Полный текст программы

Ведущая: Наша сегодняшняя героиня уверена, что чудеса сбываются. О них и не только мы поговорим с актрисой театра и кино Аллой Мещеряковой. Алла Дмитриевна, здравствуйте!

Алла Мещерякова: Здравствуйте.

Ведущая: Я знаю, что в этом году Вы отмечали юбилей, именно поэтому с Вами я бы хотела поговорить о времени в его разных проявлениях, и, главное, о Вашем ощущении времени. Вы знаете, как говорят: «Часы идут, время бежит, а годы летят». Когда Вы почувствовали, что время сменило ход на бег?

Алла Мещерякова: Да, наверное, с одной стороны. А с другой стороны, я даже вот ехала к вам и думала, вот, ну, мне такое, может быть, послано вот, что я сейчас живу как-то без суеты, вот, и без этого бега.

Так сложилось, что обстоятельства жизни, и мы как-то очень вот с мужем проживаем такую жизнь, которой вот у нас не было из-за нашей вот бурной жизни. Потому что мы оба кинематографисты, и всегда он в дом — я из дома, и наоборот.

Ну, у нас вот были дети, и поэтому мы передавали их из рук в руки, и иногда даже, однажды я посчитала, в году мы так… ну, просто такое мизерное количество вместе проводили, а сейчас вот мы можем обо всем поговорить, все вспомнить.

Вот муж написал книгу, она касается его жизни, конечно. Я очень рада, что он писал все про то, что вот он знает, что он прошел, про свои впечатления. Потому что жизнь, в общем, у кинорежиссера, он документалист-кинорежиссер, она, конечно, необыкновенно разнообразна. И он иногда говорит: «Я даже не понимаю, неужели это со мной было?» Такое впечатление, что он прожил много-много жизней, вот.

Но у актеров тоже свои интересные вещи, но, тем не менее, мы, конечно, жили очень быстро. Про мужа я всегда говорила — он не просто вперед идущий, а вперед бегущий. Он был очень энергичный человек, очень много успел, я считаю, в своей вот профессии.

И как-то вот… И то, что вот он сейчас написал эту книгу, потому что она вернула меня вот в нашу с ним ВГИКовскую жизнь, потому что мы в одно… в один год с ним поступили в институт. Мы не…

Мы познакомились только, вот я уже знала абсолютно всех людей, всех его друзей, и никогда не видела его. И когда мне упоминали про него, я говорила: «Вы мне говорите неправду. Его вообще… Вы его выдумали, такого человека нет, я его никогда не видела». Вот.

Мы поженились в конце 1962 года, вот мы живем уже 56-й год вместе. Он меня иногда называл Алешкой, я его медведем звала всегда.

Ведущая: Почему медведь?

Алла Мещерякова: Вот так как-то Алешенька, Алеша, почему-то, я не знаю. Меня вот, например, сестра всегда звала Аленушка, всегда, а вообще меня зовут Алла.

Меня мама, это тоже интересная очень история, мама моя была очень интересным человеком, она… Нам… Трое детей у нее было, она вот все наше… отдала нам, ну, как бы не реализ… не реализовалась вот как бы в своем деле, которому она училась и могла бы тоже что-то сделать.

Она очень любила кино и очень любила театр, и, когда была беременная, она была… В Москве была такая… во время войны был такой спектакль «Альбина Мигурская». Это по рассказу Толстого Льва «За что?» И она была беременная и посмотрела… Она… Она говорит: «Я даже несколько раз смотрела этот спектакль», — так ей понравился этот спектакль.

И когда я должна была родиться, она попросила мужа, который пошел меня записывать, моего папу, Дмитрия Петровича, чтобы меня назвали Альбиной, а он забыл. Он помнил, что на букву «А».

Ведущая: Поэтому Алла.

Алла Мещерякова: А мама была очень строгая, и он ее немножко побаивался.

Ведущая: Побаивался.

Алла Мещерякова: Поэтому он думал, как же ему быть. И, в общем, в результате он меня записал Аллой, чему я была, кстати, очень рада.

Ведущая: Да?

Алла Мещерякова: Мне… Ну, так, уже когда я росла, мне казалось, это та… таких имен не было вокруг, никаких Альбин не было, ну, в моем детстве, и поэтому мне казалось…

Я вообще была очень скромная девочка, мне казалось, что если бы я… так меня звали, мне было бы очень тяжело общаться и все. Но, несмотря на свою скромность, я очень была… как Вам сказать… Вот, ну, я очень любила, но не выступать, но родители любили, чтоб я выступала. Потому что, как только собиралось 2-3 человека, я в центре, и я обязательно что-нибудь читала, или пела, или танцевала.

Ведущая: Было понятно — будущая актриса.

Алла Мещерякова: Ну, во всяком случае, только из уст окружающих я поняла, что есть такая вот профессия, и что, в общем-то, меня как бы туда… И я подумала, почему бы нет, раз люди так верят в меня? И вот в результате я вот это вот, действительно…

Знаете, какое чудо происходило? Я потом, когда вот началась перестройка, когда очень многое поломалось, появилось такое сложное время, когда появились фильмы об актерах, которых… Такие нехорошие вещи о них рассказывали, в основном, неправду. Я очень многих из них знала, актеров. Нельзя так мазать людей черной краской или, там, белой, там.

Вообще, все… человек — это сложное такое… мир сложный, поэтому я вот… Во время перестройки я поняла, что, если бы вот я сейчас поступала бы, я бы уже ни за что бы не захотела стать артисткой, ни за что. А вот тогда, когда к моим родителям приезжали родные повидаться, это было не так часто, или заходили друзья, это тоже было не так часто, и они были такие уставшие, они много работали, у них была тяжелая жизнь послевоенная.

И когда я вставала на стул, меня подсаживали, и я что-то им рассказывала, и они смеялись, и у них становились такие лица! У них расправлялись их морщины, и у них… Они вот как бы вот в каком-то необыкновенном месте, на ко…

Ведущая: Отдушина это называется, отдушина.

Алла Мещерякова: …на концерте на каком-то находится. Им было так хорошо! Я понимала, что происходит, понимаете? Вот это… Я понимала, что артист — это вот человек, который может вот такое сделать, так изменить. Приходили люди уставшие, на что-то успели пожаловаться, что-то, там, у них болит, а тут они сидят — у них все хорошо, и им хорошо очень.

И вот это вот я сохранила, мне это было всегда очень важно. Всегда, когда я какую-то роль получала, когда я читала сценарий, я всегда думала о том, что бы вот можно было в этой роли сделать такое, чтобы хорошо было тем, кто будет смотреть этот фильм.

Ведущая: Алла Дмитриевна, а ведь время, категория времени тоже входит, как мне кажется, в круг религиозных вопросов, потому что именно временем мы исчисляем нашу жизнь здесь, на земле. И в Евангелии мы тоже читаем о времени.

Например, когда Христос сотворил свое первое чудо в Кане Галилейской на свадьбе, Он говорил, что: «Мой час еще не пришел», — когда Богородица попросила Его претворить воду в вино. И тогда Он сотворил это первое чудо, и все стали свидетелем этого чуда.

Я знаю, что в Вашей жизни тоже случались чудеса, но ведь важно эти чудеса видеть, замечать, и это невозможно сделать, пока ты не обратишься к Богу. Вот у Вас когда это произошло? Когда Вы начали видеть чудеса, сотворенные Богом, в Вашей жизни, в жизни близких Вам людей?

Алла Мещерякова: Вот я говорю… про маму вам рассказала. У меня была бабушка с таким чудесным именем — Анисья. Вот так случилось, что моя дочка, слушая о моей бабушке, когда у нее родилась девочка вторая, первый был мальчик, она назвала ее Анисьей. Мне было это очень приятно. Она не… не говорила мне, она сама, это было ее решение.

Потому что моя бабушка Анисья — она была глубоко верующим человеком. Она была неграмотная, можете себе представить? Она была с 1880 года рождения, и она была крестьянкой, в деревне жила.

Она была неграмотная. Она, когда работала уже в Москве, она ставила крест, когда получала зарплату, но она научилась читать. И я всегда видела, перед ней открыты Четьи-Минеи, Часослов. Вот все эти книжки непонятные, на непонятном нам языке, она выучилась читать и читала, потому что она такой была человек, деликатный очень.

Она не могла кого-то просить, чтобы ей… Она вот, раз это надо, то она это делала. И вот она нас в детстве всех… всех покрестила и всех водила в храм. И мы причащались до того времени, пока мы не пошли в школу, и нам сказали, что такое религия.

И мы пришли и бабушке сказали: «Бабушка, а Бога нет, и религия — это опиум для народа. Нам так учительница сказала». Она сказала: «Ну, и ладно, сказала учительница и сказала». И она не стала с нами бороться, она не стала говорить, что у нас плохая учительница. Она не захотела рвать наше вот сердечко.

Она своей жизнью, вот всей своей жизнью… Она два раза в день ходила в храм, утром и вечером, каждый день, и молилась утром и вечером каждый день. И мы это видели. Мы жили в 14-метровой комнате, нас было там 6… 7 человек, потому дедушка умер, 6 человек, и мы все это видели. Вот у меня был пример, что такое христианка.

И вот Вы меня спросили про чудо. Вы знаете, мы ее очень любили, очень. У них были не очень простые с бабушкой отношения, с мамой с моей у бабушки. У бабушки в младенчестве умерло семеро детей, а было 9 человек. И, видимо, вот этот момент похорон своих братьев и сестер, и общественное мнение, которое всегда есть, всегда кто-то скажет… вот, кто-то повинили, может, ее, я не знаю, я никогда у мамы не спрашивала, что случилось, почему, что она не может ей простить.

Маму переехало колесо истории как… так же, как и нас, вот в вось… в 90-х годах. Она была атеистка, она как бы, ну, вот… Она Бога из своей жизни убрала, но она всю жизнь говорила: «Это было на Пасху, это было на Рождество, это на Сретенье». Она никогда не употребляла других.

То есть вот все, что было, до 18 лет в ней было, пока вот не случилось это вот тоже, когда ей кто-то объяснил, что это все не так. Поэтому мы… Вот у них хватило ума, и у той, и у другой, нас не разделить, они не брали нас к себе в союзники. Мы любили и бабушку, и маму, но у нас как бы вот это мама, а это бабушка.

И вот когда бабушка почувствовала себя плохо… Я ее никогда не видела больной, лежащей — никогда. Она… ну, типа, может быть, инсульта. Она слегла, у нее пропала речь. Вызвали врача, врач сказал, что это очень серьезно, что возраст очень серьезный, и она должна умереть. Ну, вроде как, ну, можно, чтоб мы готовились к худшему.

Но это же невозможно — готовиться к худшему. Я была старшеклассница, и сестра была… Мы с ней… там, у нас было 2 года разницы. И это невозможно было поверить вообще, вместить это все, и, тем не менее, это очень быстро случилось. Ей стало плохо, мы вызвали «скорую помощь». Пришла врач, констатировала смерть. И вот в этот момент, Вы знаете, я просто даже вот…

Ведущая: Тяжело говорить.

Алла Мещерякова: …и вспомнить не могу. Мы вот, девочки… Мы не были маленькие девочки, но мы были еще девочки. Мы просто бросились на колени и взмолились, и стали говорить: «Господи, она Тебе всю жизнь молилась, она так Тебя любила! Не забирай ее от нас, мы не можем, мы не можем, мы так ее любим! Мы не сможем без нее жить».

Представляете? Вот просто такой был выброс, просто необыкновенный, и она ожила! Вы можете себе представить? Ну, она не…

Ведущая: Ожила?

Алла Мещерякова: Уже сказали — умерла, уже справка была выписана, что она умерла, уже зеркало подносили — никакого дыхания не было. По-своему уже вот мы, прежде чем вот… Мы не поверили, и она прожила еще… Ну, около 10 лет она еще прожила. Можете себе представить?

Умерла она тоже очень удивительным образом. Она вообще-то до 85 лет дожила, но она была все время на своих ногах. Она все делала за себя, такая вот была женщина. Но она говорила иногда: «Я так устала жить! Господи, — она говорила, — Ты забыл, что ли, про меня? Возьми меня к Себе. Я так хочу уже к Тебе, вот хочу».

И, представляете, она умерла на Вознесение, 28 мая 1965 года, в селе Вознесение. Это не был… Совхоз «Вознесенский», село Вознесение. Не Карла Либкнехта, не Розы Люксембург. Каким-то образом не переименовали, застряло в Калужской области такое село. И вот это село Вознесение, можете себя представить вот  так, в день Вознесения! Вот Он ушел и взял ее с Собой.

Ведущая: Алла Дмитриевна, ну, вот та история, которую Вы сейчас рассказали, она просто поразительна, потому что ты воочию видишь силу молитвы, и что Бог тебя слышит, и не просто слышит, а отвечает твоим молитвам.

Но очень важно эту веру пронести сквозь время и в каких-то случаях даже научиться примиряться с Богом, смиряться с Его волей. У Вас когда-нибудь были в жизни ситуации, когда Вы что-то очень сильно хотели, но Бог Вам этого не давал, до поры до времени, а может быть, и вообще не отвечал на это? Вот Вы в такие моменты никогда не теряли веру в Бога?

Алла Мещерякова: Нет, нет. Вот, знаете, может, так получилось, что в моей жизни был Бог все, а в жизни моей бабушки я всегда понимала, вот просто понимала и видела это, что это что-то… Вот у меня никогда не было вот ощу…

Мне иногда говорят: «Когда вот случилось, что ты, там, предположим, вот…» Ну, я могу сказать — когда я встала на колени впервые, когда я стала молиться, но это не означает… Я всегда жила… я всегда знала, что Он есть, всегда, потому что Он был у моей бабушки, она жила с Богом, всегда с Ним, и она жила как настоящ… вот как христи… как должны жить люди, поступки она такие совершала. Вот она была для меня как бы вот…

Вот это я понимала, вот это вот — вот это так, а это ничего общего не имеет, потому что жизнь — она же разная, разнообразная и по-разному. У бабушки тоже были вещи, в которых она каялась, в которых она всегда просила прощения и говорила…

Она не могла поступить по-другому, потому что речь шла о жизни и смерти, потому что нас было трое маленьких детей, внуков ее, у мамы, вот. А ничего не было, вот надо же было кормить как-то семью, и мама ночами вязала.

Она за ночь вязала кофту, она потом это… Ей платили нитками, вот за работу давали шерсть. Вот она вязала из этой шерсти кофты, и она эту кофту меняла на продукты. И вот приходилось иногда, как бабушка говорила, спекулировали, там, то ли мылом, ну, что-то вот продавали не… не…

Она знала, что это нехорошо, но она не могла, она как бы была вот… Она просила прощения за это, но она это делала, потому что она это делала не для себя, а для того, чтобы мы не умирали с голоду, чтобы мы жили. Мы, в общем, так вот ничего с этим…

Она вот меня крестила в храме Хрис… Петра и Павла на Яузской, и так получилось, что она рассказывала это… и крестная меня… У меня моя крестная дожила до 91 года, и она помнила тоже это все. И я вот тоже ее просила… У бабушки…

Когда бабушка была жива, я не успела подробности… вот не все успеваешь спросить, а вот у крестной я уже успела. Я была очень довольна, что она мне рассказала. Она была ближайшей, самой близкой, дорогой подругой мамы моей, Варвара ее звали.

И вот они с бабушкой пошли в храм в этот, и в этом храме крестили только младенцев, взрослые никто… все были крещеные. И было очень много младенцев. Она говорит: «Такой очень большой кружок вокруг купели с… с крестными матерями, которые держали детей».

И когда батюшка все прочел и сказал: «Ну, начинаем», — моя Варвара, крестная Варенька, она со мной шагнула. И, как сказала бабушка ей потом: «Варька, какая ты молодец! Какая ты смелая! Ведь ты нашу Аллу… в незамутненную купель батюшка ее опустил. Она ведь счастливая будет».

Вот такое суеверие существовало. Я теперь знаю, что это суеверие, но с детства я знала, что мне как бы было счастье вот даровано вот этим вот обрядом. Меня покрестили и в незамутненную купель опустили, потому что Варька оказалась очень смелая. Она шагнула, и первая.

Я вот насчет первого была всегда очень… Я вот уже говорила, что я вот… Как ни странно, очень многие актеры застенчивые, и, преодолевая свою застенчивость, становились актерами. Вот я пошла записываться…

Тогда не было никаких книг дома, ну, было очень мало, потому что негде их было даже держать, маленькие комнаты были. Даже то, что было, я помню, мы отправили на целину, «Войну и мир», например, Толстого. Когда сказали: «Надо на целину книги отправлять», — все четыре книжки были отправлены, вот.

Но я хочу сказать, что я очень любила читать и много времени проводила в читальном зале библиотеки. Но, когда мне в библиотеке, я пришла записываться, сказали, что надо взять справку из домоуправления, ну, мне было сколько? Ну, 7 лет, 7. Ну, родители уже…

Мы были абсолютно самостоятельны. Конечно, они на работе, никто со мной не пойдет за справкой, надо было идти самой. Это было очень страшно. Я помню, я вошла, с большим трудов преодолея… преодолев, постучала.

Мне сказали: «Войдите», — я вошла, стала около двери. Мне говорят: «Что тебе, девочка?» Я сказала: «Мне записаться». — «Куда тебе записаться?» — «В библиотеку». — «Говори громче. Как твоя фамилия?» — «Мещерякова».

Ну, записали. Пришла в библиотеку, меня за… взяли формуляр, заполнили его, говорят: «Ну, вот, Печникова, теперь ты у нас абонент, вот ты у нас здесь… все». Я говорю: «Я не Печникова». — «Как — не Печникова?»

Ведущая: Мещерякова. Запомните эту фамилию.

Алла Мещерякова: Выяснила… И пришлось второй раз идти туда и говорить, что я… вот другая у меня фамилия. «Что ж, — говорит, — ты так тихо говоришь? Да ты говори громче». Вот так вот… Мне даже дома иногда говорят… называют по этой фамилии, если какой-то момент подходящий…

Ведущая: Печникова, если что.

Алла Мещерякова: …говорят: «Ну, Печникова, что Вы хотите?»

Ведущая: Алла Дмитриевна, мы сегодня говорим, так или иначе, о времени, а у времени есть очень удивительное свойство — оно может проходить рядом, может проходить мимо, но всегда это время проходит сквозь нас.

Какие времена формировали Вас как человека, как женщину, как актрису? Какие периоды отложили какой-то след в вашей жизни?

Алла Мещерякова: Ваш вопрос я так поменяю. Вот есть какие-то события, и есть какие-то люди, которые очень подействовали, которые… Я как-то вот всю жизнь училась. Мне Господь посылал очень интересных людей в жизни, самых разных, вот, и я… Это произошло вот…

Я училась во 2-м классе, опять же, вот мы были очень самостоятельные, и девочка в моем классе сказала мне: «Мы с тобой пойдем и запишемся во Дворец пионеров, в кружок художественного слова». Ну, я сказала… Как я могла ей сказать: «Я не хочу, и я не знаю, или, там, под…

Она сказала это так… А она у нас всегда читала стихи, когда выходила в классе, она говорила: «Самуил Яковлевич Маршак». Было такое впечатление, что она лично знакома с Самуилом Яковлевичем Маршаком, поэтому просто мы всегда восхищались ей.

Мы не могли запомнить особенно, там, кто написал стихотворение, еще название запомнишь, а она все знала. Поэтому, когда она мне это сказала, я сказала: «Да, мы пойдем и запишемся». И мы записались, и нам сказали: «Приходите осенью, — мы записались весной, — осенью занятия кружка».

Она об этом и не вспомнила, а я, как же, меня же ждут. И я поехала. Вот моя… мой путь во ВГИК проложила такая вот дорога необыкновенная. Это был не кружок, это была студия художественного слова.

Ведущая: Ведь это тоже не просто так происходит. Значит, на то была воля Божия. И вот, знаете, я думаю, что православие можно понимать как совокупность знаний, вероубеждений, но еще православие — это и образ жизни.

Вот в Вашем случае православие для Вас — это теория или все-таки практика, та дорога жизненная, которой Вы следуете? К сожалению, когда человек что-то получает в своей жизни, то он забывает, благодаря чему, или благодаря кому у него это есть, поэтому, как мне кажется, нет той ценности, которая должна быть. Алла Дмитриевна …

Алла Мещерякова: Можно я, Инночка моя дорогая? Потому что я понимаю, что время идет, скоро закончится наша передача. Я просто вот по просьбе принесла фотографии, у меня там… Я просто хочу сказать, что у меня двое детей, я счастливая мать. У меня дочь старшая и сын, и у них сейчас дети, мои ненаглядные внуки. Они…

Я их всех принесла, потому что два мальчика — это вот дети моего сына. Владимир — названный как мой муж, в честь его, и Дмитрий — вот в честь моего папы назвали, Дмитрий. Мне очень приятны такие чудесные имена — Митенька и Вовочка.

А у дочки у меня через 9 лет дети: Аркадий, старший, потом Анисья — в честь моей бабушки, и Мария, потому что она родилась на Марию Магдалину, поэтому уже никто не думал, как ее назвать.

Я хочу Вам рассказать, я про них про всех писала, я участвовала в их… помогала немножко растить, и я писала, у меня были натазмы, федязмы, арказмы, записки об Аниське и, значит, мариазмы или марусизмы.

У меня… Они необыкновенные, все разные, все очень, я их очень люблю. Они хорошие ребятки, уже двое в универси… университет за… одна учится, другой закончил.

Ведущая: Алла Дмитриевна, а Вы смогли передать свою веру детям и внукам? Помните, мне рассказывали, как бабушка вселяла в Вас веру своим примером.

Алла Мещерякова: Они… они все получили, они все получили гораздо раньше.

Ведущая: Вы тоже были для них примером?

Алла Мещерякова: И это было чудесным образом тоже совершенно. Я хочу рассказать вам как раз про нашего внука — Аркадия, который был маленький, и который шел с моей сестрой вдоль дома многоподъездного, в котором она находился с родителями. Они жили у родителей мужа моей дочери.

И когда он проходил мимо подъезда и видел сидящих на лавочке кого-то, он говорил «здгавствуйте» громко, и там поворачивались, узнавали его, то ли просто говорили «здравствуй, мальчик», или просто говорили «здравствуй, Аркаша».

И так подъездов 8 они прошли, пока до своего не дошли подъезда. И сестра ему говорит: «Аркашенька, дорогой мой, ты, что, всех знаешь? Ты так… я вижу, так всем приятно — ты здороваешься». Он говорит: «Нет». — «Ну, ты такой молодец. Хорошо, что ты со всеми здороваешься». — Да, — он сказал, — хочется все-таки в гай-то попасть».

Ведущая: Алла Дмитриевна, но ведь Вы тоже героиня, о которой можно говорить, применимо к любви. Вы вышли замуж в 19 лет, и, как Вы сказали, 55 лет, 56-й год уже пошел, Вы вместе со своим супругом. Это благословение ведь Божие — найти такого человека, с которым можно пройти такой долгий путь.

Алла Мещерякова: Инночка, мне очень повезло, моя дорогая. Это… это просто вот… это просто повезло. Я встретила очень хорошего человека, я сразу это поняла. Я была ма… глупенькой, 19 лет.

Я молчала все время, когда мы с ним встречались, потому что я понимала, если я открою рот, то он, такой умный, поймет, какая я глупая. Такой есть стишок сейчас хороший, я его знаю, раньше я не знала: «Я сегодня помолчу, я понравиться хочу». Вот я тогда хотела понравиться и поэтому молчала.

Но я хочу вам сказать, то вот любовь, любовь — это вот так вот вышло. У нас дома это было, у нас хорошая была семья, любящая, хорошая была семья, полная семья. Папа с мамой прожили тоже вместе. Я…

Мы любили друг друга, вот с сестрой мы всю жизнь прожили в любви. И у меня так сложилась моя вот карьера, если можно назвать мое… мое участие в кино карьерой, она… Мне доставались все время… все время я играла жен, понимаете?

У меня все время была… был муж, причем один лучше другого, один изумительнее другого артист. Я была женой Любшина, Дурова, Баталова. Когда я была женой Баталова, я подумала, этого не может быть, чтобы я…

Меня мой однокурсник, Родион Нахапетов, пригласил меня, сказал: «Алла, ты должна быть очень красивая». Я сказала: «Ну, зачем же? Ты возьми кого-нибудь». Он сказал: «Нет-нет-нет, ты должна быть очень красивая, потому что весь… вся суть в том, что у моего главного героя…» — которого почему-то он не играл, я удивилась сначала, но, когда узнала что он — Баталов, я согласилась.

Он… У него любовь… А у него жена и трое детей, и я должна была играть жену, у нас трое детей. И роль практически не была написана, ну, никак. То есть, вот есть жена, вот она, там, эти слова говорит, вот эти слова, а знает она, что случилось в ее жизни, на самом деле? Не знает.

И все это надо было обязательно найти, изобрести, вот этот перечитать цветок засохший, безуханный, и все про нее узнать, и все это… А там, может быть, это ничего никто и не заметит, а на самом деле, все очень заметно, Инна. Вот когда человек читает стихи и не видит ничего, он плохо читает стихи.

Я была женой Золотухина в «Трех картинах». Он играл милиционера Сережкина, а я… Ну, самая известная картина — «Хозяин тайги» из-за Владимира Семеновича Высоцкого, ну, в принципе, фильма было три.

Я там тоже играла любящую жену, я там поила его молоком из крынки. Когда он выпил на репетиции крынку молока, он сказал: «Ребята, вы что? Сколько здесь литров входит?»

Ведущая: Алла Дмитриевна, но одно дело — быть женой на экране, а другое дело, совершенно другое дело, быть женой, любящей, заботливой, в жизни. Вы венчались со своим супругом, Владимиром Федоровичем?

Алла Мещерякова: Ну, а как же? Если есть, за что, если вот такой выбор замечательный произошел, если такой прекрасный человек Богом послан был. Потому что, как я сейчас знаю, я из ваших тоже… вашу передачу глядя, что имение ты получаешь от родителей, а вот браки совершаются на небесах.

Вот так было, видите, вот так было суждено, чтобы мы встретились, и чтобы мы прожили долгую-долгую жизнь, чтобы мы… продолжение чтобы у нас было такое.

Вот муж в книге тоже пишет: «Если бы я не поступил во ВГИК тогда, не было бы моей прекрасной семьи, не было бы моих прекрасных детей, долгожданных внуков.

Ну, так вот сложилось, так… Это большое, это действительно очень… Ну, как? Только Бога можно благодарить, больше… И я… и я и благодарю.

Ведущая: Алла Дмитриевна, а в каком храме Вы себя наиболее уютно чувствуете? Какой Ваш храм?

Алла Мещерякова: Я могу сказать, куда я ходила, потому что сейчас из-за болезни мужа я не могу. Валаамское подворье — вот это все мое родное.

Еще я хожу иногда, вот сейчас мы ездим с мужем, я беру такси, и мы приезжаем в Ирининский храм, это в Ирининском переулке, район Бауманский. Там храм императорский, он… в нем 6 приделов, необыкновенной красоты. Он сейчас восстанавливается, там белорусское подворье.

Но вот я… мои дети туда переехали жить, они недалеко, они тоже ходят на службу. Я… Мы подгадываем, чтобы вместе, на одной… Они нам немножко помогают, потому что муж колясочник, и, в общем, это… И это вот раз в месяц мы стараемся обязательно попасть, обязательно, на службу.

И вот… Ну, это вообще, вы знаете, ведь наша профессия такая, что мы знаем, что такое симпатии зрительские, вот что такое радость внутренняя, испытанная от чего-то, что хорошо получилось, например, или кому-то это нравится, кому-то… для кого-то это хорошо.

Но вот та радость, которую испытываю я, во всяком случае, на Литургии, я не могу сравнить ни с чем. Вот я благодарю, конечно, бабушку мою, которая нас вот смогла вот своим… своей жизнью… Она умерла, мне было 22 года, это такой се… Она молилась до последнего, и, думаю, что это тоже было причиной того, что… Вот она…

Ей очень нравился мой муж, Володя. Она говорила: «Он очень хороший человек, очень», — а я ему… ей говорила: «Бабушка, вот он некрещеный». Она говори: «Он? Нет. Нехристи такими не бывают», — вот она так говорила.

Она простой была человек, и, можете себе представить, когда в 50 лет он получил от мамы, письмо от своей мамы, у него была еще жива мама, которая написала, что умерла Ульяна Ивановна, жена ее брата родного, который погиб на фронте, и которая ей на смертном одре сказала: «Маша, я так перед тобой виновата.

Прости меня. Я так любила твоих детей, а Вовочка так болел, и я тихонько от вас, — они коммунисты были оба, — покрестила его, и так боялась, что вам это может повредить в вашей жизни, в вашей работе. Прости меня».

И она написала нам радостное письмо, что Володя крещен, и Володя не знал, что… И я поняла, бабушка как насквозь видела, знала, что он крещеный, оказывается. Вот так вот. Так что нет, столько, просто столько много необыкновенного. Жизнь — она это не только профессия, все… везде все как бы какие-то темные стороны, светлые стороны.

И, конечно, я иногда думала о том, что вот все-таки она сложилась, творческая даже, потому что есть роли, которые я очень люблю, и которые… Вот один раз в Выборге, в храме Преображения, он всегда проводится — этот фестиваль, на пост Успенский и на Преобра… там Преображенский храм.

Это так приятно — ходить вот, когда праздник Преображения, ты стоишь в этом храме, эта Литургия идет вообще в праздник престольный. И ко мне подошла женщина одна и сказала, что она просто очень хорошо относится вот к фильмам, в которых я снималась, и что она даже до сих пор, она говорит: «Сейчас я не смотрю вообще телевизор, но если по программе Ваш фильм», — мне говорят об этом мои близкие, я смотрю сижу.

А недавно в аптеке какая-то… прямо у нее такие глаза были, она говорит: «Это Вы?» — я так, Боже мой, куда деться-то? Я… я думаю, кого же… Я уже думаю, уже узнать нельзя. Я ей говорю: «Я…» — вроде как «простите меня».

А она мне говорит, знаете, какие слова? Это не ко мне относится, только к кино относится. Она говорит: «Что Вы? Что Вы? Ведь после Ваших фильмов хотелось жить, и хочется жить, понимаете?»

Я знаю, что советские фильмы очень любят зрители. Недаром их показывают и по большим праздникам, и песни поют не те, которые написаны сейчас, в это вот свободное время, а те, которые были написаны тогда, необыкновенные.

И все говорят, вспоминают о душе, говорят, что в тех фильмах, в тех песнях душа была, и, как исполняли, была душа. Я ничего не хочу сказать плохого о теперешнем, ничего. Я совершенно… я очень люблю многих актеров, и теперешних актеров, и теперешнее кино есть, которое мне очень нравится. Но просто я хочу сказать о том, что вот как зритель говорит, как он…

Ведущая: Алла Дмитриевна, и мы Вам благодарны за Ваше участие в этих фильмах, которые мы все любим, а так я лично благодарю Вас за то, что Вы были сегодня в нашей студии. И, хоть Вы признались, что Вы не любите о себе говорить, нам было приятно послушать о Вас и от Вас, и о всех тех чудесах, которые случались в Вашей жизни. Спасибо Вам большое.

С Вами было «Слово». Увидимся на телеканале «Спас».