Полный текст программы

Ведущая: Здравствуйте. Это программа «Слово», и я, Наталья Москвитина, и моя сегодняшняя гостья Анфиса Резцова — российская и советская биатлонистка и лыжница. Ее еще называют «королева биатлона». Анфиса, здравствуйте!

Анфиса Резцова: Добрый день!

Ведущая: Очень необычное имя, как из сказки. Я знаю, что и назвали Вас тоже… с этим связана целая история.

Анфиса Резцова: Ну, имя необычное, и я, наверное, горжусь этим именем, потому что оно достаточно редкое, вот. Но первоначально, при… как бы при рождении меня назвали Верой, потому что у мамы… Маму зовут Нина. У мамы сестра Надежда родила буквально двумя годами раньше, передо мной, дочь, назвала Любовью. И, так как мы жили одной семьей — и мамины дети, и сестры дети, и меня решили вот как бы Вера, Надежда, Любовь…

Ведущая: Не хватало Веры.

Анфиса Резцова: …чтоб в нашей большой семье была Вера еще. И меня решили назвать Верой. Но, когда повезли меня крестить в соседнюю деревню, я родилась в декабре, и вот в такую метель, в пургу меня повезли в другую деревню на лошадях, увезли Верой, привезли Анфисой. Потому что в храме была, ну, как монахиня, что ли, ее звали Анфиса. И мама… вот маме так понравилось имя, и меня переименовали Анфисой.

И когда она привезла меня домой после крещения, папа встречает и говорит: «О, Верка, хорошая такая», — и начинает со мной играть. Мама ему говорит: «Не Верка, а Анфиса». Он: «Какая Анфиса? Ты откуда взяла такое?» В общем, вот как бы переименовали уже вот меня в храме. И я так полагаю, что даже, наверное, с этого времени я иду по жизни вот с верой в Бога, однозначно.

Ведущая: Да, хоть Верой и не назвали, но идете по жизни…

Анфиса Резцова: Ну, вера… вера в Бога — она вот как-то со мной неразделима, с Анфисой.

Ведущая: Ну, интересно, на крестины папа не поехал.

Анфиса Резцова: Ну, это было как бы… Там поехала бабушка, она очень сильно верующий человек, она при храме всегда была, и поэтому бабушка и мама. Папа как-то к этому… Папа у меня такой, что он… ему как-то безразлично. Поэтому здесь все с маминой стороны, с бабушкиной и с маминой подачи. Поэтому здесь наша вот какая линия материнская идет больше.

Ведущая: А как вот расти в такой семье, где очень разнится воспитание? Мама, наверное, больше…

Анфиса Резцова: Ну, я хочу сказать, что у меня не было такого, чтобы папа был вообще категорически против. То есть ему безразлично. Он не настаивал ни на крестинах, ни на венчаниях, ни Веру. Ему как-то безразлично. Он… он занимался воспитанием, он работал, день и ночь работал на благо семьи, на воспитание детей, то бишь он зарабатывал.

Ведущая: А сколько детей было?

Анфиса Резцова: У нас… у нас четверо, у мамы. У меня три брата, один младший, два старших, и вот у маминой сестры три девочки. То есть вот нас семь человек, мы практически росли все вместе под таким жестким воспитанием в основном бабушки.

Да, она такая, ну, руководительница была, но мы как-то все-таки, я считаю, что дисциплинированно росли. Потому что родители, и мама, и вот сестра, и отец — и все на работе постоянно.

Ведущая: Все работали.

Анфиса Резцова: Да. А бабушка с нами, и, я считаю, что неплохо воспитывала.

Ведущая: Ну, бабушке то всех выстроен, трое мальчишек, да, три брата. А Вы как росли в таком мальчишеском коллективе?

Анфиса Резцова: Ну, я росла в мальчишнике, да, я все… постоянно во дворе, играли с ребятами, с пацанами. Я и выросла, мне кажется, с характером, который, на самом деле, сыграл большую роль в спорте. Этот вот такой чисто пацаничий…

Ведущая: В соревнованиях.

Анфиса Резцова: …пацаничий характер, да, чтобы вот, там, добиваться, упорство такое. Потому что как де…  как правило, девочки такие… более они такие лояльные. Ну, не получается, да и не буду дальше. Стре… есть стремление такое…

Ведущая: А тут пришлось отстаивать, да, свои какие-то… свою позицию среди братьев?

Анфиса Резцова: Да нет. Мы очень дружно жили, и они меня все время защищали, если я где-то, там, похулиганю, и мама хотела… хочет наказать. Они все время заступались за меня, нет, здесь мы очень дружно жили.

Всегда, все детство росли, ну, больше с младшим, потому что старшие как бы немножко выросли, то есть у них свои интересы, у них своя компания. А с младшим, который практически на два года меня младше, Анатолий, мы с ним росли вот, то есть до взрослого. То есть мы и сейчас в основном тесно с ним связаны.

Ведущая: Общаетесь.

Анфиса Резцова: Да, семьями дружим.

Ведущая: А бабушка — что она в Вас вложила?

Анфиса Резцова: Ну, бабушка в нас, во всех детей, закладывала веру в Бога, потому что она очень верующий человек. Она все время нас учила, что с Господом легче жить, Господь помогает по жизни в пути, в дороге, во всех трудностях. Вот такое вот она… у нее цель была.

Ну, пока маленькие были, мы как-то все ходили в церковь, и причащала она нас достаточно часто. Ну, большие праздники — это обязательно, на Пасху, вот. Но, когда уже более такие подростки, и чуть уже дальше, это вот в пионерию вступали, вступили в пионерию, потом комсомол пошел, там уже все практически отбились от церкви, от веры, были так, поверхностно.

Ну, вот, наверное, осталась я одна такая с верой, и я до сегодняшнего дня, мне 54 скоро, я хочу сказать, что я, ну, до конца своих дней буду с верой в Бога. Потому что, ну, много было и проблем, и препятствий, и в спортивной жизни, и в целом по жизни. И я только с молитвой «Отче наш» и «Богородица», и мне помогал Господь. Я считаю, что в помощь мне всегда идет Господь.

Ведущая: Вот бабушка, которая это вложила в Вас, какие-то вот азы, мне кажется, вот Вы сдружились же с ней все-таки как девочка.

Анфиса Резцова: Ну, откровенно говоря, я очень благодарна бабушке за вот то воспитание, и Церковью тоже, и вообще в целом по жизни. Наверное, с подачи бабушки мы научились трудиться, потому что мы, ну, с детства ходили в лес по грибы, по ягоды, начиная с первой ягоды земляника, малина, черника, клюкву уже ближе к осени, то есть мы все ягоды собирали.

Грибы… Я очень заядлая грибница с детства. Я знаю все грибы, разбираюсь в них, причем больше люблю собирать, чем сама есть, люблю угощать грибами.

И вот, будучи в команде более 15 лет, в сборной, я всегда между тренировками бегала в лес, собирала грибы, вечером готовила с картошечкой, угощала всех. Суп варила на сборах грибной, всех угощала. Для меня это, в общем-то, как бы такое приятное.

Ведущая: Бабушка заложила в Вас веру, и вот какие-то такие…

Анфиса Резцова: И трудолюбие такое, да.

Ведущая: Да, женские качества, которые женщине по жизни очень помогают. Она Вас водила в храм. А как на Вас смотрели сверстники?

Анфиса Резцова: Ну, я не знаю, в советское время не было такого, чтобы вот кто-то за кем-то следил, как… как кто живет, какой жизнью.

Ведущая: То есть это нормально, органично очень было?

Анфиса Резцова: У меня не было нареканий никаких, ничего не было. То есть это вплоть до того, что вот я когда в пионеры вступила, на самом деле, там больше со стороны милиции было ожесточение. То есть храмы постоянно контролировала милиция, то есть сложнее уже было бабушке меня вести туда. То есть нас разворачивали, но как-то и прорывались туда, но чаще разворачивали, и это было как-то не по себе.

Ведущая: А вот какая-то детская ломка была вот этой веры?

Анфиса Резцова: Нет. Она как-то прошла, может быть, стороной, потому что, ну, не настолько все было плохо, что развернули, и все, и я уже все, больше не хочу. Нет, это как-то само собой.

Может быть, меньше стала ходить, но мы молились дома. Я знала 33 молитвы раньше, просто бабушка, ну, я не знаю… Вот она читает молитвенник, и я с ней все эти молитвы наизусть.

Ведущая: То есть именно 33?

Анфиса Резцова: 33 молитвы я знала. Я не знаю, почему, но вот я как бы тогда… Она все время: «Какая ты у меня умница, 33 молитвы знаешь». Я не считала, но она вот все время… Вот у нее есть молитвенник, мы с ней должны по нему вот эти молитвы все прочитать. Если мы не ушли в храм, то мы обязательно с ней читали.

Ведущая: В какой храм Вы ходите?

Анфиса Резцова: Ну, у меня храм, где в Химках я живу, Новомучеников. Но он небольшой, он, можно сказать, такой получасовенка, деревянный сруб. Сейчас у нас строится кирпичный, из красного кирпича, там рядом, ну, вот, опять же, с подачи людской, с прихожан, вот строится храм. А так вот в этот вот деревянный храм я хожу, здесь, прямо на месте, где живу, чаще, вот.

Ну, я сама родом с Владимирской губернии, и, конечно, я там ходила в храм, и в Успенском соборе просто была чаще. Ну, там небольшой такой у нас храм ближе, где… там, где я жила, был, а в центре вот самого Владимира Успенский собор, там тоже были часто. Ну, в основном, по большим праздникам там, в соборе.

Ведущая: В какой момент начался спорт?

Анфиса Резцова: Спорт начался в 6 классе. Ну, так, по стечению обстоятельств… Ну, будем так говорить, в 1 классе я попыталась заниматься гимнастикой, потому что у нас, во Владимире, очень большая, хорошая такая профессиональная школа гимнастики. У нас и олимпийские чемпионы, и Николай Андрианов, у нас и чемпионы мира, вот, по гимнастике.

И буквально меньше, ну, я не знаю, несколько месяцев я, прозанимавшись, педагог, тренер мне… во мне увидела, что я не тяну, как гимнастка, растяжка у меня не особо. И она мне посоветовала именно вот циклические виды — или лыжный спорт, или конькобежный спорт.

И потом я ничем не занималась, буквально вот до 6 класса, а в 6 классе к нам пришел педагог молодой, после института, вот конкретно набирал в лыжную секцию. И вот с 6 класса практически я 25 лет посвятила себя лыжам, биатлонному спорту.

Ведущая: Интересно, вот сейчас тоже такие спортивные дни во всем мире, они в нашей стране, и мы увидели, что, как спорт и молитва могут пересекаться.

Анфиса Резцова: Я больше скажу, я по себе. Я не знаю, как в целом, там, пересекается вообще спорт с… спорт с молитвой, я просто по себе хочу сказать. У меня всю… всю жизнь пересекаются.

Потому что у меня так сложилось, я в 1985 вышла замуж. Я, будучи лыжницей, он биатлонист, вышла замуж, и я хотела сразу забеременеть, родить ребенка. Мне было 24 года, но не получалось. Не получалось, и когда… То есть 3 года я не могла забеременеть. Прошла много очень врачей, здоровая женщина, все, нужно было сбросить нагрузки, что я не могла сделать, то есть уйти из команды, и я пыталась совместить.

И так случилось, что, когда я забеременела впервые в 1988 году, как раз в год Олимпиады, моя первая Олимпиада. И у меня решался вопрос, или ехать на Олимпийские игры, первые, может быть, и последние в моей карьере…

Ведущая: Или рожать.

Анфиса Резцова: …или рожать. Ну, и меня, естественно, вызвали в Олимпийский комитет, собрали целый консилиум, что: «Ты не имеешь права, ты — советский человек, государственный человек, ты должна ехать на Олимпиаду и завоевывать медали для страны». И, можно сказать, как бы вынудили меня идти на первый аборт.

Ведущая: Ну, это страшно, особенно…

Анфиса Резцова: Это страшно, это страшно. И у меня была врач, но сейчас ее, к сожалению, нет в живых, Вера Ивановна, гинеколог. Она сама тоже в прошлом спортсменка, она мне сказала: «Анфиса, здесь никто за вас с мужем не может решить. Как вы решите, — потому что тоже все-таки 12 лет шла к первой олимпийской медали, — то есть здесь вы только на весы, как это… сами решите».

Ну, я как-то к мужу подошла, ему было все равно, то есть как-то холодно: «Как решишь, так и будет». Ну, в конечном итоге, в общем, я согрешила, первый такой великий грех.

Ведущая: А была какая-то обида на мужа, что он в том момент…

Анфиса Резцова: Очень была, и, Вы знаете, вот я была готова даже в тот момент просто расстаться с ним, что как бы вот, начиная семейную жизнь, вот такая проблема, и он меня не поддержал просто…

Ведущая: Устранился.

Анфиса Резцова: Устранился, то есть он как бы стороной обошел. И он по жизни так, в общем-то, так и был, приспособленец такой. Ну, есть… есть мама, есть дети, все хорошо. В семье все хорошо, Анфиса умеет все делать и по дому, и с детьми умеет обращаться, и слава Богу.

Ведущая: Ну, это риск очень большой, это и бесплодием могло закончиться.

Анфиса Резцова: Это очень большой риск. Я, опять же, хочу сказать, что это Господь просто вот как бы меня… Потом я, честно скажу, что когда после Олимпиады в 1988 году, везде, где только можно, я ходила в храм. Будучи за границей, там даже по трассе, где мы тренировались, там везде есть иконы, стоят прямо по территории, я всегда останавливалась, я всегда просила Господа, чтоб Он меня простил за этот грех и дал мне, ну…

Ведущая: Еще ребенка.

Анфиса Резцова: Просто ребенка, да, чтоб я стала мамой, вот. Поэтому… Поэтому я и говорю, что я все время с Божией помощью иду по жизни.

Ведущая: А как сама Олимпиада прошла? Вот Вы же в таких тяжелых…

Анфиса Резцова: Олимпиада тоже неудачно. Я буквально… Ну, это, опять же, Господь меня, видимо, на испытания, раз я сделала так. Я буквально накануне Олимпиады заболела ангиной, фуникулерная ангина. У меня было вот такое горло, чуть ли не свинка.

Я пролежала в диспансере 10 дней на антибиотиках и оттуда сбежала, потому что мне нужно было тренироваться, к Олимпийским играм готовиться, раз я пожертвовала, вот это вот, деторождаемостью. Я приехала на сборы, сбежав с диспансера, не долечившись, и я начала форсировать подготовку. Они сделают одно, я — в два раза больше.

И у меня организм ослабленный, у меня выскочила шпора на ноге, я не могла двигаться, и мне… Я нашла большой ботинок, там, 40 какого-то размера мужского. Здесь сделали поролоном, мне пятку всю искололи уколами, в общем, все вот это вот.

Много чего, вот этих испытаний до Олимпийских игр. И вообще я на Олимпиаду ехала лидером команды, но не получилось мне выиграть золото личное. Мы выиграли эстафету, и в личном я только взяла серебряную медаль.

Ведущая: Ну, вот как Вы это ощущаете, это было взаимосвязано?

Анфиса Резцова: Я думаю, что да. Ну, видимо, Госполь дал мне понять, что вот это не бывает ненаказуемо, вот этот вот такой большой грех.

Ведущая: Вот нужна была эта жертва или нет?

Анфиса Резцова: Ну, сейчас я уже могу сказать, что, наверное, она не… безысходна была вот эта жертва. По крайней мере, сейчас я могу сказать, когда мне Господь дал четверых дочерей. То есть я могу сказать, что, да, мне Он испытания давал всяческие, я… я с ними справлялась.

Я с ними справлялась, и, видимо, Он решил все-таки, ну, попробовать, а как ты матерью будешь. Я считаю, что я и с этим справилась. У меня четыре прекрасные дочери, две из них тоже в биатлоне, в сборной защищают честь нашей страны, поэтому…

Красивые, умные, очень хорошо учатся и учились. Старшая закончила одну академию, сейчас вторую заканчивает, Академию МЧС. Поэтому не знаю…

Ведущая: А кроме спорта вот что Вы им еще вложили? Вот веру смогли передать?

Анфиса Резцова: Я, наверное… Я просто сама хожу, за них молюсь. Они не чураются, они… И старшая, когда есть возможность, она ходит в храм, и свечки ставит, и молебны заказывает. Ну, очень редко, но бывает такое, что…

Маленькую я тоже вожу причащаться, и маленьких и внуков вожу. Ну, сейчас они переехали в Финляндию, а так и маленьких их и крестила, это обязаловка — всех грудничков в грудном возрасте. И, ну, по возможности стараюсь молиться за них сама.

Ведущая: Последнего ребенка Вы родили уже в 44 года.

Анфиса Резцова: Да, Марусенька у меня такая, причем я, конечно… У меня в этот год как раз умирает бабушка. Вот я буквально накануне маму еще…

Ведущая: Любимая бабушка.

Анфиса Резцова: Да, любимая бабушка. И, конечно, надо было мне назвать в честь бабушки Катериной. Я буквально за 5 дней до родов похоронила бабушку Катю.

Но так случилось, что, когда я рожала, у меня и врач была Мария, и акушерка, девочка молоденькая, была тоже Маша. И, наверное, тоже, я не знаю, Дева Мария — наверное, это последнее, что вот уже в таком возрасте мне Господь дал. И причем тоже в такой ситуации — у меня уже был внук.

И когда я подошла к Дарье, старшей, и сказала: «Дашенька, вот я вроде как бы сидеть с внуком, ты возвращаешься в спорт, но я вот… Так случилось, что я забеременела». На что она говорит: «Мама, ну, здесь, кроме вас с папой, никто не может принять решение», — на что я говорю: «Я уже однажды с ним пообщалась, посоветовалась».

Ведущая: Уже ошиблась.

Анфиса Резцова: Да, ошиблась. Если мне Господь в таком возрасте дает еще ребенка, это… уже я один грех совершила. И поэтому Маруся, ну, я не знаю, тоже от Бога ребенок. Вот сейчас уже ей 10 лет, она умница, она развитый человечек такой.

Ведущая: А как правильно воспитать девочку? Как правильно, чтобы не было вот этой вот постоянной «я, я, я», постоянной вот этой женской силы какой-то, постоянного давления? Ведь сейчас женщина выходит даже на первый план над мужчиной. Правильно ли это?

Анфиса Резцова: Это… Это, наверное, неправильно, наверное, неправильно. Но, если мужчина слабый, можно сказать, никакой, как я его… Это… Это, опять, жизнь заставляет выходить тебя на передний план, делать за мужчину.

Ведущая: Ну, может быть, неправильный выбор сделан, когда ты выходишь замуж?

Анфиса Резцова: Ну, может быть. Ну, вот, понимаете, я 30 лет прожила с мужем, я очень благодарна, что у нас  четыре доченьки. Хотя вот Вы же, Наташа, Вы же сами меня услышали, что он боком, боком, боком, стороной, и, в принципе, он по жизни так. Девочкам я просто подсказываю: «Девочки, ну, помолитесь. Вам Бог в помощь пойдет в дорогу».

Ведущая: Но, тем не менее, с мужем Вы венчались.

Анфиса Резцова: Мы венчались, опять же, вот с подачи бабушки Кати. Она нас взяла на то, что говорит: «Вы повенчаетесь, я буду с внучатами сидеть». Но с внучатами ей некогда, потому что она постоянно была в церкви.

И мы жили отдельно — она во Владимире, а мы здесь, в Подмосковье. И жили сначала у его родителей, немножко жили, а потом нам уже, после Олимпиады, дали отдельное жилье. Венчание — это как-то все равно ответственность за семью. Не за себя, за мужа, а за семью в целом. Это мое понятие.

Ведущая: О разводе никогда не думали?

Анфиса Резцова: Я сейчас в разводе. 3 года назад я развелась, причем, ну, у нас пошли такие недопонимания. Он стал как-то больше… ну, жить для себя. Я всегда справлялась и без него, в общем-то, как бы. Ну, поддержка его чувствовалась, но здесь уже пошло какое-то такое, что он больше себя.

Девочки подрастают, он видит, что Анфиса справляется. И я, ну, долго тянула, может быть, раньше бы, но я венчанная, поэтому я очень долго тянула, а потом уже, ну, не выдержала: «Ну, все, ну, хватит, ты живешь ради себя, а у меня же еще семья».

Я пришла к батюшке, у нас отец Владимир, и сказала: «Батюшка, я больше не могу». Я не знаю, Господь меня простит еще за этот грех. За один вот меня Он уже как-то вроде помиловал, дал мне детей, а за этот не знаю, как будет. Но это тоже уже не жизнь, это каторга.

И я вот 3 года назад развелась. Не скажу, что стало, может быть, лучше, хуже, но стало по-другому. Я не… не… У меня дети — они общаются с ним постольку-поскольку. Поскольку он с ними, постольку и они с ним. Нет такой вот тяги друг к другу, потому что… Ну, я еще раз говорю, что он больше как-то своей жизнью стал жить.

Я очень люблю своих девочек, и у меня… Я очень горжусь ими. Я хочу сказать, что они… они у меня как подруги. Вот даже маленькая, десятилетняя, мы с ней все откровенничаем. Ей сейчас, там, мальчик в любви объясняется, цветы приносит периодически, вот.

Мои старшие говорят: «Мама, ну, нам в 10 лет цветы не дарили в таких количествах». Я говорю: «Завидуем молча, девочки». Ну, то есть у нас настолько тесно, настолько… Я не знаю, у меня хорошая семья, добрая, дружная, поэтому… Все, что от меня зависит…

Ведущая: Ну, еще бы, столько девчонок.

Анфиса Резцова: Все, что от меня зависит, а я знаю, что у меня еще сил достаточно, чтобы им помочь по жизни, чтобы они встали твердо на ногах, все девочки. Поэтому я все сделаю для них.

Ведущая: Четверо девочек, четверо дочек. Уже старшие выросли, младшей, да, 10, еще, в общем, воспитывать и воспитывать.

Анфиса Резцова: Ой, я еще буду и младшую, Машу, я готова еще внуков воспитывать, у меня же дочери, это же сколько внуков.

Ведущая: Вот сколько сил у Вас!

Анфиса Резцова: Да я… Нет, вот сколько Господь дает. Я просто… я говорю, что я, вот сколько Господь даст мне сил, я готова всегда в помощь своим детям.

Ведущая: А что Вы просите у Господа, вот ежедневные молитвы?

Анфиса Резцова: Ежедневно я прошу сначала прощения, потому что каждый день все ты грешишь. Начинаешь ругаться: «Маша, ты не это, ты… ты… ты… ты… ты…» Это тоже грех. Пусть он не такой, не… не… не словом, не делом, да, но он есть.

И как бы сначала проси: «Господи, прости за все прегрешения, вольные и невольные». И прошу в помощь детям, чтоб им полегче сегодня день прожить. Вот такие вот у меня начинания, ежедневные практически.

Ведущая: Ну, вот такая прямо женская молитва, на самом деле, материнская.

Анфиса Резцова: Ну, вот она материнская, да, и я вот как-то… Вот жизнь научила, вот жизнь меня научила. К этому вот потихоньку, потихоньку, к сегодняшнему возрасту она меня научила, и я пытаюсь передать своим девочкам, чтоб им чуть-чуть полегче было в жизни.

Ведущая: А вот про старших дочек расскажите.

Анфиса Резцова: Ну, старшие… Старшая, честно сказать, Дарья — она в 16 лет влюбилась в мальчика, даже раньше. И она очень, там: «Мама, мама, мама…» — вот вся… у нее только вот он в глазах, и она вышла за него замуж очень рано.

Она, будучи еще… 18-ти не было, только школу закончила, вышла рано замуж, сразу родила вот мне внука, вот. Но они у меня все с первого класса занимались спортом, три, все…

Ведущая: То есть это был их выбор или все-таки Ваш?

Анфиса Резцова: Их выбор. У нас просто педагог по физкультуре в гимназии — она сама бывшая лыжница, и она просто говорит: «Анфиса Анатольевна, дайте мне девчонок». Ради… У меня не было такого, что: «Только лыжами, девочки, только лыжами. Нет, чем хотите, я вас поддержу. Мое дело — вас поддержать. Чем хотите, занимайтесь».

У меня вторая, Кристюша, она занималась гимнастикой, как мама начинала в первом классе, гимнастикой. Она занималась тхэквондо, она занималась два с половиной года черлидингом.

И параллельно мы ездили на соревнования с детишками, вот старшая занималась, и ездили, маленьких тоже запускали на соревнования. И она как-то потом, чуть старше, она уже как-то пошла… Ну, знаете, как… увидя старшую, я тоже хочу этим заниматься.

Ведущая: Потянулась.

Анфиса Резцова: Потяну… Да. Та, старшая, какие-то, там, награды привозит, там, кубки, еще что-то, призы какие-то, и она тоже пошла вот сюда, по лыжам. Третья девочка, Василисушка, она у меня тоже занималась лыжами, но сейчас она закончила со спортом, потому что, ну, не хочет.

Ведущая: Не ее.

Анфиса Резцова: Не ее. 9 лет она, до 9 класса, прозанималась, сейчас она 10 классов закончила, не ее. Она девочка такая… Ну, у нее фигурка такая женственная, не… не спортивная. И я поддержала ее, я говорю: «Не надо нам спорт. У тебя очень умная головка». У нас в любой отрасли, в любом направлении, ну, мечтает быть юристом.

Ну, поэтому мое дело помочь, подсказать, вот, поддержать в любых ее начинаниях. А две старшие, вот Дарья и Кристюша, они вот у меня после 9-го в биатлон перешли, ну, как мама тоже после лыж перешла в биатлон.

Ведущая: Анфиса, ну, знаю, что сейчас вопрос будет, наверное, болезненный, но не могу его не озвучить. Я так понимаю, что именно Даша в 16 лет тоже сделала аборт.

Анфиса Резцова: Да. И это моя, опять же, вина. Я пошла на то, чтобы она сделала аборт, потому что девочка 16 лет, она еще не видела жизни, она не закончила школу. И перекрыть вот так вот, крест поставить просто на всем, на своей юности, молодости, на всем остальном…

У меня просто очень по жизни хороший врач, мой женский врач. Она все… все мои беременности, все вела. Я пришла к ней на консультацию. Я говорю: «Что нам делать?» Ну, вот как-то мы вместе с ней вот решились на такой шаг, что Дарья сделала аборт.

Ведущая: Ну, как? Это же такой риск. Вы сами знаете, что это бесплодие, и это собственная дочка.

Анфиса Резцова: Я знаю. Но, представляете, Наташа, представляете, она бы родила в 16 лет. Дальше что? Ни мужа толком, потому что сегодняшний муж — я не видела вот в нем будущего мужа.

Ведущая: Но Вы же на примере своего мужа видели, как можно все сделать фактически без него.

Анфиса Резцова: Ну, опять Господь меня услышал, и они живут вот 10 лет, они живут, все слава Богу.

Ведущая: Не жалеете об этом?

Анфиса Резцова: Я не знаю. Ну, может быть, здесь есть вот такой вот какой-то осадок, что я, наверное, неправа была.

Ведущая: Есть еще какие-то моменты в жизни, которые, может быть, как-то спорно воспринимаются сейчас, из сегодняшнего дня, которые хочется исправить, пересмотреть, что-то сказать кому-то?

Анфиса Резцова: Знаете, уже не… Лишний раз себя просто одергиваешь, не надо ни говорить, ни подсказывать, ни помогать. Все должны сами думать, решать. Где-то чего-то чуть-чуть помочь, но никогда не подсказывать и не решать «за».

Даже вот девочки, которые у меня еще несовершеннолетние, я сначала слушаю их. Даже Маша, 10 лет, как она рассудит, как она скажет, и я уже потом немножко по-взрослому корректирую ее, права она, неправа. «А как бы ты вот так вот поступила?» — то есть мы рассуждаем вместе, не то, что я вот решила за нее, и так должна делать.

Я считаю, что это немножко неправильно. Это я считаю, пройдя вот такой путь, где-то правильно поступила, где-то неправильно. Сейчас вот уже как-то вот «давайте вместе».

Ведущая: Что это? Это женская мудрость, которая пришла с годами?

Анфиса Резцова: Ну, я не знаю насчет мудрости, не мудрости. Но вот какая-то такая жизнь своя уже прожита такая, и детство, и юность. И сравниваю, как меня мама воспитывала, что мне мама недодала по-женски. Я…

Ведущая: А что… чего не хватает вот от того воспитания? Что она не дала?

Анфиса Резцова: Ну, она много чего не дала, потому что то… то поколение, моих родителей, которые родились, жили в деревне, работали в деревне, условия были совсем другие. Там, у нас сейчас и ванна, и не ванна, и все красиво, и чисто.

Тогда было много проблем других, вот, и она немножко как-то скрытно и боязненно мне преподносила, что я расту: «Девочка, ты растешь, ты можешь столкнуться с этим, с этим, с этим», — я уже познавала сама.

Ведущая: Это очень частая такая ошибка вот того поколения.

Анфиса Резцова: Часто, да, вот, да. Но сейчас вот я же знаю уже, то есть я вот уже с маленьких, я уже Маше преподношу.

Ведущая: Да, рассказываете.

Анфиса Резцова: Да, это моя обязанность прямая, чтобы девочка не… не… впросак не попала, как девочка. Ну, вот Даше я не додала, но я ей тоже объясняла, вот 16 лет… Она, я говорю, с 14-ти, с 15-ти, наверное, вот она уже влюбилась в этого парня, который на семь с половиной лет ее старше. Ну, он высокий, статный, все хорошо.

Я ей пыталась объяснить: «Приглядись, ты же еще маленькая, ты же еще школу не закончила. Приглядись, посмотри, как он к тебе». — «Нет, и все. Вот я влюбилась, и все».

Ведущая: А почему она так рано выпорхнула? Может быть, ей тоже какой-то теплоты не хватало от Вас?

Анфиса Резцова: Я не знаю. Ну, может быть. Сейчас вот у нас, например, в спорте есть такой большой плюс, когда разрешается, ну, и мужа, и семью, и маму привозить на сбор, чтоб мама помогала сидеть с детьми.

В мою бытность, в советское время, нам не разрешали ни детей брать на сбор, поэтому я рано оторвала ее. То бишь в 9 месяцев я отвезла ее к маме уже, хотя я… я старалась при любой возможности обязательно поехать во Владимир. То есть мне это трудно, тяжело, 3 часа туда, 3 часа обратно, там, 3 дня дома в междусборье.

По возможности, если где-то разрешалось, я ее брала на сборы, но очень редко, потому что у нас это очень жестко, очень жестко. У нас в наше советское время нам не разрешали в одной комнате с мужем жить, чтобы не забеременели, опять же, чтобы централизованно, целенаправленно готовились к чемпионатам, вот. Поэтому у нас более жестко в то время было.

Сейчас это большой плюс, что, как я говорю, дети… И я помню просто, Чепалова Юлия, она… и муж с ней бегает рядом, лыжник, она и маму привозила, папа тренером, и дети все время при ней. Это уже немножко полегче женщине.

Ведущая: А вот сейчас внуки подрастают. Вы проявляете вот ту нежность, которую, может быть, недодали тем двум девочкам, дочкам?

Анфиса Резцова: А Вы знаете, вот я просто хочу сказать, что вот внук и Маша, ну, они погодки, ровно год разницы. Маша младше на год Даниэля, вот они росли у меня до школы, 7 лет, он жил у меня. Я их в ясли, в сад, из сада, потом к школе занимались.

Я полагаю, что вот это вот, то, что, на самом деле, я его маме, может быть, не додала, то есть я вкладывала в него. И сейчас, когда от меня оторвали его, вот, я не знаю, для меня это боль. Это для меня болезнь, когда от меня увезли это в Финляндию два года спустя.

Ведущая: А почему так произошло?

Анфиса Резцова: Ну, так решил зять. Потому что его родители 10 лет назад из Петрозаводска переехали в Финляндию жить на ПМЖ. И, если он раньше в каникулы туда к ним летние ездил, то зять решил, что они будут жить там.

И, мне не сказав, дочь вот так поступила — увезла и не привезла. Для меня это болезнь до сегодняшнего дня. Но, опять же, у них своя семья, я не могу диктовать. Я все… в любой момент все равно помогу — это моя дочь. Он вырос в нашей семье, в любви, в доброте, ну, я не знаю, в такой теплой обстановке, атмосфере.

Ведущая: Он скучает? Вы общаетесь по скайпу?

Анфиса Резцова: Он очень скучает. Он очень скучает, и он… Но сейчас как-то он немножко как-то, ну, так, привык. Первое время он очень тосковал, и мы все время на созвоне.

И я говорю: «Даня, как, вот тебе где лучше?» Он говорит: «Бабушка, учиться я бы лучше там, в Финляндии, — потому что, ну, как любой ребенок, там немного задают на дом, там стараются все в школе сделать, и поэтому для него это удобно, — а жить, — он говорит, — я бы, конечно, жил в вашей семье». Потому что, ну, я не хочу хвалиться чрезмерно, но там очень холодно, там, в той семье, очень холодно. Там и бабушка…

Ведущая: В семье?

Анфиса Резцова: Да. Там бабушка практически им не занимается, он сам себе предоставлен. Он занимается футболом практически 5 дней из 7-ми, и отец, то бишь его, зять мой, очень жестко воспитывает. Он не воспитывал его с таких, он сейчас пытается его воспитать, и парню это очень, ну, не нравится, не… неправильно, в очень жестких рамках.

Вот мы в прошлом году ездили к ним в Финляндию, мы были там чуть больше недели. Я просто наблюдала, что, ну… ну… мне… мне вот… у меня вот сердце кровью обливалось, как он с ним обращается. Он считает, что он мужчина, он должен расти мужиком. И дочь как-то, ну: «Он отец, он должен воспитывать его по-мужски».

Я считаю… Я все время говорила, это ребенок, это должно быть плавно, это нельзя так. Если он им не занимался, там, 8 лет, а сейчас он сразу из него мужика хочет… Так не бывает, так не бывает.

Я объясняю, что, наверное, все-таки придет время, что он тоже будет какую-то злобу держать на отца, что он его так жестко воспитывал, я так думаю. Потому что у нас он рос, ну, я не знаю, в такой… я говорю, вот в такой доброй, теплой обстановке.

Ведущая: Анфиса, может быть, это как раз такая вынужденная мера? Может быть, он и вырастет как раз тем самым мужчиной, которого Вы хотели видеть рядом с собой — сильного, мужественного, может быть, где-то в чем-то авторитарного?

Анфиса Резцова: Может быть, хотелось бы. Хотелось бы, чтобы, ну, он все-таки больше всего на свете уважал женщину, потому что мама его женщина, и чтобы свою жену будущую, да, которая будет мамой его детей, хотелось бы, чтобы он больше всего уважал и ее. Ну, не знаю, как будет.

По крайней мере, по зятю я не вижу, чтоб он уважал свою жену. И первое время, конечно, я пыталась ей как-то… Ну, я неправа, наверное, была, что я вмешивалась, но для меня это было дико. Она моя дочь, она женщина, и эту… эту просто…

Она очень такая добрая, мягкая, ее, в общем-то, по мне, так нужно на руках носить. А она, в общем-то, знаете, как золушка. В междусборье приезжает — уборка, стирка, готовка, глажка и все остальное вот так вот. Это не по мне. То есть это повторяется вот это мое, но я не хотела бы этого. Но сейчас я отпустила, как хотите, живите.

Ведущая: Не вмешиваетесь?

Анфиса Резцова: Не вмешиваюсь. Стараюсь не вмешиваться. Все уже как бы так.

Ведущая: Я очень надеюсь, что все-таки все получится у дочери, что, может быть, где-то просто Вы уже излишне переживаете, излишнее какое-то материнское волнение.

Анфиса Резцова: Ну, может быть, да, наверное.

Ведущая: И, чтобы как-то его заглушить, давайте просто молиться.

Анфиса Резцова: Давайте. Я только… конечно.

Ведущая: Ведь материнская молитва со дня моря достанет.

Анфиса Резцова: Я, да, согласна.

Ведущая: Спасибо большое за этот диалог, за настоящие материнские слова. Помощи Божией Вашей семье, Вашим дочкам.

Анфиса Резцова: Спасибо. Спасибо.

Ведущая: Да, и вашему внуку.

Анфиса Резцова: Будем молиться обязательно за детишек.

Ведущая: Это была Анфиса Резцова, настоящая королева биатлона. На это все. Храни вас Бог.