Полный текст программы

Наталья Смирнова: У каждого человека свой путь к Богу. Кому-то требуется целая жизнь, чтобы познать истину и Христа, а у кого-то с детства горячая вера. Ее история ломает привычные стереотипы о том, что к Богу нужно прийти через страдания.

Диана Тевосова: Мы все как-то приходим в этот мир, и в начале своего пути, и даже в более зрелом возрасте мы, наверное, не задумываемся о Боге. Мы живем, как мы хотим, нам кажется, что мир крутится вокруг нас, что родители ничего не понимают, что мы самые умные.

Наталья Смирнова: Она как раз из того времени — самых умных, веселых и находчивых. Правда, бывшая кавээнщица Диана Тевосова сейчас уже с трудом вспоминает себя прежнюю. Это, как смотреть на старые фотографии из прошлого.

В поисках

Диана Тевосова: У меня такое ощущение, как будто… Я иногда даже смотрю свои старые фотографии — я себя не узнаю. Мне, когда люди рассказывают: «Слушай, помнишь, что было в…» Я говорю: «Какой позор! Я что, вот так вот себя вела?» Все говорят: «Да, ты так себя вела». — «Какой ужас! Не рассказывай больше никому». Потому что я себя такой уже не помню.

Знаете, такое ощущение, как будто Господь у тебя стирает эту информацию, чтобы ты начал новую жизнь, и тебе вот эта информация, какой ты была старой, тебе уже не нужна. Ты теперь новым человеком становишься, и вот это все старое, что было у меня, оно потихонечку начинает из моей жизни действительно исчезать.

У меня вот такой молитвенный мой уголок, и, когда я прихожу сюда, то есть я могу, вот у меня есть возможность обязательно здесь помолиться, в любом случае. Здесь у меня и Христос, и Божия Матерь, и Николай Чудотворец — он просто покровитель семьи нашей.

Здесь очень шумно, здесь вообще так… Дети постоянно радуются, кричат, занимаются, много смеха здесь. Может быть, для молитвы это сложно, конечно, молитва требует какого-то уединения. Но, на самом деле, я в этом нашла некую пользу для себя. Я подумала так: а почему бы не попробовать потренировать себя — помолиться вот в таких условиях?

Наталья Смирнова: Это сейчас все дети и взрослые сотрудники ее компании, а Диана Тевосова уже больше 10 лет руководит детским продюсерским центром, спокойно реагируют на молитвенное уединение своего директора. А в первые годы ее воцерковления это казалось, как минимум, странным.

Диана Тевосова: Шарахались все, и моя сестра тоже, и все говорили: «Да, слушай, ты можешь…» Ну, каждую встречу, если мы где-то собирались, я обязательно говорила там только о Боге, только о Боге. Они говорят: «Слушай, есть какие-то другие темы разговора?» Я говорю: «Я не знаю. А что, есть что-то более интересное, чем Бог? Ну, скажите мне, предложите, я не знаю других тем».

Я даже к маме приходила, рассказывала какие-то вещи, к папе, рассказывала. «Мама, вот ты вообще понимаешь, вот ты умрешь, куда ты попадешь? Ты думала об этом?» Ну, то есть все мои разговоры были только о смерти, только о вечной жизни, только о спасении. Все, больше других разговоров я не знала.

Наталья Смирнова: В кругу своих друзей кавээнщиков она тоже не встретила понимания. Христос никак не вязался с их образом жизни.

Диана Тевосова: Я вот помню, я приходила на какие-то вечеринки, и мне говорят: «Ну, что, выпьем? Ну, давай вина». Я говорю: «Я не пью». — «В смысле — не пьешь? Ты вообще не пьешь?» Я говорю: «Нет». — «Так, давай, рассказывай, что там у тебя».

Я говорю: «Ну, я теперь стала христианкой. Я не пью». — «Да ну? И что, там вообще никому не разрешают пить, что ли?» Ну, то есть, и вот, соответственно, одно за другое. Я говорю: «Да не то, что не разрешают. Я по доброй воле это не делаю». — «Да ладно! Слушай, ну, глоточек, ну, чего ты?» Ну, то есть начинается.

И есть такое несоответствие, что тебе тоже неловко в этой ситуации, то есть, потому что… «Так, что делаешь?» Я говорю: «Ну, слушай, сейчас еще Иисусову читаю». — «А это что такое?» Я говорю: «Ну, Иисусова молитва». — «Серьезно? И сколько читаешь?» Я говорю: «Ну, полтора-два часа».

«Нет, ну, ты, Тевосова, даешь. Что, полтора часа сидишь, Иисусову читаешь?» Я говорю: «Ну, да, у меня такое правило». — «Слушайте, ну, там вообще, там просто без алкоголя не разберешься». То есть и, в общем, первое время шутили, потом их настораживало, потом в какой-то момент времени просто перестали приглашать.

Наталья Смирнова: Крестили Диану в детстве в Армяно-григорианской церкви. Около 15 лет назад перед венчанием она сознательно перешла в Русскую Православную, и, хотя с самого начала, став православной христианкой, ходила в храм, но как-то формально, не задумываясь.

Диана Тевосова: Как мне кажется, со мной ничего такого особенного не происходило. Знаете, вот в какой-то момент жизни ты понимаешь, что ты все делаешь, все вроде правильно делаешь, вроде бы… Ну, как бы вся эта обрядовость — она даже исполняется, но при этом ты качественно как бы не меняешься. А был такой период, когда ты Церковь не принимаешь. Ты говоришь: «А, я живу с верой во Христа».

Наталья Смирнова: Бог в душе.

Диана Тевосова: «У меня Бог в душе, и мне никто не нужен». И так живет большая часть моих друзей. «Зачем? Ну, я крестик надела, я внутри себя помолилась. Ребята, я как бы спасена, все нормально, я ничего плохого не делаю. Я в обычной жизни не грешу, ничего не делаю. Я фактически уже одной ногой…

Наталья Смирнова: Живу по совести.

Диана Тевосова: Я живу по совести, я одной ногой как бы уже на небесах», — да?

Наталья Смирнова: Первые годы горячего неофитства храм вполне спокойно вязался с эзотерическими увлечениями и астрологией.

Диана Тевосова: И мне казалось, что я в какой-то момент жизни сначала отвергала Его, то есть гнала, ну, мне было неинтересно. Я жила свободной жизнью, играла в КВН, мне нравились совсем другие, скажем так, идеалы, и так далее.

Буддизмом увлекалась. Я не посчитала, что для меня это истина. Потом стала увлекаться эзотерикой тоже, стала читать книги эзотерические. Мне казалось, там я найду то, что я ищу — тоже не нашла.

Наталья Смирнова: Она быстро поняла: никакого спасения и ответов в эзотерике и астрологии не найти, и философия — не ключ к истине, но вопросы еще долго оставались без ответа.

Иисусова молитва

Диана Тевосова: Вот четки.

Наталья Смирнова: Ой, здорово.

Диана Тевосова: И вот сидишь так, каждый этот… здесь 100.

Наталья Смирнова: Ага.

Диана Тевосова: Вот, 100.

Наталья Смирнова: И Иисусову?

Диана Тевосова: Да, да. Нет, ну, их… нет, я делаю больше.

Наталья Смирнова: Да.

Диана Тевосова: 100 — это мало. Вот так раз, раз, раз, раз. Вот так сидишь, сначала поклоны, потом Иисусову. 100 поклонов каждый день, потом Иисусова.

Наталья Смирнова: Читать или творить Иисусову молитву Диану благословил ее духовник — епископ Орский Ириней. Все серьезные решения в семейной жизни и в бизнесе только с его разрешения. Она уже давно усвоила: залог счастья и мира для любого православного христианина — с послушания.

Диана Тевосова: Выбираешь духовника — все, на всю жизнь, и должна слушаться, и не можешь не слушаться, и все решения через него, и в этом огромная для тебя польза. Вот как бы к этому надо прийти, и все, и даже лучше.

Ну, вот представьте, самые судьбоносные какие-то решения, или что-то, если происходит, я тут же звоню духовнику: «Владыка, прошу Вас, помолитесь за меня». Он молится, и тут же все как будто исчезает, вот любое искушение.

«Владыка, пожалуйста, вот можете… тут как поступить?» — «Вот так. Не делайте этого, сделайте так». — «Хорошо. Все поняла». — «Можете так сделать?» Я говорю: «Да, могу». — «Все, вот так и делайте».

Наталья Смирнова: С Иисусовой молитвой у нее связано самое настоящее чудо. Прежде она ни с кем, кроме духовника, не делилась. Краткая Иисусова молитва — дело серьезное. Некоторые Отцы Церкви даже считают, что вставать на нее могут только монахи. Впрочем, есть и другие точки зрения, но все сходятся в одном — упражнения в ней требуют большого смирения, терпения и внимания.

В один из дней своего рождения она специально поехала за Иисусовой молитвой в Орский Иверский монастырь. Наставлял Диану в ее первых шагах духовник женского монастыря отец Сергий Баранов.

Диана Тевосова: «Я приехала за Иисусовой молитвой к Вам». Он говорит: «Хорошо, я с тобой ее сделаю». Я говорю: «У меня день рождения». Он говорит: «Так ты не с родными?» Я говорю: «Я поняла, что как бы это тоже мои родные, это осознаю». Он говорит: «Хорошо. Мы с тобой вместе сделаем Иисусову молитву».

И мы, собственно, молились, как положено, и так далее. Потом он завел и говорит: «Так, а теперь сядь в келье», — и сказал, что делать. Ну, духовники — они же очень тонко чувствуют все эти процессы и так далее. И я, когда мы закончили, завершили Иисусову молитву, я поняла, как ее делать. Мы зашли в келью, и он меня на какое-то время оставил и сказал, что я должна была там конкретно сделать и так далее.

В этот момент я увидела то, что я никогда в своей жизни не видела. То есть мой ум созерцал движение моего сердца. Я не могла это сначала выразить словами, то есть я сначала не поняла, как это вообще возможно, что ум, который направлен прямо, во-первых, имеет свойство вращаться, то есть он начал потом вращаться вокруг сердца.

И я говорю: «Отец Сергий, — я говорю, — а что это было?» Он говорит: «А что?» Я говорю: «Мой ум, который направлен прямо, сейчас наслаждался созерцанием сердца». Он так посмотрел, улыбнулся, говорит: «Я тебе завтра объясню, что это было».

Наталья Смирнова: Диана понимает, то, чем она поделилась, не из обыденного, слишком сокровенное, можно легко впасть в прелесть, возгордиться, потерять мир.

Диана Тевосова: Мне объяснили, что у меня… Это Господь мне просто сделал такой подарок на день рождения.

Наталья Смирнова: Ты что?

Диана Тевосова: Это был подарок, да. И у меня уйдут годы, десятилетия, чтобы опять к ней вернуться. То есть я должна буду потратить на это десятки лет, это десятки лет люди тратят, чтоб вернуться к этой молитве. Но Он мне сделал подарок такой на день рождения и дал возможность увидеть это чудо просто.

Наталья Смирнова: Помимо чудес с чтением Иисусовой молитвы в ее жизни было и немало искушений.

Диана Тевосова: Бесы делают все, для того чтобы ты не молился, и там разные состояния у человека. Значит, первый раз у меня было, что я села на Иисусову молитву, потом смотрю — у меня тело болит, очень сильно тело болит, и я… Но это не должно тебя отвлекать. Тут смысл в том, что ты, когда на молитву становишься, всякую мысль — добрую, плохую — ты должен отсекать от себя.

Я встала, все равно доделала до конца, и, когда я ее закончила, у меня все тело было в синяках, все тело. Я насчитала на себе, по-моему, где-то порядка… боюсь соврать, но 60-80 синяков по всему телу.

Я тут же позвонила, естественно, отцу Сергию, говорю: «Отец Сергий, вот молилась, очень сильно стало болеть тело, прямо вот… прямо, как будто ломило, знаете, вот ломит прямо, но я продолжила, там же с поклонами, все». Он говорит: «Что, вся в синяках?» — «Да». — «Сейчас мы с сестрами сядем на молитву за тебя».

Наталья Смирнова: С еще большими серьезными искушениями бесами она столкнулась в самом начале своего воцерковления, когда в течение 40 дней из-за них она просто потеряла сон. Впрочем, страшные подробности того периода духовник рассказывать не благословил.

Диана Тевосова: Был момент даже, когда я засыпала и как будто проваливалась куда-то. И как будто я открывала глаза, но я вижу, что я вот полностью лежу и руками… ну, не могу ничем пошевелить, вот вообще ничем, но при этом я их вижу.

И единственное, чего они боятся, я могу сказать, они боятся молитвы «Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его». Они боятся этой молитвы. Я даже вот, почему хочу рассказать эту историю. Я знаю, люди, которые сталкивались с подобными ситуациями, они… это им очень сильно поможет.

Вот если человек выучит эту молитву и в этом состоянии будет ее читать, они… они очень боятся этой молитвы.

Наталья Смирнова: Молитва Честному Кресту наряду с Иисусовой теперь ее любимая. Читает ее не только при выполнении молитвенного правила, но и в любой тревожной ситуации.

Метеоры и святой Харлампий

Диана Тевосова: Вот это святой Харлампий, который… по молитвам которого, собственно, я исцелилась, потому что я к нему обращалась. Ну, обращалась к Господу, но через святого Харлампия Он мне помог.

Наталья Смирнова: Святой Харлампий Магнезийский с недавних пор в семье Тевосовых особо почитаемый. Икона святого епископа появилась в их доме после поездки Дианы на Метеоры, в Грецию.

Ехала совместить приятное с полезным: выступить на международном детском слете, съездить помолиться за родных в греческие монастыри. Сестра Дианы в это время тяжело болела раком.

Диана Тевосова: Прямо накануне посещения напротив меня вот так… Вот я говорю, цепочка событий такая интересная: вдруг идет ребенок и прямо идет, и я понимаю, что, либо она сейчас упадет, либо я. И я уступила, я просто в этот момент приняла решение, я уступила.

Я упала в воду и очень сильно поранила ногу. Я вышла, и буквально доля секунды — она у меня разбухла. А мне вечером ехать, у меня был мастер-класс с девочками, я должна была с детьми разговаривать, ну, с приехавшими из разных стран мира.

Я, соответственно, вызываю врача, врач говорит: «Нет, у Вас, — говорит, — перелом явный, как бы нога отекла».

Наталья Смирнова: Однако в больницу Диана так и не доехала. Твердо для себя решила — сначала выполнит данное сестре и детям обещание, а потом уже все остальное.

Диана Тевосова: Она говорит: «Нет, Вы можете без ноги остаться. Вы вообще знаете, что такое Метеоры?» Я говорю: «Нет, а что это?» — «Это горы, это далеко, это 3 часа, 4 часа езды. Вы будете ходить, у Вас может сместиться там кость, Вы понимаете?»

Я говорю: «Я еду к детям». И я одела вот такой тапочек, ну гостиничный, потому что я в туфлю уже не могла ногу поставить, понятно.

Наталья Смирнова: Все уговоры были бесполезны. К тому времени, когда поехали в горы, нога уже почернела.

Диана Тевосова: И мы, когда еще ехали, водитель, который нас вез, он меня тоже спрашивает, говорит: «Вы, — говорит, — серьезно хотите завтра поехать в горы?» Я говорю: «Конечно». Он говорит: «Так Вы понимаете, что у Вас последствия, у Вас… ну, Вы можете ногу потерять?»

Я говорю: «Вы понимаете, какое дело? Вот я живу в мире Христа. Вот как Вы думаете, Христос знает, что я ногу сломала, или нет?» Он говорит: «Ну, наверное, знает».

Я говорю: «Конечно. Как Вы думаете, а, может быть, Он проверяет сейчас мою веру, доеду я до Него или нет, вот таким вот образом? Может быть, это всего лишь проверка меня на веру?» Он задумался, сказал: «Я первый раз встречаю такую веру. Ну, хорошо, — говорит, — ну, Вас предупредили о последствиях?» Я говорю: «Да, меня предупредили».

Вечером меня отговаривали все. Позвонила мама, сказала, что не надо шутить, это глупости, это знаки. Она сказала: «Это знаки, и тебя Вселенная предупреждает, что никуда ехать ты не должна». Я сказала: «Мама, я уже давно не верю в знаки. Если я по молодости верила, сейчас я не верю».

Потом позвонил папа — пошла тяжелая артиллерия. Сказал, что надо слушаться маму. Потом позвонил супруг, я ему сказала, говорю: «Ты мне веришь?» Он говорит: «Верю». Я говорю: «Вот послушай меня. Сейчас вопрос стоит просто моей веры. Ни знаков, ни еще чего-то, я просто должна быть там, где я должна быть».

Наталья Смрнова: Такой безумный, на первый взгляд, поступок поймет даже не каждый верующий. Во всяком случае, повторять его бездумно точно не следует.

Диана Тевосова: И вот как раз рассказали историю про святого Харлампия, что перед отсечением головы святой Харлампий попросил у Господа, что «всяк, кто ни придет ко мне, чтобы все, что он ни попросит, тут же исполнилось».

И когда я зашла вовнутрь, вот его мощи, я в первую очередь пришла не даже… не за себя просить. Я, на самом деле, пришла просить за сестру и за некоторых людей, которые попросили. Знали, что они никогда не попадут на это место, и через меня была такая некая просьба.

Я помню, я полчаса стояла и молилась за каждого из них, за каждого. За себя я попросила, я помню, исцеления души и тела. Я вот прямо, как сейчас, помню, я сказала: «Господи, исцели мою душу и тело». Все, больше я ничего не просила, и вышла из церкви.

Вышла из церкви, и захотелось чуть-чуть остаться, посидеть в храме, ни с кем не общаться и так далее. Вдруг я слышу внутри себя голос, который мне говорит: «А ты забыла поблагодарить». Вы представляете? Я вот такие глаза — как это? Я поблагодарила, ну, как бы «спасибо», но не за каждого в отдельности.

  Наталья Смирнова: «По вере вашей да будет вам». Вот и горячие молитвы Дианы были услышаны.

 Диана Тевосова: «А я исцелилась». Нет-нет-нет, я стала гнать эту мысль, это невозможно. Опять пришла мысль: «Я исцелилась». Не «ты исцелилась», а «я исцелилась», «я исцелилась» — такая мысль прямо приходит ко мне.

Я стала первый шаг, второй, третий… Смотрю — правда, нога не болит, вообще не болит. Как это возможно? Нога не болит вообще вот, ну, совершенно не болит нога у меня. Я несколько шагов добежала до машины, говорю: «Я исцелилась!»

Они меня потеряли там на несколько минут. Ну, думают, ну, точно вообще. Я говорю: «Я исцелилась». Они говорят: «Да нет». Я говорю: «Да! Я снимаю». Они: «Ни в коем случае не снимай лангетку!» Я говорю: «Я исцелилась!»

И вот у меня нога была темного цвета, знаете, с такими уже, ну, сиреневыми такими кровоподтеками. И пока я ехала от монастыря в свою гостиницу, а ехала я 3,5-4 часа, моя нога от темного цвета, отек спадал до нежно-розового на глазах у людей.

То есть получилось так, что водитель, который меня вез, он мне каждый раз говорит: «Ногу покажи». Так смотрит: «Я первый раз такое вижу». Потом опять через какое-то время: «Ногу покажи». Я опять ногу показываю: «Слушайте, сколько здесь был, ни разу такого не видел».

Наталья Смирнова: Через несколько дней по возвращении в Москву ей сделали снимок. Он показал, что перелом в области берцовой кости успешно сросся.

Диана Тевосова: Я еще задаю вопрос, я говорю: «А сросся перелом? Там, прямо жилы — все появилось?» Она говорит: «Да-да-да, ну, вот, наверное, Вы месяц назад, да, наверное, сделали?» Я говорю: «Нет, не месяц, дня где-то 4-5 назад. А на самом деле, — я говорю, — он сросся в течение нескольких часов».

Она говорит: «Как это — часов? Такого не бывает. У Вас кость заросла, как будто Вам месяц уже, месяц Вы ходите с заросшей как бы…» Я говорю: «Нет, я Вам говорю, у меня за несколько часов все срослось».

Наталья Смирнова: Но это было не единственное чудо после возвращения из Греции. Через несколько месяцев от рака выздоровела сестра Дианы. По ее просьбе она тоже перешла из Армяно-григорианской в Русскую Православную Церковь.

Диана Тевосова: Представляете, что такое для человека, который находится в Москве, ему поставили диагноз, что он умирает, ему звонит сестра и говорит: «Мы сейчас с тобой переходим в Русскую Православную Церковь, и ты вылечишься». И причем я ей говорила настолько стопроцентно.

Она говорит: «Диана, ты понимаешь, что ты мне даешь надежду?» Я говорю: «Конечно». Она говорит: «Но ты даешь стопроцентную надежду». Я говорю: «Да-да-да, так и есть». Она говорит: «Как это?» Я говорю: «Вот».

Я объясняла, я говорю: «Ты понимаешь, я ехала на Метеор, молилась за тебя. То, что я исцелилась, это Господь тебе показывает, чтобы ты мне поверила. Вот ты мне веришь, я исцелилась?» Она говорит: «Верю». — «У меня перелом сросся. Ну, как ты думаешь, Он может твой рак убрать или нет?» Она говорит: «Может». — «Все, переходим в Русскую Православную Церковь».

И вот в сентябре она мне звонит и говорит: «Ты представляешь, вот такая ситуация, — говорит, — все, болезнь отступила».

Наталья Смирнова: Еще большим открытием стало, что частички мощей святого Харлампия есть в Новоспасском монастыре через дорогу от дома. Так неожиданно святой епископ Магнезийский стал еще ближе.

О цели жизни христианской

Диана Тевосова: Нам, христианам, очень сложно. Надо вечно, знаете, как бы идти между двух вот таких путей: не впасть в уныние, что ты грешник великий, не впасть в гордость, что ты уже великий праведник. Знаете, вот ты как бы идешь и балансируешь.

Наталья Смирнова: Она любит рассуждать, искать первопричины, изучает догматику и читает Святых Отцов. Здесь, в уютном дворике Новоспасского монастыря, все располагает к вдумчивому разговору.

Диана Тевосова: Когда, допустим, я была в КВН, он же был как? Ну, мы веселились, гуляли, шутили, нам это очень нравилось. Ну, молодежь — она хочет погулять, хочет юморить, она хочет смеяться.

Наталья Смирнова: Ну, здесь вроде бы ничего плохого.

Диана Тевосова: Вроде бы ничего такого плохого действительно нет. Но, если копнуть гораздо глубже, ведь такой образ жизни ничего не несет. Он же, правда, что он несет? Вот я не смогла себе на этот вопрос ответить. Я тогда не была сильно занята поиском Бога, Он как-то становится тебе даже не нужен.

Наталья Смирнова: Сейчас ее жизнь наполнена совсем другими событиями. Недавно она стала крестной воспитанника из детского дома. Диана регулярно ездит к детям-сиротам с благотворительными мероприятиями, берет к себе детей на бесплатное обучение.

Диана Тевосова: «А почему Вы это делаете?» — он мне. Я говорю: «Ну, потому, что я христианка». — «Точно современная христианка», — он мне. Он говорит: «Может, Вы меня тогда покрестите?»

Наталья Смирнова: Год назад в семье случилось важное — муж Дианы тоже пришел в храм. Точка отсчета для новой жизни — случилась потеря близкого человека.

Диана Тевосова: С мужем у нас не было раньше такого единства, которое сейчас, и в этом смысле духовник нам тоже помог прийти к этому единству. Какие-то вещи он говорил через меня, даже, когда мой муж не понимал.

То есть мой муж — он… Был период, когда ему это все было не близко, и он сказал, ну, как все мужчины: «Ты вот как бы занимайся, а меня как бы не трогай».

Наталья Смирнова: Да, не трогай.

Диана Тевосова: Да, вот. И тут нужно женщине запастись неким терпением, чтобы довериться духовнику, довериться мужу. И вот эта мысль интересная: а как я могу довериться неверующему мужу? А в церковь он пришел сознательно год назад. И, я скажу, вот как раз-таки у нас в семье случилось такое некое горе, которое привело его ко Христу.

И вот это общее несчастье — оно просто спровоцировало в нем те самые, наверное, вопросы, которые я и до этого ему задавала, может быть, он сам себе задавал, и в целом такой общий образ жизни, который семья ведет — все вместе как-то вот привели его, и сейчас… Сейчас уже в церкви мы вместе стоим, вместе молимся.

Со временем, когда я начала молиться, я обратила внимание на следующую вещь: когда, например, я куда-то уезжаю, я наливаю до краев всегда масло и уезжаю. Приезжаю — у меня всегда здесь масла нет. Такое… полное такое ощущение, как будто она все равно зажженная, то есть, и масло само незаметно у меня исчезает, причем, это стоит, как и стоит.

Наталья Смирнова: Так и хочется поверить, что чудотворная. Впрочем, доказательств чудес она не ищет. Она благодарна Спасителю за каждый день, ибо каждый несет в себе чудо, даже, если он наполнен испытаниями.

Диана Тевосова: Я, когда прихожу на Литургию, я каждый раз в момент перед Евхаристической частью каждый раз плачу. Ведь, по сути, каждый раз Христос перед нами распинается снова, и снова, и снова, и спасает, каждый раз нам доказывает это снова и снова.

Понятно, что это бескровная, понятно, что это бесстрастная жертва — это понятно, но это же происходит. Это же… это же, и как? Как вот? Ты каждый раз это наблюдаешь и вот просто голову опускаешь.

Я понимаю, что я виновата в том, что Он на кресте. Я знаю, что я первая бы Его распяла, я это понимаю. Я та же самая грешница, которая бы Его распяла.

Наталья Смирнова: Сейчас ее душа плачет об уже ушедшем великом писателе. Диана верит — душу Николая Васильевича Гоголя еще можно спасти, к тому же об этом была его последняя при жизни просьба и последнее произведение.

Диана Тевосова: Гоголь написал книгу — «Выбранные места из переписки с друзьями», и он этой книгой у всех нас просит прощения за то, что он такие книги писал, что он пытался их сжечь, потому что он считает, что эти книги очень вредны для нас.

И вот эта последняя книга, где он просит прощения: «Я хочу передать услышанное всем своим друзьям, а вы по велению сердца донести дальше. Нам есть в чем совершенствоваться, есть, ради кого». Вот хотела бы Вам подарить, а Вы уже дальше.

Наталья Смирнова: Спасибо.

Диана Тевосова: Как он сказал: «Господь мне просто дал возможность спасти свою душу. Этим произведением я это и делаю. Все остальное можете не читать». Поэтому, мне кажется, очень важно людям это донести. Если это его последняя воля, почему бы нам ее не исполнить, правда?