продаже-покупке. Но вот будет реализована эта система блокчейн, и что поменяется?

Денис Попов: Вы сами, имея свой ключ, говорите: «Я передаю недвижимость туда-то, подписываю ее и…»

Прот. Александр Абрамов: Так есть и сейчас же соответствующие онлайн-базы.

Денис Попов: Да, но Вы не уверены, что… Вы должны верить. Понимаете, блокчейн — это история про то, что не нужно верить, это среда передачи ценностей без доверия. Вот в чем идея. А вы не должны, у вас нет ни того, кто вам подтверждает, кому вы, безусловно, должны доверять свои интересы, свои права и так далее.

Ведущий: Здравоохранение, всевозможные реестры. Что еще?

Денис Попов: Да, реестры. Ну, как я уже сказал, это смарт-контракты, и это будущее — договорные отношения между людьми, самоисполняющиеся.

Ведущий: Конкретный пример. Вот мы с Вами заключили какой-то договор. Вы мне даете листочек, и я Вам должен за это отдать ручку. А сейчас мы должны пойти к нотариусу и юристу, который будет гарантом того, что мы этот договор исполним. А как это будет в эпоху блокчейна?

Денис Попов: Да, в эпоху блокчейна надо понимать, что…

Ведущий: Вот у Вас листочек, у меня ручка. Давайте.

Денис Попов: Да, правильно. Вы для начала должны их токенизировать.

Прот. Александр Абрамов: То есть уподобить стоимости.

Денис Попов: Да. Я должен закрепить свои права на эту бумажку в блокчейне, а Вы должны закрепить свои права на эту ручку в блокчейне.

Прот. Александр Абрамов:  Как это конкретно происходит?

Ведущий: И что это значит?

Прот. Игорь Фомин: А кто это делает?

Денис Попов: Это мы должны выпустить… Я выпускаю такую криптовалюту, называю ее «бумажка», Вы выпускаете криптовалюту, называете «ручка». Мы идем на биржу, я говорю: «Меняю криптовалюту бумажка на криптовалюту ручка». У нас этот обмен произошел, и тогда у Вас есть право получить у нас их уже в физическом эквиваленте.

Прот. Александр Абрамов: Так это выглядит не легче, честно говоря, чем к нотариусу сходить.

Прот. Игорь Фомин: Да, но это хорошо с бумажкой, с ручкой, мы зафиксировали. У меня участок земельный, да? Я должен на него иметь право. Для того чтобы этот земельный участок встал в блокчейн, я должен снять его размеры, зафиксировать земельный участок в кадастрах, межевание и тому подобное. Значит, все остальное остается — кадастр, межевание и тому подобное? Люди приезжают, снимают, и только после этого я говорю: «У меня криптовалюта «участок»?

Денис Попов: Да, да. Но Вы можете… Смотрите, Вы можете взять криптовалюту «участок», а можете… Тут, опять-таки, блокчейн — это такой шаг на пути к совместному использованию. Вы говорите, что у Вас криптовалюта не «участок», а криптовалюта «квадратный сантиметр участка».

Прот. Игорь Фомин: Так.

Денис Попов: И Вы на количество квадратных сантиметров, которыми владеете, можете эти токены менять на все, что угодно, и Ваши…

Прот. Игорь Фомин: И вот эту информацию я загружаю в блокчейн?

Денис Попов: Да.

Прот. Игорь Фомин: Мой сосед измеряет по-другому свой участок, и заезжает, традиционно, на полметра на соседний забор, участок, и тоже загружает в блокчейн.

Денис Попов: Ну, он не сможет загрузить уже потому, что блокчейн не позволит ему это.

Прот. Александр Абрамов: Почему?

Роман Булавченков: Должен быть написан специальный смарт-контракт с условиями валидации, то есть…

Павел Алексеев: Кто-то когда-то пишет, что территория страны… Вот создается блокчейн, территория страны разбивается на квадратные сантиметры, и это уже количество нельзя изменить…

Прот. Александр Абрамов: Понял. Я так уже…

Павел Алексеев: И уже один на другой не наедет.

Прот. Александр Абрамов: Понял. Но вот тут есть…

Павел Алексеев: Но для этого должен быть государственный…

Прот. Александр Абрамов: Но тут есть серьезная возможность махинации со стороны того, кто первым написал. Знаете, есть статья обо мне в Википедии, и я там смешан с моим полным тезкой, который, кроме всего прочего, тоже священник.

Я уже который год пытаюсь добиться от руководства Википедии удаления несоответствующей информации, то есть я вижу здесь некое сходство. Если бы я написал эту статью первым, то было бы так. А если кто-то другой написал, что мне 75 лет, а не 45, как есть на самом деле, как я обратное докажу? Параметры ведь уже имеются.

Денис Попов: Вы должны внести корректирующие проводки, что называется. И вообще к чему идет блокчейн — это к некой глобальной юрисдикции, когда мы не зависим от государства, а зависим друг от друга.

Неважно, где мы живем. Мы живем, грубо говоря, сейчас на планете Земля или во Вселенной, и мы зависим не от государства, а друг от друга, и друг друга, как и государство, можем нанимать на что-то, общаться между собой без посредников.

Ведущий: Лирическое отступление. Я пока мало что понимаю, но я понимаю только одно, что это будущее, которое уже пришло, и в котором по-любому надо разбираться. Значит, здравоохранение, реестры, смарт-контракты. Что еще?

Денис Попов: Интернет вещей, самое главное.

Ведущий: Вот. Звучит красиво. О чем идет речь?

Денис Попов: Сейчас мы видим, что стали появляться машины, которые ездят сами, например.

Ведущий: То есть Вы хотите сказать, что это тоже блокчейн?

Денис Попов: На самом деле, да. И здесь опять вот та экономия доступа, шеринг-экономика.

Ведущий: Смотрите, интернет вещей, экономия доступа. Что такое интернет вещей? Давайте по порядку.

Денис Попов: Интернет вещей — это какая-то автономная единица, пусть это машина, которая ездит сама, либо квартира, у которой есть датчики, и она знает, сколько она потратила света, тепла, электричества и так далее.

И вот у каждой из этих сущностей есть криптовалютный кошелек, с помощью которого она сама по алгоритмам может покупать себе ресурсы или зарабатывать, предоставляя саму себя в пользование. Вот идея такая.

То есть машина сама может ездить по городу. Нашла человека, он к ней сел, заплатил ей криптовалютой. Потом она приехала на заправку и этой криптовалютой заплатила за бензин или за электричество — за что бы то ни было. А я просто владелец акций, как бы токенов этой машины.

Прот. Александр Абрамов: Так это она будет «бомбить» без моего согласия?

Денис Попов: Да, абсолютно, полностью автономная.

Павел Алексеев: Наоборот, с согласия.

Денис Попов: Полностью автономная. И вот это интернет вещей, когда вещи между собой начинают взаимодействовать, без людей, и зарабатывать. То есть экономика начинается, когда мы не участвуем, мы просто владеем частью машины. Я владею, там, 30 или 10% машины, вы владеете 30 и так далее. Она сама ездит, зарабатывает, заправляется, чинится и так далее.

Роман Булавченков: И распределяет все это.

Денис Попов: Но прибыль распределяется нам, как мы с вами договорились, какая вот наша доля в ней содержится. Также это касается и квартир, и любого другого транспорта, и дорог.

Ведущий: Но тут возникает вопрос. Вот мы говорим про машины, такси, здравоохранение — это все хорошо. И люди, которые хотят развивать общество, это прекрасно. Но есть люди, которые хотят уничтожать общество, уничтожать народы по самым разным причинам, террористы, прежде всего. А это ведь большая опасность, что они тоже будут контролировать эти технологии. К чему это приведет?

Денис Попов: Я думаю, что здесь очень важно понимать, что это прозрачность технологии. Как бы ни говорили, мы все равно видим, что блокчейн прозрачен. Можно отследить каждую транзакцию, можно понять, что происходит. Да, все видят, и эта прозрачность — она всех должна делать лучше, потому что хуже быть не может.

Ведущий: Вот, смотрите, почему появилось государство? Потому, что все-таки это форма спасения от хаоса, поправьте меня, если я ошибаюсь, чтобы все друг друга не перебили. И общество отдало право на насилие государству. Государство имеет право сажать в тюрьму.

Да, есть конкретный чиновник, который это реализует, но, тем не менее, это базовый принцип общества. А та технология, о которой Вы говорите, она, по большому счету, отрицает этот базовый принцип общества. Не приведет ли это к тотальной анархии и хаосу?

Денис Попов: Мы должны дозреть до этого.

Роман Булавченков: Сейчас это немножко демократизируется. Технология блокчейн — на ней пытаются построить демократию. То есть, есть голосование за определенные доверенные созданные аккаунты, которые подтверждают транзакции. Они подтверждают…

Прот. Александр Абрамов: Это же форма централизации.

Роман Булавченков: Ну, это форма централизации на доверии, то есть сейчас один подтверждает, потом переголосовали за другого — подтверждает другой. Это демократия.

Ведущий: Послушайте, но Вы сейчас утверждаете, что все-таки есть некая централизация, есть некие авторитетные люди, которые будут иметь право решать, что хорошо, что плохо. Так получается?

Роман Булавченков: Это уже следующий шаг, когда люди пытаются создать нечто похожее на то, что нас окружает.

Денис Попов: Вы говорите о блокчейне, правильно? Как я говорил, технология — это база данных, да?

Роман Булавченков: Да.

Денис Попов: Правила, по которым она работает, сообщество должно принимать. И блокчейн позволяет, проводя те же самые голосования, эти правила принимать большинством, либо, как мы договоримся. И блокчейн позволяет реализовывать такую концепцию, которая называется «жидкая демократия». Слышали, есть такая штука?

Ведущий: Нет, но звучит своеобразно.

Денис Попов: Да, звучит своеобразно. Заключается она в том, что мы все должны принимать решения, голосовать, еще что-то. И вот мы говорим, что в блокчейне мы хотим принять какое-то решение по, допустим, информационным технологиям.

Ведущий: Мы — это кто? Пользователи блокчейна?

Денис Попов: Это вообще все люди, например. Мы говорим уже про светлое будущее, когда все люди на блокчейне, и мы принимаем решения сообща и говорим…

Допустим, Вы знаете, что я разбираюсь в IT, и говорите: «Я делегирую свое право проголосовать по этому вопросу Вам как специалисту». А дальше мы начинаем какой-нибудь вопрос, не знаю, про экономику, в которой, допустим, я не силен.

Я говорю: «У меня есть знакомый экономист. Я свой голос в этом вопросе делегирую ему, и он за меня проголосует». И вот так мы, опираясь на себя, на свое сознание, на свой круг друзей, можем меняться голосами, для того чтобы качество принятия решений было гораздо выше, чем есть сейчас.

Прот. Александр Абрамов: Я, правда, шел на эту программу с некоторым предубеждением, потому что я старался много читать об этом, и мало что понял. У меня гуманитарное образование, кроме всего прочего, я в этом смысле «блондинка». Но сейчас я понял нечто очень для себя важное из рассказа уважаемых экспертов. Это ведь, по существу, утопический социализм.

Денис Попов: Абсолютно верно.

Прот. Александр Абрамов:  Это разговор об обобществлении. Сам разговор об обобществлении мне лично крайней антипатичен, потому что обобществление, начавшееся с относительно нейтральных вещей, таких, как, например, рабочее время автомобиля, может завершиться обобществлением моего личного времени в местах, не столь отдаленных, если сообщество, например, сочтет это целесообразным и грамотным.

Всякий такой утопический социализм — это как философская вещь, он в своей основе тоталитарен, и всегда будет интересно узнать, кто более успешен, кто более авторизован, у кого, в конце концов, больше познаний. И эти люди просто сформируют, как пока представляется из вашего рассказа, новую такую элиту технократического общества.

Прот. Игорь Фомин: Причем это будет не только простая новая элита общества. Пропадут границы, пропадут государства, потому что одна из функций государства, его воздействия на общество — это, естественно, деньги.

Прот. Александр Абрамов:  И суверенитет.

Прот. Игорь Фомин: Суверенитет, да. С криптовалютой действительно пропадают абсолютно все границы. Я хочу — все свои сбережения вывожу за границу, хочу — завожу сюда. Должно быть какое-то общество экспертов, которые должны…

Прот. Александр Абрамов: Которые выше, чем неэксперты.

Прот. Игорь Фомин: Которые выше неэкспертов. И я с этим абсолютно согласен. Но не похоже ли это на того большого брата, про которого мы читали еще в 80-х годах во всяких книжках, который будет за нами следить?

Роман Булавченков: Пока все это придет к единому, пройдет много-много лет, и будет много проб и ошибок. То есть сейчас это все на начальной стадии.

Павел Алексеев: Да, это все в зародыше, считай.

Роман Булавченков: Это как бы будет адаптироваться и…

Ведущий: Нет, стоп-стоп, подождите, мы…

Павел Алексеев: Мы сейчас наблюдаем рост зародыша.

Ведущий: Подождите. Смотрите, мы мало в этом что понимаем. Мы пытаемся в этом разбираться, и первый вывод, который мы делаем, что это вообще глубоко тоталитарная история, по большому счету. И в этот момент Вы говорите: «Ну, это только зародыш».

Сейчас короткая пауза, после чего мы продолжим наш разговор. Никуда не уходите.

Прот. Александр Абрамов: Обобществление, начавшееся с относительно нейтральных вещей, как, например, рабочее время автомобиля, может завершиться обобществлением моего личного времени в местах, не столь отдаленных, если сообщество, например, сочтет это целесообразным и грамотным.

Роман Булавченков: Сейчас появились даже новостные порталы на блокчейне, то есть это новости, которые не поддаются модерации, изменению, удалению со стороны.

Павел Алексеев: В смарт-контракте предварительно оговариваются все условия: куда, чего, сколько.

Прот. Александр Абрамов: И это поменять нельзя?

Павел Алексеев: И все, да, это уже неизменно.

Денис Попов: Делегировать ему. Вот здесь это очень важно. Есть такой ролик. Человек берет пятилитровую банку, насыпает туда конфетки, проходит и спрашивает: «Сколько здесь, сколько там, сколько, сколько, сколько?» Он спрашивает у 160 человек.

Ответы разнятся. Кто-то говорит — 4, кто-то говорит —  4 тысячи, кто-то говорит —  1,5 и так далее. Потом он берет, считает среднее, и ошибка составляет 1%, то есть, благодаря большому количеству оценок дается правильная оценка. То же самое…

Ведущий: Послушайте, возникает вопрос. Я уже это приводил сегодня. В 30-х годах в Германии на демократических выборах с большим перевесом победил один политический лидер. К чему это привело, знает мировая история.

Прот. Александр Абрамов: В высокой статистической выборке.

Ведущий: В высокой статистической выборке. Я не хочу критиковать демократию. Известная фраза: «демократия — худшая форма правления, если не считать всех остальных». Но как бы серьезные риски все равно существуют.

Денис Попов: Риски существуют везде.

Роман Булавченков: Всегда, безусловно.

Денис Попов: Да, безусловно. И здесь мы говорим о технологии, что можем ее применить так. Это мы сейчас озвучиваем то, что уже придумано, для чего это можно использовать прямо сейчас. Это работает уже здесь.

Ведущий: Тогда давайте продолжим список: здравоохранение, интернет вещей, голосование. Вы имеете в виду обычное голосование на выборах?

Павел Алексеев: На президентских выборах.

Ведущий: В Парламент или главы государства?

Денис Попов: Да, совершенно верно.

Ведущий: А чем оно будет отличаться от этой классической процедуры приема бумажки?

Роман Булавченков: Ключом. Ключом.

Павел Алексеев: Не ЦИК будет подсчитывать, кто выиграл, кто победил…

Роман Булавченков: Да, голоса.

Павел Алексеев: А смартфон каждого из нас, с которого мы проголосовали.

Роман Булавченков: У каждого есть свой ключ. Сейчас даже появились новостные порталы на блокчейне, то есть это новости, которые не поддаются модерации, изменению, удалению со стороны.

Денис Попов: Блокчейн не позволит быть Министерству правды, да, как есть…

Прот. Александр Абрамов: А позволит быть миллиону министерств правды.

Денис Попов: Ну, нет. И они не каждый… Они должны между собой договориться. Вот если они договорятся, тогда да. Но, поскольку никто никого не знает, и этих узлов может быть, сколько угодно, договориться у них не получится.

Прот. Александр Абрамов: И они будут сложнее.

Денис Попов: Ну, сильно сложнее, да. И, смотрите, про примеры.

Ведущий: Я хочу продолжить с примерами. Еще примеры, которые…

Денис Попов: Отличный пример — была концепция криптоюаня. В Китае нет пенсий как таковых, но есть социальные платежи. На примере пенсии это можно рассказать.

То есть мы говорим, что Центробанк выпускает криптовалюту — «пенсия», «пенсия в Московской области». Заранее известно, сколько ее, и она доходит и перераспределяется, понятно, что сначала уже в областной бюджет, до людей доходит. И только человек может взять эту пенсию, прийти в банк и поменять эти крипторубли на рубли.

И если эти крипторубли, которые были на пенсию, появятся где-то в другом месте, муниципалитет ее где-то определил, это сразу будет видно. И здесь невозможно перенаправлять эти потоки. То есть нецелевое расходование средств становится невозможным. И это, опять-таки, прозрачность, это быстро и доступно.

Ведущий: И Вы хотите сказать, что это уже реализовано в Китае? Начинается реализация?

Денис Попов: Ну, была такая концепция в прошлом году. И у них был… Они регионами внедряют, в каком-то регионе они это внедрили.

Ведущий: То есть Вы хотите сказать, что, если деньги будут отправлены на строительство какого-нибудь объекта, их нельзя будет использовать для отдыха на Багамах?

Денис Попов: Их нельзя будет использовать ни для чего другого. Да, абсолютно.

Павел Алексеев: Вот в этом и есть как раз функция смарт-контракта. То есть в смарт-контракте предварительно оговариваются все условия: куда, чего, сколько.

Прот. Александр Абрамов: И это поменять нельзя?

Павел Алексеев: И все, да, это уже неизменно.

Денис Попов: Ну, и поскольку вся история транзакций, всех операций с этими деньгами, с этими токенами прозрачна, ее каждый может проверить. Здесь нет возможности ее как-то вывести в другое место.

Прот. Игорь Фомин: Это тоже будет требовать авторизации?

Денис Попов: Нет, посмотреть можно любому, все открыто.

Ведущий: Всем все?

Роман Булавченков: Да. Там просто зашифровано: перевел столько-то. То есть просто хэш-ключ перевел такое-то количество монет на такой же хэш-ключ, только другого вида. И все.

Ведущий: Отец Игорь.

Роман Булавченков: И все, без имен, без…

Денис Попов: Без конкретики.

Роман Булавченков: Без конкретики.

Ведущий: Много слов, непонятных для меня, но, если коррупцию победят, это ведь хорошо?

Прот. Игорь Фомин: Да, если коррупцию победят, это хорошо. Но есть очень опасный такой момент. В самом начале программы или, может быть, даже до программы была произнесена такая формула, что «это творение человеческое».

Это всегда очень несовершенно. Все, что творит человек, к сожалению, имеет со временем запах тления, оно начинает гнить просто в той или иной степени. Абсолютно все разрушается.

И, если мы победим нынешнюю коррупцию, долларово-рублевую, мы можем приобрести… Я пока что не услышал, что мы не приобретем коррупцию блокчейнчную, в общем-то.

Денис Попов: Есть такая концепция — внедрить самозанятость, чтобы не открывать ИП, чтобы человек сам мог вести какую-то деятельность и так далее. Да, с точки зрения государства здесь смарт-контракты очень хороши, и с точки зрения откатов. Когда вы заключаете контракт, я оказываю вам услугу, и сразу часть автоматически идет на налоги. То есть это заложено как бы в самой услуге, в ее цифровом представлении.

Прот. Игорь Фомин: Страшно другое — политические системы, которые смещают, борются друг с другом за определенную сферу влияния.

Роман Булавченков: Блокчейн специально построен, чтобы бороться за свободу. То есть человечество борется с помощью блокчейна за свою свободу.

Прот. Игорь Фомин: Не заплачем ли мы потом, что строили для свободы, а получили, в общем-то, что-то другое?

Роман Булавченков: У каждого есть право выбора — выбрать тот или иной блокчейн, которым пользоваться.

Павел Алексеев: Или создать свой.

Прот. Игорь Фомин: Электрический или безэлектрический  образ жизни. Так вот я понимаю, да?

Ведущий: Отец Александр.

Прот. Александр Абрамов: Человек устроен консервативно. Всякое новое должно доказать свою полезность. Для меня существенно с этической точки зрения доказать безопасность этого технологического подхода и его последующих импликаций, для того чтобы человек мог спать спокойно, творчески развиваясь и живя на той планете, которая ему нравится.

Денис Попов: Ну, да, безусловно.

Ведущий: Даете гарантии?

Денис Попов: Да, безусловно. Но мы сейчас что можем сказать? Что без ведома человека это не произойдет. Правила — сначала их надо принять.

Прот. Александр Абрамов: Да, это важно.

Денис Попов: Как и везде. А если ты их принял, то, будь добр, соблюдай. Самой технологии блокчейн 10 лет, но мы видим, как она экспоненциально меняется. Сейчас тот блокчейн, который был в биткоине, ну, это…

Роман Булавченков: Мамонт.

Денис Попов: Это мамонт. Технологически он безнадежно устарел. Сейчас есть гораздо больше: не тратит энергии и так далее, работает на мобильном телефоне.

Роман Булавченков: Это все равно, что сейчас поехать и добывать золото.

Ведущий: А государства — как они на все это смотрят? Я имею в виду не только правительство нашей страны, но и правительства других стран.

Роман Булавченков: По-своему.

Денис Попов: Они не могут до конца разобраться, как это работает, собственно говоря.

Павел Алексеев: И поэтому где-то за биткоины можно купить товары, а вот у нас, в Российской Федерации, запретили, насколько я знаю.

Роман Булавченков: В данный момент технология опережает.

Павел Алексеев: Признали как суррогатные валюты.

Ведущий: А где можно? В Японии уже можно купить?

Павел Алексеев: Где-то можно. Где-то на юридическом…

Денис Попов: Сингапур сейчас остался.

Павел Алексеев: Или просто закрыли глаза, умалчивают о проблеме.

Ведущий: Я хотел бы, чтобы в завершение нашего разговора вы, три эксперта, обратились к бабушке в городе Сыктывкар, ну, или к женщине, и объяснили, как может измениться ее жизнь через 10 лет, если все эти технологии будут продолжать вот так же стремительно развиваться.

Роман Булавченков: Что она будет без проблем…

Ведущий: Любой конкретный пример.

Роман Булавченков: Беспроблемно пенсия, пенсия.

Ведущий: Поликлиника.

Роман Булавченков: Пенсия, первое, что пришло в голову, это пенсия.

Ведущий: Ей и так пенсия приходит. Как она будет приходить?

Роман Булавченков: Как она приходит? С почтальоном, который звонит в дверь. Правильно?

Ведущий: Или на карточку сейчас уже.

Роман Булавченков: Ну, или на карточку, да. А так все автоматически, даже не нужен бухгалтер, который будет рассылать эти все операции каждому на карточку. Смарт-контракт сделает все за вас.

Роман Булавченков: Это автоматизация.

Павел Алексеев: У нее смартфон, с помощью которого она будет получать пенсию, тратить ее, где хочет, расплачиваться в троллейбусе.

Ведущий: Еще один пример приведите.

Денис Попов: Я все-таки больше, конечно, за права людей. И я уверен, что с помощью блокчейна мы сможем гарантировать права и свободы тем, кто живет в нашей стране. Они будут уверены, что, если им что-то положено, они точно это получат.

Роман Булавченков: И никто не заберет.

Денис Попов: Да.

Ведущий: Ваши итоги, отец Игорь, отец Александр.

Прот. Александр Абрамов: Я с надеждой слушал эти примеры. Признаться, бабушка со смартфоном через 10 лет мне кажется пока явлением малореальным.

Для меня очень важно, чтобы те, кто бедны, не стали вследствие применения технологии еще беднее, а те, кто бесстыдно богаты, не стали вследствие применения технологии еще богаче. Если это будет этому содействовать, мы «за» двумя руками, если не будет содействовать, мы, я думаю, будем против.

Роман Булавченков: Здесь, наоборот, эта разработка дает возможность гаражным программистам, грубо говоря, составить конкуренцию большим мировым компаниям. Это, в принципе, конкуренция, причем весомая. И реально люди собирают на свои проекты, заявляя о своих целях.

Ведущий: Но это мы уже заговорили об индустрии, а тут-то в целом об обществе. Отец Игорь.

Прот. Игорь Фомин: Мне видится следующее, что развитие технологий — оно настолько стремительное, причем здесь не только блокчейн, но здесь еще беспилотные машины…

Роман Булавченков: Искусственный интеллект, да.

Прот. Игорь Фомин: И так далее. Искусственный интеллект, телемедицина, над которой смеются, но постепенно внедряют. Это развитие технологий — оно настолько стремительно, что в ближайшем будущем мы столкнемся с очень большой социальной проблемой, когда многие профессии будут отмирать просто в течение года, двух.

Роман Булавченков: Появятся новые.

Прот. Игорь Фомин: Да, появятся новые, но новые появятся для новых. Мы не сможем, допустим, шахтера посадить в гараж за компьютер, чтоб он майнил, и так далее. У него будет уже определенный склад ума.

Бабушки будут со смартфонами, они никуда не денутся, потому что, как только это коснется пенсии, они сразу во всем разберутся, это однозначно. И дедушки тем более, потому что им захочется сходить куда-нибудь в ларек.

Но с этой большой социальной проблемой мы столкнемся очень скоро. И здесь я вижу, в первую очередь, функцию для Церкви. Потому что куда человек идет с горем, куда человек идет с непониманием? Он или замыкается где-то глубоко в себе, или, в конечном итоге, все равно приходит в храм. То есть в ближайшее время храм — это будет то место, куда побегут пострадавшие от современных технологий, не говорю от блокчейна, но хотя…

Ведущий: А я тут подумал, как технология блокчейн будет внедряться в Церковь? Но это, наверное, тема уже другого разговора. До новых встреч в эфире! До свидания!