Полный текст программы

Ведущая: Сегодня мы поговорим с невероятно обаятельным и улыбчивым артистом, который является не только мастером юмористического ремесла, но и многодетным крестным отцом. В студии программы «Слово» я рада приветствовать артиста эстрады Александра Морозова. Александр, здравствуйте. Ну, рассказывайте, как…

Александр Морозов: Здравствуйте, здравствуйте. Очень рад прийти к вам в гости.

Ведущая: Ой, а я рада, что Вы к нам пришли, и мы с Вами побеседуем. Вот, Александр, возвращаясь к Вашему многодетному отцовству, как Вы заслужили, расскажите мне, пожалуйста, звание, можно сказать, почетное звание многодетного отца? Шесть детей.

Александр Морозов: А как это… Я не знаю, как это заслуживается. Ну, доверить своего ребенка, свое чадо — надо, наверное, как-то знать этого человека, поэтому мне люди доверили своих деток. У меня, получается, пять крестниц и один крестник.

Ведущая: Так. А это дети Ваших друзей, родственников?

Александр Морозов: Четверо, четыре девчонки, это из одной семьи. Папа алтарник. Вот у них мальчишка еще родился недавно, но у него крестный не я, потому что крестный же должен только хорошему учить, а, то есть, я буду, может быть, чему-то еще научу, вот. Потом, Варенька есть у меня — она дочка нашего редактора. А Жорка — мой вот крестник, он в Крыму живет. И еще есть Настя — она в Самаре.

Ведущая: А у Вас когда появился нательный крестик?

Александр Морозов: Нательный? С детства.

Ведущая: Вас в детстве крестили?

Александр Морозов: Младенцем совсем.

Ведущая: Вы росли в верующей семье?

Александр Морозов: Бабушка. Папа коммунист ярый был.

Ведущая: Так.

Александр Морозов: Мама комсомолка, но мама сейчас к вере пришла.

Ведущая: Только сейчас?

Александр Морозов: Ну, уже, я думаю, наверное, лет… лет 15, наверное.

Ведущая: Это, благодаря Вам, произошло?

Александр Морозов: Наверное, благодаря бабушке все-таки. Она у нас была центром как бы веры, да? Она меня всегда, вот сколько я себя помню… Почему я не чувствовал… Вот, знаете, не было у меня момента, когда я мог бы сказать: «Вот, я неофит». Я всегда был…

Ведущая: Так. Эта… эта болезнь Вас миновала.

Александр Морозов: Да. Я всегда был при церкви, потому что дома меня не оставишь — родители на работе, да, на заводе, бабушка меня в церковь с собой.

Ведущая: А папа как к этому относился?

Александр Морозов: Как-то никак.

Ведущая: Никак, да?

Александр Морозов: Никак.

Ведущая: Не запрещал?

Александр Морозов: Он не запрещал. А! Я знаю, что крестили-то меня втихаря от него.

Ведущая: Угу. От него все-таки. То есть он не знал, что Вы крещеный, но знал притом, что Вы ходите в храм?

Александр Морозов: Нет, они подождали, когда он был… будет в хорошем настроении после, там, рюмочки, и сказали: «А вот мы Сашку покрестили», — и как бы это… и все сошло с рук, в общем.

Ведущая: Ага, тут уже все хорошо замяли, поняла.

Александр Морозов: Вот. И у меня не было такого какого-то слома, периода такого, что вот я попал в церковь, там. Я как-то всегда был рядом, а с возрастом просто стал туда ходить.

Ведущая: А есть какие-то очень яркие детские воспоминания именно в храме?

Александр Морозов: Ну, я всегда боялся батюшек очень.

Ведущая: Боялись? Почему?

Александр Морозов: Боялся. Не знаю, бородатых боялся. У меня всегда ассоциация была — бородатый, значит бабайка. Я думал, какие бабайки тут, как их много, и все, наверное, злые, страшные и строгие. Но, когда начинал петь хор, ой… Да я до сих пор поближе к хору всегда стою, и стою, слушаю.

Ведущая: А когда у Вас была первая сознательная исповедь, которую Вы запомнили?

Александр Морозов: А Вы знаете, не особо-то давно. Я думаю, что, может быть, лет 15 назад. Как-то вот совсем осознанно я…

Ведущая: То есть до этого вообще не исповедовались, или исповедовались, но не…

Александр Морозов: Я и не… Я и не причащался. Я как-то ходил вот по стопам бабушки. Помню, что вот на Рождество надо пойти, да, в храм, что на Пасху надо обязательно, какие-то такие большие праздники. Я просто приходил на службу. Вот.

А потом что-то поменялось. Потом я понял, что я не получаю в полной мере той благодати, которую, я вижу, как получают остальные прихожане, которые подошли к Чаше, я вижу, что с ними происходит. И я помню прекрасно свои ощущения после первого причастия. Ну, это удивительные, конечно, ощущения.

Я вышел на улицу, и то ли из меня свет какой-то шел… Ну, можно немножко, конечно, скостить на то, что все-таки я персонаж-то узнаваемый, но, чтобы все на меня оборачивались, ну, все… Вот я пока шел, там, до метро, вот все люди проходили мимо меня и смотрели мне в спину, и все показывали пальцем. Я шел… Я самым счастливым человеком на планете был, я не знаю, но это, правда, чудо какое-то.

Ведущая: Мы все, когда обращаемся к Господу, просим о спасении нашей души в жизни вечной. Но нам всем необходимо это спасение уже здесь, на земле. Вы когда-нибудь обращались к Богу, прося спасти себя от самого себя, как бы парадоксально это ни звучало?

Александр Морозов: Ну, я думаю, что я каждый день об этом прошу. Я, наверное, скажу такую уже избитую истину, что мы же все просим, просим, просим, просим, каждый день только и просим, а надо же в первую очередь, наверное, благодарить за то, что ты проснулся, ты живой, видишь, там, солнышко. Пусть какие-то я наивные вещи говорю, но ведь так и есть. Глазки открыл, жив, ну, и слава Богу. Спасибо Тебе, Господи, что вот так вот.

Ведущая: Спасибо за жизнь.

Александр Морозов: Спасибо за все, вообще за все, и прости меня, дурака такого, вот. Как… как-то так.

Ведущая: Три дня своей жизни Вы как-то назвали тремя счастливыми днями, но, на самом деле, это были отнюдь не счастливые, если подумать о той опасности, которая перед Вами была.

Александр Морозов: Да, была такая история небольшая, как раз три дня, которая… В эти три дня я испытывал какие-то перегрузки, космонавты, наверное, такие не испытывают.

Я приехал к своему близкому другу, Царство Небесное, очень близкий человек мне был, Миша Лазарев, вот осенью прошлой ушел. Я приехал к нему на рыбалку, и мы поехали ловить жереха. А жереха ловят на очень большую блесну, она очень тяжелая. А так как, может быть, зрители не все знают, у меня один глаз плохо видит, там хрусталик искусственный.

Ведущая: Незаметно.

Александр Морозов: Ну, иногда в софитах поблескивает, вот. На рыбалке обычно я не рыбачу в очках, а тут я почему-то был… оказался в очках и поймал очень крупную щуку. И она выплюнула этот воблер, и он с огромной скоростью полете мне в глаз, уже в другой. То есть я был бы слепой.

И мне пробило щеку тройником. Ну, это не так все страшно. Ладно, меня отвезли, прооперировали, все это дело вытащили, потому что там, где-то на рыбалке, это сделать невозможно, вот. Это первый день.

Второй день… Ну, я уже себе задал вопрос, у меня никогда в жизни такого не случалось, поэтому это был сигнал, что надо уезжать. Вот я, конечно, не послушался. И на второй день мы поехали ночью ловить щуку, это называется «лучить с острогой», значит, это ночью, это конец ноября, на Волге. Вода, ну, порядка семи градусов тепла. И наша лодка тонет, это ночью, мы три вот друга — Миша Лазарев, Саша Лазарев и я, они братья.

И мы… Вот, представляете, берегов нет, черная-черная осенняя ночь, вода семь. Сколько, там, выдержишь, я не знаю. И кусок лодки торчит вот, и мы за этот уголочек держимся. Кто орет, кто чего, я молился. Орать у меня сил не было, я молился. И, я не знаю, Господь управил так, что нас услышали и спасли. Потому что мы уже… у нас уже руки разжимались, помните, как в «Титанике»?

Ведущая: Действительно так и было? Это без прикрас, без…

Александр Морозов: Да какие прикрасы? Тут все по-честному. И вот, действительно, в таких ситуациях многое понимаешь. Наверное, их надо прожить, пройти. Я не говорю, что каждому, но, если тебе это было дано, то надо делать какие-то выводы, наверное.

Ведущая: Вот это ощущение близости смерти — оно, мне кажется, помогает увидеть…

Александр Морозов: Дыхание в ухо смерти.

Ведущая: Дыхание смерти в ухо. Вы прямо его четко слышали?

Александр Морозов: Да.

Ведущая: Жизнь перед глазами пролетела?

Александр Морозов: На следующий день.

Ведущая: На следующий день?

Александр Морозов: Да. Когда нас спасли, нас откачали, напоили водкой, растерли водкой. В общем, как-то даже… Я даже не заболел, хотя там должно быть воспаление легких такое, что, там, жуть. Я понял, что надо возвращаться в Москву скорее, скорее из Самары, и другу говорю: «Пойдем-ка, дружок, как бы обмоем, проводим меня, посидим.

И пришли в ночной ресторан, круглосуточный, в Самаре — моем родном городе. И, в общем, получилось так, что там компания отдыхала. А там такие перегородки между столами. Ребята меня эти узнали, поздоровались, о, там, типа, артист, Самара, но пасаран.

И вдруг я слышу, у них какой-то небольшой конфликт, и я вдруг вижу, встает человек, достает пистолет боевой. А я понимаю, что он боевой, потому что я в оружии немножко понимаю. Он передергивает, значит, затвор и направляет мне в лоб.

Ну, единственный вопрос, первый, «за что?» А вот потом началась вот эта как раз секунда, когда я увидел вот эти кадры своей жизни, пленка такая, прямо с младенчества. Я не знаю, что это такое.

То есть я увидел себя в люльке, потом, там, какие-то такие небольшие вехи, которые более-менее, да, наверное, где-то осели. Я вот видел какие-то свои этапы, свое становление как… как человека, как артиста, как… как…

Ведущая: Буквально в эти секунды?

Александр Морозов: Да. Это… это было вот доли секунды, и раздается выстрел. Это… И тут все остановилось, я потому что не знал, умер я или не умер, вот. И когда я уже сквозь какой-то туман услышал, что, там, какие-то крики, я так очухался немножко и смотрю, выносят, то ли труп это был, толи что. В общем, там, он пристрелил этого человека, который сидел ко мне спиной за этой перегородкой. И мне казалось, что он стреляет в меня, а он стрелял в него.

Ведущая: Это детектив какой-то, как будто бы это не жизнь.

Александр Морозов: Ну, там, по-моему, хуже детектива. Это какое-то просто жуткое убийство было. И я… Его, главное, утащили они. И официанты бегают, чего-то суетятся, затирают, там, лужу крови, все, кошмар какой-то. Я говорю: «Вы чего, — говорю, — делаете? Милицию вызывайте». Тогда еще милиция была. А она говорит: «Да Вы что? Нас же закроют!»

Ведущая: О чем думала.

Александр Морозов: Какой цинизм! В общем, я вышел из ресторана, абсолютно уже трезвый, как стекло, сел на поезд, по-моему, и уехал, все. Вот эти три дня такого стресса и хорошего урока.

Ведущая: Три дня подряд все это произошло? Прямо вот друг за другом?

Александр Морозов: Три дня подряд, прямо плотно, плотно очень. Помните, как у Цоя, «следи за собой, будь осторожен». Вот следи за собой. И Господь нам каждый Божий день дает какие-то сигналы, что-то подсказывает, ведет тебя.

Если ты не… наверное, не безбожник, да, если у тебя есть вот эта любовь, то Он тебя не бросает, Он тебе помогает, и Он тебе людей правильных дает, кто… кто тебе должен встретиться, там. Или, наоборот, даже плохих людей может послать для чего-то. Вот и это было мне для чего-то, для вразумления, чтобы…

Ведущая: Для чего-то. А Вы понимали, почему именно в тот момент Вам были уготованы такие испытания?

Александр Морозов: Нет. Я не знаю, именно почему в тот. Но я поменял, благодаря этому, этим событиям, отношение к своей жизни. Я, наверное, стал больше ценить каждый прожитый день.

Ведущая: А конкретно что-то захотелось изменить в своей жизни, измениться самому, начать что-то делать, или перестать что-то делать? То есть были какие-то качественные изменения, которые после этих трех дней они стали неотъемлемой частью Вашей жизни?

Александр Морозов: Ой, хотелось бы в это верить, знаете, как я скажу, что я поменялся. Я ж по своей сути-то ленивый человек. Что-то менять в своей какой-то, знаете, уже накатанной жизни… Вот встал я в свою колею артиста, ну, может быть, она кому-то покажется легкой, эта жизнь, как говорят.

Ну, помните, как Шаляпина извозчик спрашивал? Говорит: «Мужик, ты чем занимаешься? — он говорит, — ну, кем работаешь»? Он говорит: «Я пою». — «Да это понятно. А занимаешься-то чем?». Ну, вот многие же тоже так относятся, да, к артистам. Ну, эта профессия, так сказать, не самая простая, но я никого убеждать не буду. Я в свое время даже хотел уйти из профессии, было такое у меня желание.

Ведущая: Почему? Потому что все надоело, и поняли, что это не приносит никакого духовного содержания? Или вообще…

Александр Морозов: А тяжело, тяжело. Я в какой-то момент стал чувствовать, что становлюсь мизантропом. Мне хочется запереться у себя, там, в лесу, закрыть все двери и сидеть, и никого не видеть. Мне так легче. Просто сбежать. Вот.

И с этими мыслями я пришел к своему духовному отцу, к батюшке отцу Михаилу, значит, и выложил вот это все. У меня были мысли, там, я не знаю, пойти трудником в монастырь. Ну, не кардинально, может быть, не то, что прямо постриг принять, но все-таки как-то туда, ближе к храму быть, и, в общем… На что я получил очень жесткий ответ.

Ведущая: Нет?

Александр Морозов: Говорит: «У тебя, — говорит, — вообще, как… как у тебя язык поворачивается? Тебе Господь дал талант. Ты посмотри, как живут наши люди. Они приходят на твой концерт и смеются, улыбаются. Тебе вот дали, и ты хочешь это все вот так вот, спрятать куда-то? Ты, — говорит, — не имеешь права на это.

Ведущая: Зарывать таланты нельзя?

Александр Морозов: Нельзя. Никакого права ты не имеешь. Так что иди-ка с Богом». Вот. И я тоже поразмышлял на эту тему и абсолютно согласился с ним, да. И мне теперь моя работа приносит двойное счастье. С пониманием вот этого, да, что я не зря не покопчу…

Все-таки я же вижу этих людей, правда, да. Они могут прийти в зал, какие-то грустные, со своими какими-то заботами, а два часа смеха, и я вижу, что, там, муж жену обнял, поцеловал. Они домой пришли, наверное, не включали, может быть, телевизор, сели за стол, попили чаю. Ну, не знаю, какие-то такие простые радости.

Ведущая: Александр, а Вам, взрослому человеку, со своим жизненным опытом, легко обращаться за советом к священнослужителю? И не просто обращаться, но еще и принимать те слова, которые Вы слышите, и следовать им?

Александр Морозов: К молодому тяжело. Но, тем не менее, когда я не могу обратиться, допустим, к своему батюшке, ну, а надо, там, допустим, причаститься, исповедаться где-то в другом храме, ну, я же везде езжу.., Священники разные бывают, но, если Господь их облачил в этот сан, то надо…

Ведущая: Нет, я имела в виду Вашего духовного наставника.

Александр Морозов: Это для меня просто…

Ведущая: Авторитет?

Александр Морозов: …такой авторитет, просто неприкасаемый и беспрекословный. Доверие стопроцентное.

Ведущая: А как Вы обрели отца Михаила? Как он завоевал Ваше доверие?

Александр Морозов: А это тоже… У меня вот… Я счастливый человек. У меня по жизни, знаете, столько… столько каких-то удивительных событий, каких-то чудес происходит. Очень, очень много, очень много.

Ведущая: Ну, поделитесь с нами, поделитесь.

Александр Морозов: Я всегда был в поиске духовника.

Ведущая: Так.

Александр Морозов: Ну, его же на улице не найдешь, да? Надо как-то, там, по храмам…

Ведущая: Ну, знаете, разное бывает.

Александр Морозов: А бывает и по-разному, да, действительно. Это… это правда. Где угодно может быть встреча. И, значит, я начал ходить в храм Рождества… Рождества Иоанна Предтечи на Пресне. Присматривался, присматривался, какой добрый. Думаю, мне надо к доброму, потому что я хулиганю, а будет какая-то епитимья, какая-нибудь сложная, я и не справлюсь. Ну, в общем, хитрил.

А там, значит, протоиерей, у нас там самый главный отец Михаил, значит, и он самый строгий. Я его боялся, правда, боялся прямо. Я как его видел, убегал в другую сторону храма.

Ведущая: А у него внешняя строгость была, или это на чем-то было основано? Вы видели, как он общается с другими и поняли, нет, вот здесь…

Александр Морозов: После Литургии он всегда говорил такие проповеди, не залезая за словом в карман, он так… Он и себя ругал, и всех ругал. И он настолько вот в этой своей строгости был велик, что, говорю, я…

Ведущая: Робели?

Александр Морозов: Я испытывал трепет, и я всегда старался быть подальше.

Ведущая: Так.

Александр Морозов: И в какой-то день я прихожу, значит, в храм, а уже, наверное, служба закончилась, да, и ко мне подходит одна прихожанка… Ну, я же артист, меня там все знают, бабульки сразу… У нас любовь вообще с бабушками, я всегда стою в храме с бабушками.

Ведущая: Они Вас любят, Вы их любите.

Александр Морозов: Я их обожаю. Мне даже один раз… сподобился на Рождество попасть туда, на солею. Представляете, какая честь? Так я… я оттуда сбежал, я не могу без бабушек, вот, ну, не молится мне.

Ведущая: Какая у Вас связь.

Александр Морозов: Я не знаю, почему. Вот с бабульками стою, и вот прямо счастье, счастливый.

Ведущая: Они сейчас радуются, смотрят нашу программу, им будет приятно.

Александр Морозов: Ой, обожаю, особенно, когда их называют православными ведьмами. Они ангелы наши, которые веру нашу хранят. Так вот, вот, значит, одна прихожанка подходит ко мне и говорит: «Отец Михаил Вас ищет». Я, наверное, по…

Ведущая: «Что натворил? — думаете, — что я натворил? Что я сделал?»

Александр Морозов: Я аж побледнел. Ну, отец Михаил меня ищет. Думаю, все. Что-то я натворил, думаю, а что… Начал, стою, перебираю, может, кому-то здесь что-то не то сказал. И вдруг, смотрю, он ко мне идет, и улыбка вот такая вот. Ну, я так это собрался.

Говорит: «Александр, Вы даже не представляете, как я рад Вас видеть в нашем храме. Я Вас так люблю. Мы с супругой всегда, с матушкой своей, смотрим Вашу передачу, и очень всегда радуемся. И я, — говорит, — всегда мечтал с Вами познакомиться». Вот так. И вот этот самый страшный и суровый батюшка стал… стал моим духовным отцом.

Ведущая: Но суровость-то он свою не потерял все же?

Александр Морозов: Он самый добрый человек на планете.

Ведущая: То есть это было просто обманчивое восприятие?

Александр Морозов: Да, абсолютно. Мы вообще, на самом деле, мало чего в батюшках понимаем. Это сейчас вот, когда начинаешь общаться непосредственно, уже не то, что даже с человеком в сане, сколько с человеком.

Ведущая: Но все равно как-то эта встреча, то, что Вы наконец нашли духовного отца, которого Вы искали, поменяла Ваше восприятие православной веры? Вы по-другому стали относиться?

Александр Морозов: Вот, знаете, может быть, это какая-то гипербола будет, некое преувеличение, но мне… Вот сейчас вот мне уже кажется, что вот было… была какая-то пустота духовная, да? В душе вот, если мы ее представим как какую-то оболочку, шарик какой-нибудь, то там была пустота, пузырь такой пустой.

И отец Михаил мне его заполнил, заполнил. И я всегда знаю, где бы я ни был, что он у меня есть, и что он за меня молится. И это дает еще какие-то силы, это… В любом одиноком состоянии ты знаешь, что ты не одинок, в конце концов. Ну, это как… как, что мама еще жива. Вот… вот отец духовный — это…

Вот я всем нашим зрителям желаю искренне, чтоб они обрели духовного своего отца, потому что это… это удивительное какое-то ощущение, что человек тебя любит по-настоящему, какой ты есть, без каких-то, там, экивоков, а вот какой ты есть, и за тебя молится по-настоящему. Это очень… это очень здорово.

Ведущая: В одном интервью Вы рассказывали о том, что Ваша мама могла сделать аборт, и вообще Вы могли не появиться на свет. Вы вообще как отнеслись к этой новости? Как Вы ее узнали?

Александр Морозов: Ну, я вообще, честно говоря, не очень в это верю почему-то.

Ведущая: Да?

Александр Морозов: Ну, да.

Ведущая: Ну, это мама Вам рассказала?

Александр Морозов: Я, честно говоря, даже не помню. Наверное, может быть, был какой-то разговор, хотя это, может быть, журналисты наврали. Я не знаю, просто не знаю. Но моя мама… Они так ждали Наташку, они ей имя даже дали. Ждали Наташку. Какое… нет.

Ведущая: Девочку хотели.

Александр Морозов: Аборт в те времена… Мама у меня воспитывалась всегда в деревне, в деревне это было не принято, тем более, бабушка… Бабушка бы ей голову оторвала, точно.

Ведущая: То есть это придумки журналистов.

Александр Морозов: Думаю, да. Я этого не помню.

Ведущая: Ждали девочку, а появился мальчик.

Александр Морозов: Да, вот это была катастрофа.

Ведущая: Катастрофа.

Александр Морозов: Катастрофа.

Ведущая: Расстроились родители.

Александр Морозов: Когда, да, мама это в подробностях рассказывает, когда меня, вот этого синего, пищащего ей показали, у нее был шок. Когда она увидела первичные половые признаки…

Ведущая: Где моя Наташка?

Александр Морозов: Где Наташка? Она говорит: «Какой страшный, — она сказала, — какой страшный». Какой уж получился.

Ведущая: Вы сейчас так смеетесь, а Вам не обидно было узнать, что мама хотела дочку, а получился сыночек, так еще и назвали страшненьким?

Александр Морозов: Так УЗИ не было, а мама в шоке. Все просчитано, простить можно, вот. Но, видимо, у меня где-то сидело, что я Наташка-то, что, вернее, я мог быть Наташкой. Потому что, когда мой дядя родной, брат папы, принес на какой-то мой день рождения, небольшой, типа, 5-ти, может быть, 5-6 лет мне исполнилось, он мне принес куклу.

Меня в жизни никто так не обижал. Я рыдал, я весь день проплакал. Я всем… ко всем взрослым подходил и говорил: «Я мальчик, я мальчик. Мне не надо дарить куклы». Это… это трагедия была для меня. Вот это я помню.

Ведущая: Ну, в детстве мы все обижаемся, дети обидчивые обычно.

Александр Морозов: Нет.

Ведущая: Нет?

Александр Морозов: Я нет. Я был удивительным ребенком, мать это рассказывает. «Просто, — говорит, — чтобы увидеть, как ты плачешь, или чего-то просишь, или, там, ну, как себя обычно дети ведут… Ты, — говорит, — исключительный был».

Просто, допустим, если мы, там, приезжали… Я вот… я помню, кстати, мне было годика 3-4, мы приехали на Украину, значит, к моей тетке в город Николаев, и там очень до моря далеко, очень, порядка, там, 7-8 километров надо было пройти.

«И вот, — говорит мама… это тоже помню, она говорит, — как ты это помнишь? — а я помню, вот я… говорит, — давай на ручки». — «Нет, вот я сам». И вот я… вот я до сих пор спокойный и уравновешенный

Ведущая: Вам приходилось когда-нибудь доказывать то, что Вы достойны того, что Вы имеете? Вот вера в себя и вера в Вас окружающих были в балансе или в диссонансе каком-то?

Александр Морозов: Ну, по крайней мере, в школе надо мной только смеялись все, когда… Помните эти сочинения «Кем я хочу стать?»

Ведущая: Ну, конечно.

Александр Морозов: Сначала, понятно, космонавтом, милиционером или пожарным, хотя мой папа, так как он работал на заводе, первое сочинение я написал, что я хочу быть токарем. Ну, мне папа диктовал. Он сказал: «Саня, ты не представляешь, какая это романтика. Стоишь на заводе у станка, и из-под фрезы вылетает стружка всех цветов радуги».

Вот я эту фразу помню. Я про эту радугу написал. Какая романтика — 8 часов у станка? Это дело нужное, безусловно, и это очень уважаемая профессия, но насчет романтики я как-то сомневаюсь. Я был влюблен в девочку, в Алку Борисову. А она написала в своем сочинении, что она хочет стать режиссером.

Ведущая: Так, чтоб поближе к ней быть.

Александр Морозов: И тогда я уже был… на 100% стал уверен в том, что я хочу быть артистом, актером, чтоб у Алки Борисовой сниматься или, там, играть в спектаклях.

И когда я начал говорить педагогам… учителям, что я хочу быть артистом, все надо мной смеялись. Я говорил: «Ну, как? Смейтесь, а я пойду в институт». Они: «Ага, в институт». Там… у меня, там, два хода было — либо тюрьма, либо армия, по большому счету. С моего района других… других…

Ведущая: То есть Вы такой прямо вообще отъявленный хулиган, что ли?

Александр Морозов: Ну, да. А по-другому у нас там не выживешь. Это отдельная передача, эти страшные истории про детство. Ну, и благополучно я закончил школу… Вернее, я не закончил, меня выгнали, просто поставили везде, там, тройки, чтоб меня уж совсем, там, и сказали: «Морозов, только уйди, пожалуйста».

Я ушел, ткнул в первую попавшуюся профессию в училище — монтажник наружного трубопровода, электросварщик ручной сварки. Кстати, если что, недорого.

Ведущая: Обращаемся.

Александр Морозов: Недорого, да. Недавно товарищу гараж сварил. Опыт есть. Так вот, выучился на сварщика, получил красный диплом и в институт поступил с одним экзаменом, сдав специальность режиссура. Я на режиссера учился. Вот как-то все так хоп-хоп-хоп, но до института, в принципе, никто не верил, что я могу из своего социума куда-то…

Ведущая: Ну, Вас это тяготило? Вам хотелось доказать, что, нет, я вообще-то могу, я артист?

Александр Морозов: Доказывать — нет. Я никогда в жизни никому ничего не доказывал.

Ведущая: Просто это было Ваше естество, и Вы понимали, что Вам комфортно в этом?

Александр Морозов: Я хотел только этого. Была одна цель — я хочу быть артистом. Все, иного мне не дано. Я даже не рассматривал какие-то другие варианты. А доказывать — смысл какой? Надо делами доказывать.

Ведущая: А что у Вас сохранилось из Вашей хулиганской юности? Вот это озорство — оно в чем сейчас проявляется? Вот это улыбка! Вот это смех!

Александр Морозов: Я сейчас и «по фене» могу вам, что хочешь, сказать.

Ведущая: Да Вы что?

Александр Морозов: Да.

Ведущая: Все помнится? Все свежо?

Александр Морозов: Ну, да, мы…

Ведущая: Нет, то есть, ну, натура не поменялась? То есть хулиган?

Александр Морозов: Да нет, конечно. Хулиган до сих пор все равно, хоть спокойный.

Ведущая: Да? Да?

Александр Морозов: А внутри-то сидит этот… Он хоть и маленький стал, но страшный.

Ведущая: А как Вы чувствуете, Бог хулиганов любит?

Александр Морозов: Хулиган хулигану рознь. Ну, если ты набил морду негодяям за то, что они обидели девочку, это же хулиганство. Я думаю, таких Бог любит. А вот если ты, наоборот, обидел девочку, вот таких, наверное, не очень. А я всегда был в числе первых.

Ведущая: Вы рассказывали, что Бог Вас спас от наркотической зависимости.

Александр Морозов: О, Господи. Думал, хоть здесь эту тему обойдем.

Ведущая: Ну, просто я не хотела бы обсуждать конкретно эту тему, но молитва и обращение к Богу — оно помогает укрепить и веру в себя? Потому что без веры в себя невозможно сделать.

Александр Морозов: Ну, наверное, да. Но это уже как бы на втором плане. Тут все-таки надежда на Господа, потому что сам ты, к сожалению, из-за этих неполезных средств становишься не совсем адекватным человеком, и полагаться на себя очень опасно.

Поэтому тут абсолютно полное доверие к Богу, как бы даже растворение в этом во всем. Отключить голову и вот с открытой душой просить, молиться, причастие. В общем, какие-то такие вещи. А как-то проанализировать, как-то вот пощупать, рассказать поэтапно, что происходило, или что надо делать…

Ко мне последнее время, после вот этих передач, где это вышло наружу, меня просто попросили об этом рассказать. Я не хотел, просто рассказал только потому, что меня убедили, что это, может быть, кому-то поможет. Только из-за этого. Потому что это не самая красивая страница в моей жизни. Зачем? Но меня вот убедили, и я решил, ладно, я об этом расскажу. И мне звонят женщины-матери.

Ведущая: У которых дети страдают…

Александр Морозов: Да. Я, чем могу… ну, наверное, нельзя сказать, что помогаю, да? Кто я… кто я такой, чтобы, там, советовать или еще чего. Медицинского образования у меня нет, духовного тоже. Ну, что я знаю, то я… тем я и делюсь, в общем-то, то, что я прошел. Я не знаю, помог кому-то, не помог, ну, это… Дай Бог, конечно, если помог.

Ведущая: Александр, а как Вы чувствуете, вот это доверие Богу — оно вознаграждается в конечном итоге? Потому что иногда очень сложно довериться Богу. Хочется сопротивляться и делать по-своему.

Александр Морозов: Ой, со смирением у меня проблема большая, большая. Я, я, я. Я сам, я справлюсь, я справлюсь. По башке иногда получишь, понимаешь, что нет, надо было не так, или хотя бы с батюшкой посоветоваться. Ну, есть, есть, грешен, да. Все думаю, что сам могу. А ничего не могу.

Ведущая: Все мы немощные, слабые. Александр, наша программа называется «Слово». Есть ли какое-то слово, быть может, слова, которые являются определяющими в Вашей жизни?

Александр Морозов: Да. Ну, можно сказать, что это лозунг, девиз моей жизни, самое красивое выражение, фраза, которую я, вот не знаю, я ее чувствую сердцем, душой, вот… вот моя фраза: «Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы». Вот для меня в этом вообще все — вся вселенная, все мироздание, вообще все. Она всеобъемлюща абсолютно.

Ну, и, конечно, любовь. Я вот не знаю, вот тоже Господь меня наградил, я вот всех люблю. Ну, вот даже, может быть, кого-то я могу и поругать, осудить могу, в основном в профессии, а я все равно люблю. Вот жить люблю, людей люблю, животных люблю, ну, всех. Вот Вас люблю очень.

Ведущая: А я Вас.

Александр Морозов: Операторов всех люблю. Все… вот все мне рукой машут, вот всех люблю.

Ведущая: Александр, я уверена, что Вы получаете эту любовь в ответ во сто крат от ваших зрителей…

Александр Морозов: Это правда.

Ведущая: …и от тех бабушек, которые всегда Вас ждут в Вашем храме. Спасибо Вам большое за эту беседу. Вот сегодня мне понравилось, что вот за этой сценической комичностью удалось еще разглядеть Ваш такой жизненный драматизм немного.

Александр Морозов: Спаси Господи.

Ведущая: Спасибо Вам большое за Вашу открытость. Спасибо большое. С вами была программа «Слово». Увидимся на телеканале «Спас».