Полный текст программы

Наталья Смирнова:Его путь можно назвать одним словом — «вопреки». История, которая случилась с Василием Ирзабековым, в теории никогда не должна была случиться, но у каждого свой путь к Богу.

В поисках

Наталья Смирнова:Азербайджанец, коренной бакинец Фазиль Давуд оглы Ирзабеков вырос в советское время, был комсомольцем, потом коммунистом и, как полагалось истинному члену Коммунистической партии, не верил в Бога.

Василий Ирзабеков: Атеизм — это была идеология нашего государства. В институте проходили научный атеизм, сдавали госэкзамен по нему.

Дело не в том, что я был комсомольцем. Я дорос до того, что после службы в армии, после института меня избрали секретарем комитета комсомола с правами райкома в моем вузовском… вузовского комитета комсомола, то есть секретарь райкома комсомола.

Был членом Коммунистической партии, человек очень страшный… страстный, простите, ну, и страшный тоже, все… оговорка правильная. И многогрешный — это не поза такого, знаете, вот я же все про себя знаю.

Наталья Смирнова:Но тогда, в детстве, были одни вопросы, и самый первый пришел, когда маленький Фазиль увидел первые в своей жизни похороны. Тогда возник страх смерти.

Василий Ирзабеков: Я помню, я был ребенком, и я увидел неживого человека первый раз. Это было… И я после этого много ночей не спал. И я всегда представлял, вот, знаете, языческое какое было, что вот эта страшная картина смерти: разложение, и так далее, и так далее. И этот страх время от времени нападал. Я не хотел умирать.

Наталья Смирнова:Страх перед неизведанным и страшным не остановил, а подтолкнул к поискам.

Василий Ирзабеков: Я в 15 лет философские повести Вольтера мог цитировать. Ницше у нас дома был, у нас был Шопенгауэр, у нас был Масарик.

Наталья Смирнова:А как же он Вас не увлек — Шопенгауэр, Ницше? Или увлек?

Василий Ирзабеков: Нет, да в какой-то момент увлекали, но как-то сердце до конца… Канта я читал. Сердце до конца не трогали. А когда уже я прочел Евангелие, закончилось мое увлечение философией раз и навсегда.

Наталья Смирнова:Часть ответов он услышал от любимой бабушки. Именно она после развода родителей заменила мальчику маму. Бабушка была верующей мусульманкой, но очень часто, сама того не замечая, цитировала Евангелие.

Василий Ирзабеков: Она благословляла, причем, знаете, как интересно, я тоже в детстве к этому привык — правую руку возлагала на голову.

Враг в тебя камнем, а ты его пловом. Надо понять, что такое плов для азербайджанца. Это блюдо ритуальное, потому что, ну, не бывает застолья без плова. Если ничего не подали, но подали плов — это пир. Он обязательно на свадьбе в конце, он обязательно на поминках. Без плова не поминают, и без этого не бывает свадеб и торжеств.

Понимаете, что такое плов, да? Враг в тебя камнем, а ты его пловом, ну, да. И бабушка могла сказать, если кто-то кого-то осуждает, она… Вот я буквально Вам, она говорила: «В чужом глазу соринку видишь, а у себя бревно не замечаешь». Я читаю Евангелие — так это ж слова Христа. И таких примеров очень много.

Наталья Смирнова:Вторым важным человеком в жизни Фазиля стал его родной дядя.

Василий Ирзабеков: Он был врач-кардиолог. Он с большой симпатией всегда говорил о Христе. Он сказал: «Ты знаешь, отчего бывают часто сердечные заболевания? Потому что мы обижаем друг друга, не всегда находим в себе силы, мужество извиниться. Но вдруг ты готов уже извиниться, а оказалось, что этого человека уже нет.

И это, — говорит он, я запомнил, говорит, — это как камни на сердце, и эти камни приводят к тяжелым заболеваниям сердечным. А сердце, — говорит, — очень важный орган».

И потом приблизился, я помню, ко мне и говорит: «А ты знаешь, что есть у христиан?» Откуда я знал? Я бакинский мальчик. Он говорит: «Они приходят, священнику вот про все это рассказывают, и он снимает это. Он им прощает от имени Бога», — и я запомнил. Он говорит: «Это такая терапия!»

Наталья Смирнова:В 1976 году Фазиль успешно окончил Бакинский институт русского языка и литературы и стал преподавать русский язык иностранным студентам. Одновременно всерьез задумался о вере, о Боге, о Христе, хотя до первой встречи с Ним было еще далеко.

Василий Ирзабеков: Когда я стал искать Бога… человек так устроен, я знаю по собственному опыту, что ты начинаешь с родного. Правда? И я тогда всерьез заинтересовался исламом, начал читать Коран, благо уже можно было тогда, в ту пору — началась перестройка.

И я стал внимательно его читать, мало что, конечно, понимал, потому что нужно было толкование, это ж сложная книга. И мне казалось, что вот я здесь и должен укорениться, ведь бабушка моя веровала, и окружение мое тогдашнее — оно очень изменилось. Уже позади была русская школа, уже были другие люди все.

И именно в этот момент мне стали сниться вот эти удивительные сны о том, что я вхожу в русский храм, подхожу к тому месту, я не знал, как это назвать, сейчас я знаю, что это аналой, подставка тогда была, Господи, прости, на котором лежала икона, и я крестился и целовал эту икону.

И когда раз, два, и я, когда об этом поведал приятелю своему Сереже, он говорит: «Старик, ну, тебе надо креститься». Это… это вообще казалось невероятным. Я говорю: «Ну, что ты? Это просто сон», — говорил я.

Наталья Смирнова:Уже тогда он для себя решил: ислам — не его путь. И хотя был в шаге от его принятия, совершить свой первый намаз ему так и не пришлось. Его жизнь перевернулась после встречи с Христом.

Встреча

Василий Ирзабеков: Я помню дату своего крещения, но встреча со Христом, конечно, раньше произошла. С какого-то момента я стал ощущать вот это Его водительство.

Наталья Смирнова:Присутствие?

Василий Ирзабеков: Да, я… И причем, знаете, когда от меня отсекали, а не когда мне давали.

Меня поразило… Когда мне сделали очень тяжелую операцию, очень тяжелую операцию, и потом я появился в храме, и батюшка тоже сказал: «Дайте стул, стул Васеньке дайте», — потому что я, когда стоял… стоять было сложно.

И я никогда не забуду — подошла ко мне бабушка из нашего храма, такая древняя московская такая бабушка, подошла ко мне, приласкала меня и с какой-то удивительной интонацией в голосе, чуть ли не… как-то с каким-то тайным восхищением сказала: «Васенька, как тебя Господь-то посетил!»

А я тогда недавно крестился. Потом пришло это осознание, что она сказала, конечно, правду. Я думаю, почему у нас, в нашей вере, эта называется болезнь посещением Божиим.

Наталья Смирнова:К этому времени Фазиль уже переехал с женой в Москву. Переезд был вынужденный и болезненный. Азербайджан переживал в те годы очень непростое время — русское пространство и русский язык подверглись жесткому гонению. Оставаться на родине было просто опасно.

Василий Ирзабеков: Жить в Баку было уже невозможно в ту пору. Мы в 1992 году уехали, и здесь была череда просто таких… Это нельзя назвать неприятности, потому что последнее, что было, мы жили… мы поменяли 7 съемных квартир с супругой.

И второй наш переезд, мы жили на первом этаже в Измайлово, нас обворовали. То есть, чтоб Вы поняли, унесли все вещи, все деньги и все документы. Через дня 3-4 пошел снег, как сегодня в Москве, ну, это такой уже несерьезный снег, мартовский, а тогда был очень серьезный снег, начало зимы, и мы носили вещи, которые нам дали чужие люди.

Господь и это показал: еще недавно была квартира в Баку в 10 минутах ходьбы от моря, высоченные потолки, коллекция пластинок — другая жизнь, понимаете? Дом — полная чаша.

Слава Богу, Слава Богу, это было испытание милостью Божией. Надо было подойти, вот до края этого дойти. И сам этот момент, когда мы часто задаем… Мы же неправильно вопрос всю жизнь задаем: за что мне, да, для чего мне? И именно тогда у меня возникло непреодолимое желание креститься. Я уже не раз это говорил, и я сказал жене: «Если я не покрещусь — я умру, ты знаешь».

Наталья Смирнова:После крещения Фазиль Давид оглы Ирзабеков стал Василием Давыдовичем Ирзабековым. Это случилось 24 года назад. Этот день он считает своим вторым рождением и самым большим чудом в жизни. На улице был холод, такая же, как сегодня, метель, а в душе христианина Василия летали бабочки.

Василий Ирзабеков: Ну, это было много лет назад, и впервые тогда мы приехали в Давидову пустынь, она тогда возрождалась. И поразило то, что было 26 марта, я запомнил, потому что это день рождения моей бабушки, очень холодно было.

Еще Подмосковье ведь, и еще кое-где снег лежал, лед, но с внешней стороны стена монастыря была облеплена бабочками павлиний глаз, представляете? Мы остановились вот все, просто смотрели в изумлении. Вот мы с Вами говорили когда о чудесах, да, разве это не чудо?

Наталья Смирнова:Чудо.

Вернулся к вере предков

Василий Ирзабеков: Вот.

Наталья Смирнова:Как часто Вы ее зажигаете? Каждый день?

Василий Ирзабеков: Всегда, когда дома.

Наталья Смирнова:А дома Вы сейчас нечасто.

Василий Ирзабеков: Ну, вот, как захожу.

Наталья Смирнова:В его красном углу в маленькой московской квартирке каждый сантиметр на стенах заполнен иконами. Все дороги сердцу, каждая со своей историей и чудесами.

Василий Ирзабеков: Вот приехала целая… делегациями приезжали, и приехала делегация из Крыма. Много священников было, и вот они с собой привезли вот эту икону. Она лежала на аналое.

Наталья Смирнова:То есть можно сказать, что она чудотворная?

Василий Ирзабеков: Ну, чудотворными иконы, наверное, делает наша вера в них, да? Вот они тогда привезли, она все 2 дня конференции лежала на аналое.

Наталья Смирнова: А можно к ней приложиться, Василий Давыдович?

Василий Ирзабеков: Да, конечно.

Наталья Смирнова: Со словом «чудо» у филолога Василия Ирзабекова особые отношения. После крещения он, неугомонный пытливый эксперт русского языка, еще больше занялся его этимологией и пришел к выводу: все русские слова неразрывно связаны с Евангелием.

Василий Ирзабеков: Это исконно русское слово — чудо. А все исконно русские слова — они удивительно связаны со Христом и Евангелием. Так вот тайна русского слова в том и заключается.

Дело в том, что меня поразило, что слово «чудо» произошло от слова «чути», а чути — это слышать вообще. Эта форма сама из языка ушла, именно чути, вот, но осталось вот это понятие — чуткий. Вера-то невероятная, да? Как это — Бог отдает Сына на такую страшную, лютую смерть, на поругание?

Наталья Смирнова:Инеудобная вера, да?

Василий Ирзабеков: Неудобная вера, да, от многого отказываться надо. «Аскеза» есть понятие — отсечение, самодисциплина какая высокая, самоограничение, тот же пост. Чудо… Сначала должно быть слово, вера — от слышания, а слышание — от слова Божия. Поэтому вот в русском языке вот это чути — слышать, связано со Христом.

Чудо — это всегда Христос, потому что большего чуда на свете быть не может. И когда у меня спрашивают, как я отношусь к чуду… Для христианина чудо — это, как говорят военные, штатная ситуация.

Наталья Смирнова:Скажите, пожалуйста, а ваши земляки — они не обижены на Вас, что Вы не выбрали ислам?

Василий Ирзабеков: Вы знаете, какое дело? Никого не хочу обидеть, хотя очень часто, наверное, все-таки обижаю. А меня это вообще не волнует. Скажу Вам больше — и никогда не волновало, никогда не волновало.

Ну, Вы себе представьте, вот две величины, это если говорить языком математики: земляки, даже самые дорогие, и Христос. Это же несопоставимо. Как говорил Скалозуб в известной комедии, дистанция огромного размера. Ну, что Вы?

Наталья Смирнова:Впрочем, Василий Ирзабеков уверен, обижаться землякам и не на что. Он никого не предавал, а всего лишь вернулся домой, к вере своих предков.

Василий Ирзабеков: Азербайджан в древности назывался Кавказская Албания — это государство, а город Баку назывался Аль-Банопол. И вот у подножия Девичьей башни — такой вот архитектурной доминанты города Баку, скажем, как в Париже Эйфелева башня, на самом деле, это семипланетный зороастрийский храм.

Баку был одним из центров огнепоклонничества, там из земли выходил огонь, и по сию пору, там же месторождение газа. И на гербе Баку три огня, и даже слово Азербайджан — это сложно. «Азер» — это огонь. «Азер» говорят здесь часто, азер. «Азер» — это огонь.

Наталья Смирнова:«Джан» — душа.

Василий Ирзабеков: А «джан» — это душа, люди с огненной душой, горячие, огненные люди. Вот. И оказалось, что у подножия Девичьей башни был распят один из учеников — апостол Варфоломей, Христа, да. И он проповедовал.

Представляете, с него кожу с живого снимали, скальпировали, а он продолжал проповедовать на перевернутом по его желанию кресте. А он продолжал проповедовать. Вот это проповедь, вот мы говорим о миссионерстве. И, чтобы он умолк, ему отсекли его честную главу.

Получается, что предки мои крестились, по сути, за 7 веков до того, как крестилась Русь, и полтысячелетия они были христианами. А потом было арабское нашествие, кровавое, жесточайшее нашествие. Это тоже мне очень помогло, укрепило меня в этом.

Наталья Смирнова:То есть, по сути, Вы вернулись.

Василий Ирзабеков: Я вернулся домой. Когда мне говорят: «Вы приняли другую веру», — это неправда. Я вернулся к себе домой, вот и все.

Проходите, присаживайтесь.

Наталья Смирнова: Спасибо.

В свой родной Баку Василий Ирзабеков так больше и не вернулся. После семи переездов наконец приобрел с женой эту небольшую однушку в Москве, но сейчас он старается здесь появляться как можно реже.

Погрузился с головой в работу, ездит с лекциями по стране, чтобы забыть недавнее тяжелое горе — 3 месяца назад супруги не стало. Потеря самого близкого человека в его жизни сильно подкосила здоровье. Практически одновременно Василию Давыдовичу поставили кардиостимулятор, ко всем недомоганиям добавился диабет.

Василий Ирзабеков: Ой, приходится, приходится. Что делать? Слава Богу. Слава Богу, что есть лекарства. А то вон люди воюют где-то, а у них и лекарств нет.

Наталья Смирнова:Я знаю, Вы еще и поститесь, да, сейчас, несмотря на заболевание.

Василий Ирзабеков: Ну, все постятся.

Наталья Смирнова:Ну, Вам можно было ведь попросить снисхождения.

Василий Ирзабеков: Ну, мне и делают небольшое снисхождение, насколько это возможно. Вы знаете, пост — такая вещь… Мы часто говорим: «Вот пост, надо его поприще пройти». Это все так, это все так. Но вот самое интересное, я часто задаю вопрос своим слушателям, говорю: «А когда был самый первый пост?» Хорошо, что некоторые вспоминают.

Самый первый пост был в раю, когда Господь сказал: «Вкушайте от всех деревьев, а вот от этого до времени не вкушайте». Представляете, какое там было обилие плодов, да? Вообще все это же было… это же не сказка, это было. Ну, это был первый пост, самоограничение, да?

Другое дело, что из-за болезни, конечно, бывает очень сложно, потому что все, что раньше тебя кормило в пост, там, картофель, рис, сладости вообще, можно было чай с финиками, я так их люблю, это как еда — это все нельзя, все, что тогда выручало. Ну, ничего, ничего.

Наталья Смирнова: Вот яблоко можно.

Василий Ирзабеков: Яблоко можно, даже угощать им можно. Это когда вот, когда-то женщина угостила мужчину яблоком — это было опасно, а если мужчина угощает женщину — ничего страшного.

Наталья Смирнова:Несмотря на недуги, Василий Ирзабеков на жизнь не жалуется, благодарит за испытания.

Василий Ирзабеков: Моя бабушка всегда говорила, что все должно созреть, как плод, да? Когда вот созревает плод… Когда он недозрелый, вот у нас продают фрукты на рынке, откуда-то из дальних стран привозят, их там срывают еще зелеными, прямо чувствуешь, что он искусственно как-то дозрел. А перезревший — тоже мало удовольствия.

Вот все хорошо, когда оно вызревает, как следует, надо ко всему вызревать. И Господь вот именно… Я Ему благодарен за то, что… помимо всего прочего, конечно, я благодарен за то, что Он так мудро отсекал от меня благополучие и вовремя посылал болезни.

Наталья Смирнова:Единственный вопрос, который его долго мучил, и на который он долго не находил ответа: а что станет с теми, кто не познал Христа? Какова будет учесть его предков?

Василий Ирзабеков: Я спросил, какой будет судьба моих предков, моей любимой бабушки. Она просто не знала Христа. И батюшка мне сказал: «Ну, ты же читал Евангелие?» — «Ну, да, читал». Понимаете, какое дело? Нас будут судить по Евангелию — тех, кто крещен, а тех, кто не крещен, будут судить по закону совести. Кому труднее придется? Кому? Кому много дано…

Наталья Смирнова:С того много и спросится.

Василий Ирзабеков: С того много спросится. Понимаете, какое дело? А их — по совести. Моя бабушка любила эту поговорку, она повторяла: “İnsaf Et Yarim Yarısıdır”,— это в переводе «совесть — это половина веры». То есть, если человек совестливый, просто совестливый, он уже наполовину верующий, потому что совесть — это такое присутствие таинственное Божие в человеке.

В какой-то период жизни своей я понял, что, пока человек не умер, ничего о нем определенного, о его загробной жизни, говорить вообще нельзя, потому что мы же не знаем, кто как будет умирать. Понимаете, какое дело?

Вольтер умирал так страшно, который был… когда я был мальчишкой, он был моим кумиром. Он умирал так страшно, что сиделка сказала: «Ни за какие деньги мира я не соглашусь больше быть у постели безбожника». Умирает, понимаете, как?

Разбойник покаялся на кресте, уже будучи казненным. Я когда-то так об этом задумался, меня поразило: тот, что справа от Христа — он ведь покаялся после того, как его прибили к кресту, уже казнили. Он еще немножко продолжал жить, да?

То есть, знаете, какая мысль? Оказывается, некоторым людям… в Евангелии же все — урок. Оказывается, некоторым людям, чтобы прийти ко Христу, надо быть распятыми. Тот разбойник — он успел покаяться. Представляете, вот уже прибили, а он же душегуб, он же душегуб, и все, кто смотрели…

Все, все, закончилась его история, да? Его поймали, приговорили и казнили. Все. Оказалось — не все, он еще не умер. Оказывается, вот эти последние мгновения жизни могут решить твою загробную участь, понимаете? Я не знаю, как я буду умирать, дай Бог, мужественно. Понимаете?

Рай

Василий Ирзабеков: Вот, это Vглава Евангелия от Матфея: «Увидев народ, Он взошел на гору; и, когда сел, приступили к Нему ученики Его. И Он, отверзши уста Свои, учил их, говоря: блаженны нищие духом, ибо их есть Царствие Небесное. Блаженны плачущие, ибо они утешатся. Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся. Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут. Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят. Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими. Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня. Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах».

Знаете, почему, помимо всего прочего, я люблю этот фрагмент? Потому как я когда-то, много лет назад, обратил внимание, что вот Господь говорит эти Заповеди блаженства, то есть, если так перевести на мирской язык, как надо жить, правила жизни в этом мире, чтобы потом перейти в вечный мир и быть с Ним.

Ну, рая не будет, будет Царство Небесное. Мы автоматически так говорим «рай», потому что… А Вы знаете, чем они отличаются? Я тоже как-то не задумывался раньше. А потому, что в раю было возможно грехопадение, а в Царстве Небесном это будет уже невозможно. Там собраны уже все святые.

Наталья Смирнова:«В доме Отца Моего обителей много» — эта цитата у Василия Ирзабекова одна из любимых в Евангелии. О смерти он сейчас думает все чаще. От уныния спасает Христос.

Василий Ирзабеков: Когда-нибудь нарастает это чувство собственного недостоинства, несовершенства, и все страшнее и страшнее, потому что это неотвратимо, это порог. Он все ближе и ближе.

Наталья Смирнова:Страшнее?

Василий Ирзабеков: Страшнее. Вот это… Ответ, надо же будет ответ давать.

Наталья Смирнова:Я понимаю, но… но есть же и надежда на спасение. Она утешает?

Василий Ирзабеков: Так если бы надежды не было… конечно, утешает. Я просто начал понимать, насколько Он милосерд. Бывает, конечно, и находят такие тяжелые минуты. Вот буквально вчера у меня была исповедь, и я каялся в этом тоже, что находят иногда, находят.

А как Вы думаете? А как Вы думаете? Путь христианина, как сказал святой, это же не от победы к победе, это от поражения к поражению. Вот Вы спросили — я честно отвечаю. Ведь мы веруем… Так хочется попасть в Царство Небесное!

Наталья Смирнова:«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». Для Василия Ирзабекова в этих словах все Евангелие. Когда он говорит, что нас будут судить по словам нашим, понимаешь, что в этом истина.