Полный текст программы

Юрий Куклачев: Конечно, мы им показываем хрустальный замок. Вот они проходят, где святая святых. Раз! Понимаете?

Наталья Смирнова: Его при всем желании невозможно представить без кошек. Для своих четвероногих он выстроил хрустальный замок. У кошек есть свой отдельный лифт для спуска на сцену, а их усатые портреты встречают уже с порога.

Солидные коты-денди на мраморной плитке под ногами, в коридорах за витражами и стеклами. Знаменитый клоун Юрий Куклачев им посвятил свою жизнь, но мало кто знает, что прежде он посвятил ее Богу.

Деревня СПАС

Юрий Куклачев: Я ведь родился после войны, когда отрицание было страшнейшее, когда бабушки вот все отрицали. Души нет, церкви разрушали, но в каждой хате у нас висели иконы. И я вот, можно сказать, родился под иконами.

Вот икона Божией Матери. Как вот сейчас помню, ночью проснусь, смотрю — лампадка. Она всю ночь горела, и так хорошо, так тепло. И вот эта Женщина, которая была на этой картиночке, я так смотрел на Нее, какие у Нее нежные глаза, как Она так прижимает этого Мальчика.

Понимаете, вот я же не понимал еще ничего, бабушки нам ничего не объясняли. Они боялись, потому что они знали, что могут и…

Наталья Смирнова: Наказать.

Юрий Куклачев: Наказать, исключить из комсомола. Крестик надо прятать, ни в коем случае, чтоб крестик не висел, в детский садик не возьмут, и все это… Понимаете, и было сложное время.

Наталья Смирнова: В сложное послевоенное время, когда храм в бабушкиной деревне был разрушен, иконы чудом уцелели. Жила бабушка Юрия Куклачева в деревне совсем не с коммунистическим названием Спас Волоколамского района Московской области. Маленький Юра проводил там каждое лето.

Юрий Куклачев: Вот такая деревня. Там церковь стоит Спас, и такая   деревушка — называется Спас, на горе. Такая красота, мы в детстве всегда… А Нара была мелкая река, потому что, когда там запруду сделали, электростанцию поставили маленькую, и мы пешком ходили, и прямо до Спаса.

Знаете, на автобусе там в Стремилово раз — пройдем и до Спаса пешком идем по реке, там, маленькие, тик-тик-тик… Ой, вот это все детство там проходило.

Наталья Смирнова: В это году ему исполнилось 70, но те детские воспоминания до сих пор перед глазами.

Юрий Куклачев: Сколько уже лет прошло, а оно у меня здесь, это трепетное чувство. И бабушки все время приходили. Когда храм разрушили, иконы разрешили разнести по хатам.

У нас стояла большая икона Божией Матери, и все в субботу приходили, молились. И вот я смотрю, приходят бабушки. Они ничего не говорят, с нами не разговаривают, они просто пели, и все… Я так сяду за печку и слушаю.

Потом как-то соседка наша беседу с нами вела. Вот у меня брат, мы с ним вместе были, жили все время, мы ровесники. И она придет: «Идите сюда». У нее вообще было икон столько всяких, хата была от потолка, все.

И вот она нам рассказывала, объясняла все, мы так, затаив дыхание, слушали. Потом разворачивала какую-то картину: «Но если ты, — вот это я сейчас уже готов достаточно, Микеланджело картину, и там ад, все это, — если ты будешь себя вести неправильно, то вот тебе ад, сгоришь там, все». Я так это чувствовал, ужас, так не хотел этого.

Наталья Смирнова:Из этого прошлого он вынес первые свои уроки нравственности, хотя, мальчишка, сути происходящего не понимал. Он всей душой тянулся в этот новый для себя мир поиска Бога.

Крещение

Дочь Куклачева: Помню, как мой папа впервые привел меня в цирк. Вокруг все сверкало, кружилось, а я маленькая была и растерялась, и тогда я впервые нарисовала цирк. А вот детство у моего папы было непростым.

Наталья Смирнова: Детство самого доброго клоуна действительно было непростым. Чтобы стать известным, он прошел тяжелый путь.

Юрий Куклачев: Когда меня в 6-й раз не приняли в цирковое училище, то появилась пустота, и внутри будто кто-то тихо нашептывал: «Смирись, успокойся». И в тот момент я начал уже чувствовать себя обгоревшей свечкой, слабый огонек, который вот-вот угаснет.

Наталья Смирнова: В это трудно поверить, но в цирковое училище он поступил только с 7-го раза. Год за годом упорно пробовал снова и снова, но не брали. Это была школа на выносливость. И теперь дети Юрия Куклачева гордо рассказывают эту поучительную историю другим детям.

Юрий Куклачев: Отец нежно прижал меня к груди и тихо сказал: «Сынок, ты ошибаешься. Я знаю человека, который верит в тебя». — «Кто?» — растерянно спросил я. «Твой отец». Всего два слова и воинственный дух победителя закипел во мне с неудержимой яростью. Вот она — таинственная сила слов. Глаза заблестели, сомнения исчезли.

Наталья Смирнова: Собственно, история клоуна Юрия Куклачева — это еще и история о вере. Именно она помогла преодолеть уныние и отчаяние.

В 1963 году он поступил в профессионально-техническое училище. Учился на печатника, по вечерам занимался в народном цирке при Доме культуры, а через 4 года стал лауреатом конкурса и студентом циркового училища.

В 1971-м сбылась еще одна мечта — Юрий Куклачев стал артистом Союзгосцирка. Жизнь била ключом, карьера шла в гору, семья, ребенок, и вдруг решил креститься. Это никак не вязалось с коммунистической концепцией, а Юрий Куклачев к тому времени был, ни много ни мало, парторгом.

Юрий Куклачев: Я был такой комсомолец, который все создавал, организовывал бригады, ездил. Я уже, так сказать, прошел стадию, там, комсомол, партия.

У меня родился сын, и я, значит, тете позвонил и говорю… Она звонит и говорит: «Надо сына покрестить». Я говорю: «Конечно надо», — потому что понимаю, что надо, а как? Я же парторг, сейчас в церковь пойди — на тебя тут же будет докладная.

Наталья Смирнова: Однако, несмотря на страх быть исключенным из партии, Юрий Куклачев решил рискнуть. К тому же родственница убедила: священник не выдаст — человек надежный.

Юрий Куклачев: Короче, я… Она меня повезла к Меню. И вот мы остановили машину на обочине и в церковь, к нему туда вот беседовать, я помню. Я еще не знал, что это знаменитый человек, это вот…

Наталья Смирнова: Как так угораздило именно к нему попасть вот так?

Юрий Куклачев: А вот тетя — она пела у него в хоре. Она пела в хоре, говорит: «Пойдем, он ничего никуда не напишет».

Наталья Смирнова: Свой человек

Юрий Куклачев: Да, свой человек.

Наталья Смирнова: О том, что крестил его знаменитый проповедник и богослов Александр Мень, Юрий Куклачев узнал намного позже. Он был тогда очень далек от церковной жизни. Тогда было важно другое — то, что священник слово сдержал, крещение осталось в тайне.

Юрий Куклачев: Сначала я воспринимал это, ну, как что-то есть, что-то есть, вот не может быть так — ничего, что-то есть. И в церковь придешь, вот встану, закрою глаза — хорошо так, приятно, поют, вот этот запах ладана — все так приятно. Вот чувствовал, что мне здесь хорошо.

Наталья Смирнова: Благодать была.

Юрий Куклачев: Да, вот уютно, знаете, уютно.

Евангелие от Иоанна

Наталья Смирнова: Он познакомился с Евангелием во время одной из поездок в Европу, гастролировал с кошками во Франции. Однажды в своем номере в отеле наткнулся на непонятную книгу.

Юрий Куклачев: В Париже нам подсунули книжечку.

 Наталья Смирнова: Евангелие.

Юрий Куклачев: Да, но не полное Евангелие, а от Иоанна. Знаете, подсовывали, там, Солженицина, всякое такое… антисоветскую литературу тоненькую. Я смотрю, что такое? Прочитал — от Иоанна. И я прочитал.

Я, как сел — оно сразу раз, мгновенно, и прочитал. И я так прочувствовал это, это уже я в возрасте, я уже закончил цирковое училище, уже стал знаменитым артистом, в Париже, там, известность большая. И вдруг я почувствовал именно, понимаете, дух Иисуса, Его вот эту силу, мощь.

Когда они Его прибивают гвоздями, Он говорит: «И врага своего возлюби». Как это так — врага? Я все время не мог понять, как так можно. Ну, ладно, возлюби ближнего, как самого себя — ладно, ближнего как-то понятно, или, там, детей, маму, папу, там, родных, соседей. А врага, который, там, стреляет, бьет, убивает — как его возлюбить? Понять невозможно было.

Наталья Смирнова: Евангелие пронзило и поразило. Помимо этого невозможного осознания любви к врагу, одновременно он совершенно четко осознал другое, осознал истину, что Христос — не выдумка, Христос был и есть на самом деле.

Юрий Куклачев: Я понял, что Он был на самом деле. Это не может быть… Это не сказка, это не выдумка, это настоящая жизнь. Он действительно пришел же через женщину, эту женщину Господь выбрал, одну вот Марию. И каждую секунду, как только я просыпаюсь вот… вот Он во мне, а я в Нем — вот это неразделимые вещи, вот все.

Наталья Смирнова: После возвращения в Москву он нашел и прочитал все Евангелие, а вслед за ним стал читать и изучать молитвы. Внешне все оставалось прежним: цирк, гастроли, семья, кошки. Но внутренне он уже не был похож на себя прежнего.

Юрий Куклачев: И у меня как-то молитвослов был как-то так, ездил в багаже, на всякий случай мама дала. И я его так начал читать, читать на ночь и чувствую — хорошо, а то уснуть тяжело, а здесь как-то мне легкость.

Думаю, вот день читаю, два, три, потом думаю, надо еще до Отче наш, правда, знал наизусть, еще какие-то молитвы, Иисусова молитва, все-таки тетя меня научила каким-то таким…

И вот я все, что знал, я чувствую, как-то мне… Потому что очень трудно, напряжение, дни были тяжелые, и физически и морально, а это как-то восстанавливало.

Я побежал в церковь, взял псалмы, начал псалмы, и, вдруг вижу, псалмы — большая такая черная книга. Я ее взял и, конечно, зачитался, и настолько она меня вот повела.

 Наталья Смирнова: Силу Псалтири он вскоре увидел в реальности. Это было настоящее чудо.

Псалтирь

Наталья Смирнова: Однажды его театр пригласили на гастроли в Америку. Выступление русского клоуна зрители встретили на ура, что ни концерт, то аншлаг. В Куклачева и его кошек американский зритель влюбился с первого взгляда. И все бы прекрасно, и пора ехать домой, но тут организаторы поменяли условия.

Юрий Куклачев: Мы работаем в Америке, надо было, там, в Нью-Йорке. Продали 10 аншлагов, полторы тысячи народу, и у нас было 4 дня выходной. И просят канадцы, там, говорят: «Слушай, дай нам Куклачева на 4 дня, мы сейчас здесь тоже денег соберем», — и нас отправляют туда. Мы отработали, едем обратно…

Наталья Смирнова: А дальше, как в боевике. Организаторы оказались самыми настоящими бандитами. И после того как театр Куклачева не выпустила американская таможня, в ход пошли шантаж и угрозы.

Юрий Куклачев: Американская таможня говорит: «Стоп, — пограничники, — стоп, вы уже все. Вы выехали из Америки — все, выехали из страны, обратно мы вас не пускаем». — «Как — не пускаем? Вы, ребята, что ж вы натворили?» А там аншлаги проданы на миллионы, они с ума сходят, что делать?

Они начинают мне угрожать: «Садись в багажник. Мы тебя провезем в багажнике, отработать надо обязательно». И так душат, все это, понимаете, деньги такие — миллионы уже долларов. Что делать?

Наталья Смирнова: В этот момент Юрий вспомнил про молитвослов, он возил его с собой на все гастроли.

Юрий Куклачев: Я беру молитвослов и начинаю читать. Они мне звонят очередной раз: «Все, значит, подъезжает машина, ложишься в багажник». Рассказывают все, как они меня перевозят через границу. Кошки так проедут, это ничего не надо, а вот людей нужно… таким образом перевозят.

Наталья Смирнова: Прямо детектив.

Юрий Куклачев: Вдруг у меня внутри появляются слова. Я не ожидал сам от себя, я говорю: «Ребята, вот все, что вы сейчас рассказали, я записал на телефон, записал на этот… запись произвел. Я сейчас поеду в полицию, и все это покажу».

Они решили меня бросить. Дают шоферу команду: «Ты, значит, в степь их вывези, брось и уезжай». Тот вывозит в степь, представляете, в Канаде степь, на дороге выгружает кошек, все, реквизит.

Я говорю: «Гриша, ты делаешь большую ошибку. Вот ты нас выгрузил и поехал, молодец. Но ты ж соображай, это они тебе сказали так сделать, но подъедет полиция — я твой номер сфотографировал». — «А что делать? Я говорю: «Привези меня в аэропорт и брось там». Привез в аэропорт, бросил там, все, и уехал. Фу-у-у…

Наталья Смирнова: С кошками?

Юрий Куклачев: Кошки, реквизит, все.

Наталья Смирнова: Да?

Юрий Куклачев: Я иду, значит, к начальнику аэропорта. Он говорит: «Юрий Дмитриевич, в Монреаль самолет летает 2 раза в неделю, билеты на месяц проданы, да Вы что?»

Наталья Смирнова: Обманутый, выброшенный со своими артистами в канадском аэропорту, без билетов, денег, перспективы улететь, он снова вспомнил про молитву.

Юрий Куклачев: Я в таком трансе — ужас, все, безвыходная ситуация. Я, конечно, вспоминаю, как бабушка, отец мой говорил: «В безвыходных ситуациях садись и читай молитву».

И я начал читать, не просто читать, а вот каждой волосинкой, каждой частичкой тела. Вот это, это надо… трудно понять, в какой вы ситуации безвыходной. Ты, все, ты выброшен, как бы со скалы тебя сбросили, все.

Читаю полчаса и вдруг поднимаю глаза и вижу — снег пошел, снег. Осень была, и вдруг снег пошел. Я думаю, странно. Я опять дальше читаю. Читаю дальше, а он еще сильнее идет. Выпал такой снег, завалил, вся страна встала. Монреаль, Оттава замерли, движение остановилось.

Все сидят, выкапываются, какие-то все… движение остановилось вообще. Темнота наступила, ночь. Грейдеры чистят полосу, потому что наш самолет, из Советского Союза, летит 9 часов над океаном. У него топливо, сесть некуда ему, только может сесть сюда.

Начальник подходит ко мне, смотрит, самолет садится. Один самолет сел. Пустой аэропорт, никого. Он подходит и говорит: «Юрий, никто не приехал. Садись, ты один». И я один сажусь с кошками. Вся моя программа, все ребята, реквизит, все грузят, и мы взлетаем.

Наталья Смирнова: Скептики рискнут назвать это событие случайностью, но он-то знает истинную причину произошедшего.

Наталья Смирнова: Чудо какое.

Юрий Куклачев: Это…

Наталья Смирнова: Не описать просто.

Юрий Куклачев: Кто-то мне может сказать: «Ну, это нечаянно, стечение обстоятельств».

Наталья Смирнова: Случайность, да.

Юрий Куклачев: Ну, говори, говори дальше. Я знаю, что это случайно. Это я вот своей, понимаете…

Наталья Смирнова: А что читали, какую молитву, Юрий Дмитриевич?

Юрий Куклачев: Псалмы.

Наталья Смирнова: Псалмы?

Юрий Куклачев: Псалмы, я читал псалмы. Это мощнейший… это какая энергия в них, какая сила!

Благодатный огонь

Наталья Смирнова: На Благодатный огонь Юрий Куклачев попал случайно. В 1988 году впервые приехал в Израиль с программой. Русский цирк с кошками произвел в недружественной тогда обстановке полный фурор.

Юрий Куклачев: Не было дипломатических отношений, в это время, там, в Египте русские, советские, израильские самолеты друг друга… там война шла, вот, и был такой антагонизм, даже посольства не было. Но мы все-таки… через, помню, какую-то страну нас сюда привезли.

Ну, мы приехали в Тель-Авив. Представляете, 1988 год, я знамя израильское и советское, и гимн. И все… хочешь, не хочешь, все встали. «Хватит воевать, давайте дружить», — понимаете? И такой спектакль радостный, все в восторге. Это была, конечно, сенсация.

Наталья Смирнова: Тогда, в свой первый приезд, он успел побывать на экскурсии у Гроба Господня, но как-то мимоходом, спонтанно. А через несколько лет приехал с супругой уже сознательно.

Юрий Куклачев: И вот, я помню, мы приехали. Ну, я первое, что мы сразу в Иерусалим, к Гробу Господнему. Сидят бабушки, я говорю: «Чего вы сидите здесь?» Одна говорит: «А мы Священный огонь ждем». Я говорю: «Какой огонь?» — «Ну, с небес огонь спустится». Я думаю, ну, бабка.

Я говорю: «Лен, ты знаешь, чего они сидят?» — «Нет». — «Они Священный огонь ждут, с небес какой-то огонь придет. Это бабки с ума сошли».

Приезжаем домой, в гостиницу, включаем телевизор, а по телевидению это уже начали показывать. Мама родная! Вещают, эту бабку вижу, сидит, и она свечу зажигает. Я думаю: Лена, какие мы идиоты! Мы над ней посмеялись, какой мы ужас, грех сделали, а это на самом деле. «А что? Как?» — стал спрашивать. Никто же не знал.

Стали рассказывать, что это, оказывается, над Гробом Господним появляется сияние, все. И мы начали… Я поставил задачу — надо обязательно прийти, приехать.

Наталья Смирнова: Но здесь все было непросто. Чтобы увидеть схождение Благодатного огня, Юрию Куклачеву и его жене пришлось пройти немало испытаний.

Юрий Куклачев: Даже в следующий год мы приехали, мы еще не были готовы, и Господь нас… отказал. Мы приехали в субботу, когда уже огонь пришел. Мы не готовы.

Мы опять год ждем, я готовлюсь. В пятницу, помню, в 2 часа мы заняли место. В пятницу к ночи уже там вся церковь битком. Я вспоминаю вот это состояние, когда… Ведь никогда же не сидел на этом рыболовном стульчике столько — 20 с лишним часов просидели, представляете?

Все сводит, ноги сводит. Встанешь только так, и опять сесть. И вот, и у меня внутри голос: «Ну, ладно, чего ты ерунду, там спичками зажигают, и все. Езжай домой». Посмотрел на всех, а все бабушки сидят, сидят и читают молитвы. Я думаю, а чего я просто сижу, как дурак? Тоже достал молитвослов, стал читать, и, действительно, сразу легко.

И вот когда, я помню, Патриарх вынес свечу, и там подбегают люди, они вестники, несут огонь и потом раздают нам. И мы сидели рядом с супругой, мы были третьи, значит, от Патриарха. Вот там произошел вообще полный переворот меня.

Кошки и смирение

Юрий Куклачев: Это единственное место на планете, где кошкам и собакам дается полная свобода показать свои способности. Конечно, для нас самое дорогое — это кошечки и собачки. Это наши друзья, которым мы дарим свое сердце, а они отвечают взаимностью. Что такое любовь? Это энергия, это чувство, которое только держится на взаимности.

Наталья Смирнова: А еще это единственное место на планете, где животных называют не просто кошками, а артистами. Главный специалист по ним еще на заре своей карьеры понял самое важное в кошачьей философии.

В хрустальном замке у Юрия Куклачева 200 питомцев всех пород. Это единственный в мире музей кошек, в котором животные свободно ходят, возлегают на подушках и чувствуют себя настоящими хозяевами. Замок из горного хрусталя, мрамора и отделки из мозаики едва не стоил его хозяину работы.

За роскошный ремонт он действительно чуть не лишился работы. Пришлось убеждать: мрамор и стекло из хрусталя — необходимость, долгосрочное вложение. С тех пор никакого запаха, кругом стерильная чистота и благодать.

Юрий Куклачев: Это Носик, это Банан, это Ночка, Чубайс рыжий. Там прямо насыпали вот, кто хочет кушать — подошел, покушал, кто не хочет — отдыхает.

Наталья Смирнова: Окно открыто, прохладно, дует ветерок.

Юрий Куклачев: Да, у них хорошо здесь.

Наталья Смирнова: Это еще вопрос — кто кого учит. Прежде чем стать их дрессировщиком, ему пришлось немало поработать над своим характером. Кошки каждый день учат его смирению.

Юрий Куклачев: Дело в том, что с кошками надо немножко было себя изменить. Изменить надо выдержку, уже терпения еще больше, еще никакого гнева, никакого… Я немножко вспыльчивый был — вспыльчивость убрать, я отобрал целый ряд упражнений.

Большая была работа над собой, иначе кошка тебя сразу… ушки прижимает, хвостик, и все, и не понимает тебя: «Я тебя не слышу», — контакт прекращается.

И я искал пути, чтобы себя воспитать, чтобы кошка меня почувствовала. А оказывается, я, так сказать, это подводил… Здесь все на нравственности построено, все на этом заложено.

Наталья Смрнова: В следующем году театру кошек Куклачева будет 30. Секрет успеха он не скрывает, делится с юными зрителями.

Юрий Куклачев: У каждого необыкновенные способности, только не сидите, сложа руки. Не ждите! Сами ищите в себе свой дар, сами развивайте его.

Для меня детский смех — это как птичья трель, тру-ту-ту-ту. Я прямо так радуюсь: ой, дети смеются, ой, какое счастье! Пусть они еще кричат, шумят. Говорят: «Ой, дети раздражают!» Я говорю: «Тш-ш-ш… Что такое? Как дети могут раздражать?»

Ребята шумят, играют. Это же… Это ангелы, они еще не захвачены этим стяжательством. У них все чисто: взгляд, помыслы, все еще. У них все откровенно, понимаете? Они еще в этом Божием, так сказать, творят радости.

Мы же пришли в этот мир, мы пришли радоваться, понимаете? Даже в Библии сказано — радуйтесь.

Наталья Смирнова: «Всегда радуйтесь» — эта цитата из Евангелия любимая у Юрия Куклачева. Он ей следует всей своей жизнью, а еще непрестанно молится и за все благодарит.