Полный текст программы

Наталья Смирнова: В первый раз в Москве он был в 90-е. За эти годы столица сильно изменилась.

Клаус Кеннет: Первое впечатление, когда я вышел из самолета, я почувствовал невероятную широту России, необъятный размер просто, и мне показалось, что он присутствует и в душах людей, несмотря на то, конечно, что у всех свои проблемы, стрессы. Здесь я почувствовал масштабность, и у меня ощущение, что я дома.

Наталья Смирнова: Музыкант, писатель, миссионер. Путь немецкого православного проповедника Клауса Кеннета — захватывающий сценарий голливудского триллера с одной лишь, но принципиальной разницей: его герой спасал не мир, а долгие годы пытался найти себя в нем. И его духовный путь, пожалуй, покруче, чем любая вымышленная реальность.

Ад

Наталья Смирнова: Это Ваша песня?

Клаус Кеннет: Да, это моя песня.

Наталья Смирнова: Это сейчас в его репертуаре только тексты с духовным содержанием. В молодости Клаус Кеннет совсем не был хорошим парнем. Был хиппи, любил рок-н-ролл, девушек, алкоголь, наркотики, несколько раз пытался покончить с собой. Воровал, грабил, в общем, был далек от идеала.

Клаус Кеннет: Я учился в 1967 году. Тогда были очень модными хиппи, наркотики. Вся эта волна пришла из Америки. Я тогда 6 лет принимал наркотики и из-за них тоже дважды чуть не умер. Я вел, можно сказать, двойную жизнь. Днем я был рок-звездой, а вечером наркотики, девушки, деньги, огромные машины. А ночью я оставался один, в одиночестве.

Наталья Смирнова: Во все тяжкие он ушел не от хорошей жизни. Тяжелые испытания начались уже с рождения, когда его семья в военные годы была вынуждена покинуть родную Германию, буквально выживать от голода в оккупированной Чехии. Он родился в легендарном мае 1945-го. Когда наша страна праздновала Великую Победу, в маленькой деревушке к западу от Праги Ханзи Майер Хофманн родила третьего сына — Клауса.

Клаус Кеннет: По-русски говорят «появиться на свет». У меня было такое ощущение, что появился я не на свет, а во тьму. Первое мое впечатление — танки на улицах, дым от бомбежек, и за свою жизнь я 25 раз был на краю смерти. И тогда немцев все ненавидели, по беженцам стреляли из автоматов. Тогда я вот и пережил эту ненависть.

Тогда я и получил 2 банки американского сгущенного молока, и только, благодаря этому, не умер.

Наталья Смирнова: У него нет ностальгии к детским годам — они были слишком жестокими и мрачными. Его отец, известный дирижер, бросил семью почти сразу же после его рождения, а мать, в прошлом знаменитая оперная певица, пыталась отравить газом себя и детей.

Клаус Кеннет: Я не знал материнской любви, у меня просто не было любви.

Наталья Смирнова: То есть она совсем Вас не любила? Из-за чего она могла решиться на такой шаг?

Клаус Кеннет: Любовь — она просто исчезла, неизвестно, куда она делась. И в конце жизни мать призналась мне, что она хотела нас с братьями отравить газом.

Наталья Смирнова: Клаус признается — у его матери были явные проблемы с психическим здоровьем. Она была чрезмерно религиозна и при этом занималась оккультными практиками.

Однажды, когда Клаус был еще ребенком, она отдала его на воспитание католическому священнику. С этого дня началась самая страшная пора его жизни. Священник оказался педофилом, 7 лет он растлевал подростка, серьезно искалечил его психику и здоровье.

Клаус Кеннет: Потом кое-что произошло. Эта благочестивая католичка взяла меня в церковь, отвела меня в церковь. Я никогда не забуду тот день. Она отвела в церковь и сказала мне: «Клаус, ты мне больше не сын, а вот католический священник — он займется твоим воспитанием».

Этот католический священник сказал матери: «Ваш сын не поддается воспитанию. Я сделаю из него человека». И он оказался гомосексуалистом, и 7 лет он меня истязал.

Наталья Смирнова: Эти годы были похожи на ад. В этот страшный период своей жизни он не просто разочаровался — возненавидел католиков и христиан в целом. Мечтал, что станет сильным и отомстит. Но что взамен? Если христианство — обман и лицемерие, то где искать истину?

В поисках

Наталья Смирнова: Он в поисках провел половину жизни. Искал, спотыкался и падал, и снова искал. Искал любовь. Когда нашел — не распознал. Урсула, хоть и была необычной и отличалась от всех девушек, не нашла в его сердце ответного чувства. Он был тогда после многих лет унижений слишком эгоистичен, ненавидел мир и никому не доверял.

Клаус Кеннет: Я был тогда довольно бесчеловечен, потому что я довел Урсулу до того, что она приняла 40 таблеток снотворного, а доза в 20 таблеток уже смертельна. И она тогда сказала такую фразу: «Клаус, ты, наверное, самая большая свинья в мире, но у тебя самое большое сердце».

Я смотрел, как она умирает, но, в конце концов, я позвонил в Красный Крест, вызвал врачей. Она выжила, ее удалось спасти, и в итоге я на ней женился.

Наталья Смирнова: Именно благодаря Урсуле он начал изучать сначала психоанализ, а потом философию, но нигде не нашел ответов.

Клаус Кеннет: Тут нужно кое-что рассказать, действительно. Я изучал философию, тогда много читал Сократа, Платона, много книг по психологии действительно хороших авторов.

Но однажды в Гамбургском университете кто-то из студентов написал на стене «Бог умер», подпись — Ницше. А потом кто-то зачеркнул это и написал «Ницше умер», подпись — Бог. И тогда у меня в голове что-то щелкнуло, и тогда я подумал: «Вот это да! Значит, философия ограничена, у философии тоже есть предел».

Наталья Смирнова: Но если не философия, то религия, а если религия, то какая? Уж точно не христианство. С этими мыслями Клаус отправился в мусульманские страны Иран, Пакистан, Турцию, Марокко. Его, добывавшего деньги на путешествия в основном воровством, Коран отрезвил очень быстро.

Клаус Кеннет: В исламе, Вы знаете, ворам отрубают руку, тем, кто врет постоянно — язык. Так вот, мусульмане меня просто на фарш изрубили бы. А разве это любовь? Где тут любовь-то?

Так вот, ислам был для меня очередным адом, потому что меня мать разрушала, священник католический уничтожал, все меня уничтожали, и вся система меня уничтожала. Все построено на одном страхе. Страх, страх, страх, и так по сей день.

Наталья Смирнова: На целых 7 лет его вслед за этим поглотила Индия и индуизм с его идеей уничтожения грехов и реинкарнацией. Далеко не сразу Клаус понял, что и это учение не есть истина и любовь.

Клаус Кеннет: На первый взгляд все здорово. Пусть в этой жизни у меня будут деньги, машины, женщины, а тогда уже в следующей жизни я уже буду хорошим человеком. Вопрос в том, как индуисты решают вопрос вины человека.

Индуисты считают, что ты просто в каждой жизни должен бороться, стараться быть лучше, и ты автоматически перерождаешься. И в следующей жизни ты опять борешься, чтобы стать лучше. И так может повторяться до 4 миллионов раз.

Наталья Смирнова: Но вообще нет никакого смысла исправляться здесь, никакой мотивации?

Отец Артемий: Ну, да. Это заметно. Потому что, если бы люди действительно старались быть лучше, то в Калькутте все выглядело по-другому. Потому что там с каждым поколением реинкарнации не лучше и лучше становились и становятся, а только хуже, хуже и хуже. Там нет идеи прощения, искупления.

Наталья Смирнова: Он был хорошим учеником и в каждом новом деле стремился достичь совершенства. Вот и поддавшись магии индуизма, стал просветленным, гуру, научился трансцендентальной медитации, йоге, астралу и покланялся богине Кали — самой кровожадной из языческих богинь в Калькутте. Ей до сих пор приносят жертвоприношения и совершают жестокие мессы.

Клаус Кеннет: И вот однажды я сидел на жертвенном камне и медитировал, и тут почувствовал такой ужасной силы поток энергии, что я ясно увидел в полном сознании, увидел, как вознесся к потолку храма, и увидел себя сверху. То есть увидел, что я сижу на этом камне, увидел с большой высоты.

И потом Урсула говорила, что это была Божья милость, что я вернулся опять в свое тело, иначе бы я просто упал и физиологически, биологически бы умер на самом деле. И в тот момент я ощущал, что могу атаковать смерть. Я чувствовал такую силу, что могу убить смерть. Вот это индуизм: я — бог, я могу убить смерть.

Мать Тереза

Наталья Смирнова: В детстве он дал себе слово никогда не плакать. Долгие годы получалось. Сердце очерствело от ненависти и обид, но судьбоносная встреча с матерью Терезой все изменила в одночасье. Он всегда очень эмоционален, с чрезвычайно живой мимикой и языком жестов.

Трудно поверить, но 25 лет он отлично справлялся с данным себе обещанием, пока не попал в дом смерти — так назывались хосписы для умирающих в Калькутте.

Клаус Кеннет: Зашел я в этот дом, в помещение, сейчас я Вам покажу. И там примерно сотня сестер молилось. Я не знал, как выглядит мать Тереза. Я встал возле двери. Самое ужасное для меня было то, что это католики, вообще не друзья после этого католического священника, и у них там месса. Ну, и после окончания мессы я стал спрашивать: «А кто мать Тереза? Покажите мне, пожалуйста».

И одна из этих стареньких монахинь встает, подходит ко мне, дает мне книжку и говорит, что я должен с ней помолиться. И тогда случилось нечто страшное. Тогда я заглянул в книгу, а там было что-то написано. Я начал плакать.

Наталья Смирнова: Это же было впервые в Вашей жизни. Вы же не плакали.

Клаус Кеннет: Когда меня в детстве били, я поклялся, что никогда в жизни не заплачу, потому что это будет означать, что взрослые меня победили. И вот я плачу и не могу остановиться. И вот, пока месса продолжалась, 45 минут я плакал, не мог говорить.

Наталья Смирнова: Это было для Клауса настоящим откровением, ведь ни одна медитация не могла растопить его сердце и не делала таким беспомощным и открытым.

Книга, от которой текли слезы, был Новый Завет, а старенькая монахиня оказалась матерью Терезой. Клаус это понял лишь на третий день. Каждое утро он приходил в дом смерти для молитвы.

Клаус Кеннет: Она спрашивает меня сначала: «Кто ты, и что ты вообще здесь делаешь, в Калькутте?» Я же был гуру. Я говорю: «Я ищу истину».

Я думал, что это хорошо прозвучит, если я такое скажу, а она просто расхохоталась: «Зачем тебе искать истину в Калькутте, Клаус? Тебе не надо искать истину ни в Мехико, ни в Калькутте, ни в Москве. Истину надо искать в своем сердце».

Наталья Смирнова: Для него тогда это было непонятно. В долгих разговорах с матерью Терезой он неоднократно пытался ее обратить в индуизм. Клаусу тогда он по-прежнему казался источником надежды на спасение. Но просьбу ее молиться Богородице он запомнил на всю жизнь.

Клаус Кеннет: Чтобы ты не забывал, что Богородица тебя любит, посмотри на свою ладонь. У каждого на руке есть буква «М». Вот когда ты посмотришь на ладонь, вспомни о ней, это тебе всегда поможет.

Встреча

Наталья Смирнова: Клаус Кеннет был духовным гуру, буддийским монахом и не раз достигал нирваны. Но ни религия, ни философские учения, ни оккультные практики счастья не принесли. Лишь однажды, услышав в буквальном смысле голос Христа, он наконец обрел мир и любовь.

Клаусу Кеннету сейчас 74. Если бы ему сказали тогда, много лет назад, что он станет православным, он бы громко рассмеялся. Даже после встречи с матерью Терезой он не мог даже думать о христианстве. Сразу после расставания с ней он отправился в Тибет, а потом в Таиланд за постижением буддизма. Разочарование пришло через 7 долгих лет.

Клаус Кеннет: Потому что внутренняя пустота — это совсем не внутренняя пустота. Это просто противоположность христианству. Потому что, когда я вот сижу и медитирую: Будда, Будда, Будда, Будда… Будда 24 часа в сутки, нет, все любые мысли гоню, ты достигаешь абсолютной пустоты. Нет ни Христа, никого. «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас! Господи, помилуй!»

А когда во время православной молитвы ты, наоборот, наполняешь себя — наполняешься. А когда ты создаешь у себя внутри пустоту, то эту пустоту заполняют демоны.

Наталья Смрнова: Сменив прежний образ жизни наслаждений на полную аскезу, он ничего не приобрел. Если нет различия межу радостью и печалью, между любовью и ненавистью, то остается лишь нездоровый нигилизм.

Осознав эту истину, буддийских просветленный монах Клаус Кеннет тайно бежал из монастыря за новыми смыслами. В этих непрестанных, безостановочных поисках, одержимый демонами, а Клаус в то время серьезно занимался черной магией, он отправился в Колумбию. Именно там в юности Клаус Кеннет учился колдовству.

Лишь оказавшись в опасной ситуации, на пороге смерти, в заложниках у колумбийских повстанцев, под дулами автоматов он вспомнил о Боге.

Клаус Кеннет: Ну, что такое одна секунда? Для Господа нет одной секунды, для Господа что секунда, что тысячелетие. И вот одной секунды мне хватило, для того чтобы сказать в сердце: «Господи, если Ты на самом деле существуешь, то спаси меня вот сейчас, но вот только так, чтобы я точно знал, что вот это Ты меня спас. Лучше пусть я погибну, чем буду считать, что меня спас случай».

И вот это было, наверное, первый раз, когда я искренне сказал: «Господи, помилуй! Господи, спаси!» И это было от чистого сердца. Многие вот так говорят, и они просто не понимают, что они говорят. Я сказал один раз, и Он пришел.

И тогда я понял — Бог действительно существует. Да, хорошо, но где и кто Он, и где Он? На эти два вопроса мне нужно было найти ответ. Если не Кришна, не Вишну, не Заратустра, кто Ты тогда? Кто Ты тогда?

Наталья Смирнова: Голос Христа он услышал в церкви на первом своем Причастии. Он тогда еще не был православным, но уже стал христианином. Друзья протестанты из Лозанны убедили прийти на службу.

Клаус Кеннет: И я Его спросил: «Иисус, мне идти к Причастию или нет?» И Он мне ответил абсолютно ясно и отчетливо, вот как вот сейчас Вы со мной говорите: «Да, иди, Я тебе все простил».

Я почувствовал такую невероятную любовь, любовь Христа. Его слова звенели у меня в ушах, и вдруг я услышал такое шипение. Я слышу: ш-ш-ш. Это шипение идет сверху, с потолка собора и на меня, и я чувствую, что это опасно, и встаю с места, чтобы увернуться.

И в этот момент как будто огромный меч меня пронзил насквозь, на две половины разрубил, и я с ужасом выбежал из церкви.

Наталья Смирнова: Он в православии 35 лет и все эти годы ездит по миру и рассказывает людям о Христе. Написал целую книгу о своей одиссее грешника. Его эпопея — это долгие годы всевозможных усиленных духовных экспериментов над собой.

Кому-то его рассказ может показаться вымыслом, уж слишком много невероятных событий для жизни одного человека, но все правда. Он долгие годы искренне и честно искал.

Точку в своем тернистом пути ему помогла поставить встреча с Софронием (Сахаровым). После знакомства с этим знаменитым православным монахом он понял: вот она — истинная любовь.

Клаус Кеннет: И первое, что я сказал ему при знакомстве: «А почему Вы в черном? Смотрите, вокруг мир такой яркий, разноцветный, а Вы в черном, мрачном».

А он был очень остроумным человеком с хорошим чувством юмора. Он подозвал меня к окну и говорит: «Клаус, вот посмотри в окно. Смотри, там разные машины стоят, разных цветов — синяя, красная, черная».

Он закрывает окно и спрашивает: «Клаус, какая машина тебе понравилась больше всего?» Я говорю: «Самая элегантная, конечно, черная». — «Вот поэтому мы и носим черный». Он был настоящим, он был просто тем человеком, кого я искал. Это была просто воплощенная любовь.

Наталья Смирнова: Только в православии он наконец смог простить всех своих обидчиков. У него с собой постоянно четки, он непрестанно молится.

К русским у Клауса особая любовь. Он в Москве всего лишь второй раз, но словно вернулся домой. Дом — это православие, без которого он уже не представляет своей жизни. Путь был непростым, ухабистым и невероятно долгим — целых 2 миллиона километров, но оно того стоило.