Полный текст программы

Прот. Андрей Ткачев: Братья и сестры, здравствуйте! Мы уже однажды проводили передачу, посвященную раю, и было бы нелогично упустить тему ада, хотя она не очень приятная, и про нее говорить, собственно, не так уже весело, и избежать, конечно, его надо.

Вот с точки зрения избегания этого места нужно, наверное, о нем поговорить, но, в силу такой сдвоенной необходимости, уже сказав про рай, нужно говорить и про противоположные места и состояния. Так что мы сегодняшнюю встречу посвящаем такой тяжелой теме ада. Здравствуйте!

Тема, да, действительно тяжелая, никакой радости не доставляющая, но, поскольку это тоже реальность, поскольку эта тема прописана в Евангелии, прямо вот так и прописана, в притче о богаче и Лазаре прямо так говорится: «Во аде, будучи в муках, богач возвел очи свои и увидел Авраама, а на лоне его Лазаря». То есть «во аде, будучи в муках». То есть ад связывается традиционно с местами мучений.

Греки, не знавшие истину, но искавшие ее, связывали загробные муки еще также с абсурдностью и ненасытимостью. То есть Сизиф вечно катал камень, который обрывался вниз — это некая абсурдность труда. Это наказание, это великое наказание — делать бесполезные вещи. Тантал вечно хотел напиться, и всегда вода уходила от него, как только он сгибался к ней, то есть неутолимая жажда, то есть хочешь и не утоляешь ее.

В каком-то смысле эти вещи присутствуют в нашей жизни, когда человек делает абсурдную работу, хочет чего-то и не насыщается. Он тоже уже может сказать: «Да я вообще мучаюсь здесь. Моя жизнь несколько похожа на адское состояние».

В общем, тут есть, о чем поговорить. Я бы хотел, чтоб мы говорили не о каких-то таких абстрактных мистериях с отсветами адского пламени, с какими-то пляшущими бесами вокруг котлов, то есть не фантазировали себе ничего, а поговорили об этом в какой-то такой приложимости к нам, потому что это нас касается, и как христиан, и просто как людей.

Потому что, хочешь ты или не хочешь, есть вещи, которые от тебя не зависят, и ад к ним относится, к сожалению. Нам было бы, может, лучше, если бы его не было, но он есть, и с этим надо что-то делать. Итак…

Вопрос: Здравствуйте, отец Андрей! Меня зовут Максим. Я из города Химки, работаю интернет-маркетологом. У меня такой вопрос: скажите, пожалуйста, ад — это временное место пребывания или же вечное? Вот я так слышал, после Страшного суда будет еще какое-то место. Вот непонятны вот эти вещи. Можете, пожалуйста, объяснить их?

Прот. Андрей Ткачев: Я могу Вам сказать только то, что для богословов, для всех, любящих Бога, всегда было большой мукой объяснить себе и людям вообще, как сочетается вечность мучений с благостью Божией. То есть как можно сочетать это наличие благого Бога, любящего Свое творение, с наличием мест страданий, для которых, как говорит Евангелие, нет конца.

Евангелие хочется, конечно, подкрасить, подрезать, подретушировать, как-нибудь полегче его сделать, но оно такое, какое оно есть, и там говорится правда. Поэтому, к сожалению, должен констатировать, что, согласно Божию слову, мучения не будут временными, а речь идет о прекращении времени вообще, о состоянии вечности и о вечном состоянии.

То есть, что это такое, для земного человека понять так же тяжело, как, не знаю, двухмерному существу понять трехмерное. Но мы читаем и видим, что праведники, пишется в словах о Страшном суде, идут в жизнь вечную, а эти в муку вечную, поэтому хотелось бы, чтобы это было временным.

Очевидно, из желания сократить страдания грешников в загробном мире, у католиков возникла идея о чистилище, пургаториуме — очистительном страдании, которого грешник не может избежать, но оно временное, так сказать. Вот почистится душа, переплавится, как серебро в горниле, примеси отделятся от нее, и тогда уже она уйдет, будет способна к созерцанию божества.

Я думаю, это благое желание человеческого сердца. Насколько оно сочетается с Божиим словом? То есть, к нашему страху, Евангелие говорит нам о вечности загробного состояния человека, который выслушает приговор от Бога. То есть вы понимаете, о чем я говорю, что мы делаем разницу между тем, что происходит сейчас с человеком, до Страшного суда.

Сейчас, до Страшного суда, люди умирают ежедневно. В Москве умирает 2-3-4 тысячи человек, примерно столько же рождается. Река времен в своем течении несет целые новые поколения. А сколько людей умирает по миру! Если бы мы поставили метроном, и он бы здесь щелкал каждую секунду, то каждую секунду умирало бы несколько человек на нашей печальной планете.

То есть люди умирают, рождаются, и те, которые умирают, ложатся телом в землю, духом своим бессмертным, как сказано, пошел прах к праху, а дух к Богу, Который дал его. Дух пошел к Творцу отвечать за прожитое, и там уже, дальше, люди находятся в неких состояниях или предвкушения блаженства, или предвкушения страдания в зависимости от жизни, которую вели.

А настоящее наказание будет после воскресения мертвых. Когда мертвые воскреснут, тогда душа и тело получат соединение, тогда будет вечный новый человек — либо вечно с Богом, либо вечно без Бога.

Вот, собственно, слово «вечно» там присутствует. Я не могу сказать точно, к сожалению или к счастью, но тешить себя иллюзиями, что тебя побьют, побьют, да и простят, ну, можно только до Страшного суда. На Страшном суде эта надежда кончится.

Вот сегодня можно еще. Думаешь, вот помру нераскаянный, а вот все те, кто на «Встречу» ходит ко мне, договорятся между собой прочесть каждый по 20 раз «Отче наш» в честь моей души, о ее прощении, Господь смилуется и простит, и будет мне хорошо. Такое можно, даже несомненно можно, даже 100% можно. Даже имейте себе в виду, что так можно.

А вот потом, уже на Страшном суде, когда уже все, когда приговор выносится, все, Господь говорит: «Я не человек, Я не меняюсь». Помните, когда Саул согрешил, и Господь его отверг от царства, а потом Саул упрашивал, может быть, царство к нему вернется, и Бог через Самуила говорил Саулу: «Я уже сказал, и так и будет. Я не человек, я не изменяюсь».

Ну, нет, так, да — да, нет — нет. Ну, ладно, потом приди, потом будет по-другому. Вот если Он скажет вот так, значит, будет вот так. И вот, чтобы Он нам этого не сказал, мы должны, собственно, и знать, а что же он скажет, кому скажет и за что скажет. Это вполне практический вопрос.

То есть Он наперед нам объявил некие законы, исполнение которых нам открывает дверь в одну сторону и закрывает в другую. Вот, собственно, наша просвещенность — она может нас тоже спасти, потому что иначе, я боюсь, других лазеек у нас не будет.

Так, друзья мои, мы говорим про такие печальные вещи. Но на человека пока не рявкни, он ничего не понимает. Мы говорили про рай, а теперь вынуждены говорить про ад, потому что будет нелогично, будет какая-то фигура умолчания, поэтому мы вынужденно говорим про ад, пугаем друг друга. Чтобы нам потом обрадоваться, нужно сейчас испугаться.

Вопрос: Отец Андрей, здравствуйте! Меня зовут Нина, Москва. Подскажите, пожалуйста, люди, которые закончили жизнь самоубийством, они попадают в ад, и как бы назад дороги нет? И можно ли о них молиться, нужно ли молиться? Объясните, пожалуйста, такой вопрос.

Прот. Андрей Ткачев: Вы знаете, если говорить о внутреннем состоянии человека, о состоянии бессмыслицы, подавленности, о некой невыносимости бытия, то самоубийца, когда совершает над собой эту роковую ошибку, он как бы ставит точку в одном большом, длинном предложении. Он уже был как бы в аду.

До того чтобы полезть в петлю, или шагнуть с крыши, или что-нибудь себе вколоть, или наглотаться чего-то, люди уже до этого состояния, до этого аффекта, они уже долгое время находятся в состоянии муки, внутренней муки.

Обычно человек боится боли, боится крови, боится высоты, боится опасности. Чтобы взять, например, опасную бритву и вскрыть себе вены вдоль всей руки, нужно иметь внутри себя такую боль, чтобы совсем не бояться физической боли.

Может быть, кто-то из вас это как-то чуть-чуть испытал на себе, что душевная боль гораздо страшнее боли физической. В это сложно поверить, но это так. Когда у человека не болит душа, он боится себе вывихнуть руку, поломать ногу или боится зубной боли внезапной. Он боится этого.

Но когда у человека болит душа, он готов отрубить себе палец, отрезать ухо, он согласен броситься под колеса поезда или шагнуть с крыши небоскреба. Его это не пугает, потому что боль, которая внутри, гораздо превышает всякие опасности, грозящие ему снаружи.

Был такой случай. Из ночного клуба выезжала молодая пара, он бандит, она его подружка. Он достал револьвер, зарядил туда один патрон, в барабан, и говорит: «Хочешь, малая, покажу тебе, что такое русская рулетка?» Она говорит: «Хочу».

Он барабаном прокрутил, мозги вынес в окно. Она в обморок, а он в морг. Пошутил, поигрался в русского офицера в 5 часов утра после наркотиков. Такой реальный случай, одна из абсурдных смертей, которые существуют в нашем мире.

Абсурдных смертей ужасно много. Профилактика самоубийств — это не таблетки и не разъяснения о наличии адских мук. Это какая-то борьба за человека сегодня, здесь, чтобы ему внутри было легче, чтобы он внутри не страдал уже. Потому что люди невыносимое выносят иногда, как Тютчев писал, еще вот в этой жизни.

Да, конечно, трудно представить, что они идут в рай. Очень трудно представить себе, что, веселые и радостные, они пойдут в рай молиться, потому что они в таком состоянии покинули эту печальную землю, что ни о какой молитве и хвале Богу не может быть и речи.

Что такое «рай»? Это ты приходишь в райский хор, у тебя спрашивают: «Ты каким голосом поешь?» Ты говоришь: «Вторым тенором». — «Встань сюда вот». Все, соль-си-соль, и запели, и ты запел, хоть ни разу не пел на земле. То есть ты должен присоединиться к райскому хору, ты должен слить свой голос с райскими голосами. Ты должен воспеть Богу свою личную осанну и некую общую хвалу. То есть ты там будешь работать, в раю.

Что ты думаешь — будешь ходить там между деревьев и обрывать райские яблоки или помидоры? Нет, ты будешь петь, петь будешь. Кстати, пение — это единственное искусство, которое можно забрать на небо. Там строить не нужно будет, копать, сажать, шить, рисовать, лепить там не надо, а вот петь надо. То есть ты пойдешь петь, во веки веков ты будешь насыщаться хвалой Божией.

Но самоубийца находится в таком состоянии, что он никак Богу петь не может в это время. Он может только, как в Евангелии описывается, скрежетать зубами, плакать и отнюдь не петь. Поэтому трудно представить, что эти бедные люди попадают в райские селения, и это жалко.

Хотелось бы, чтоб все были в раю. Человек не создан для ада. Там же говорится: «Отойдите от меня, проклятые, в огонь вечный, приготовленный дьяволу и ангелам его». Отойдите от меня, проклятые, это вообще жутко —из уст Иисуса Христа такое услышать.

«Отойдите, проклятые, в огонь вечный», — опять-таки, а может, временный? В вечный, приготовленный, но не вам, не вам приготовленный. То есть это как бы чужая мука, то есть люди получают чужую муку, она не для них. «Приготовленный дьяволу и ангелам его». Очевидно, попадание туда означает некое сродство человека с дьяволом и с ангелами его.

Кстати, можно выяснить, а чем человек может быть похож на дьявола, что он попадает туда, в чужой огонь. Надо узнать, какой дьявол, и чем я могу быть на него похож. Кстати, это и будет верный способ определить, от чего мне нужно избавиться, чтобы там не быть, потому что огонь не для меня — для него, и туда можно угораздить.

Вопрос: Здравствуйте, отец Андрей! Моя имя Иван, и мне 11 лет. У меня следующий вопрос: человек иногда совершенно неожиданно для себя может оказаться в угнетающей его психической обстановке, то есть, мягко говоря, может с ума сходить. Допустим, на войне холодно, голодно.

Прот. Андрей Ткачев: Да и без войны, Ванечка, может с ума сходить.

Вопрос: Ну, ладно. Ну, да. Просто пример наглядный.

Прот. Андрей Ткачев: Да, да, я понимаю.

Вопрос: Может ли человек из-за этого, вот как грязный фильтр, в себя впитывать, впитывать всю эту грязь, его окружающую, может ли он из-за этого оказаться в аду? Вот такой у меня вопрос.

Прот. Андрей Ткачев: Хороший вопрос. Ты знаешь, да, конечно, человек, как ты правильно сказал, как губка, может впитывать в себя огромное количество негатива из окружающего мира. На каком-то этапе он становится настолько грязным, потому что, если губка в чистую воду опущена, она наберет чистую воду, если в мыльную — наберет мыльную воду, если в грязную — наберет грязную.

Но человек — это все-таки не просто губка, это добровольная губка. Человеку нужно как можно меньше впитывать в себя каких-то грязных вещей, для того чтобы сохранить психическое здоровье, совершенно верно. Иначе можно от ненужной информации, от депрессивных каких-то таких знаний, от каких-то юношеских глупостей настолько загрязниться, что помрачится разум в человеке, и там уже все, что хочешь, может быть.

Вот когда человек, например, пробует первый раз наркотик, он зачем это делает? Из веселья, за компанию. Половина грехов, да 70%, а то и больше, совершается за компанию. Просто мы вместе смеялись, мы вместе хихикали, они делали, и я попробовал. Они сделали и мне предложили.

Все грехи делаются за компанию, от первой сигареты до ограбления банка, все за компанию делается, в коллективе, и поэтому человеку нужно, например, в своей жизни быть переборчивым в друзьях. Для того чтобы оградить себя от опасных ситуаций, необходимо знать, с кем дружить, и с кем просто быть знакомым.

То есть здороваться можно, например, с целой сотней пацанов, но вот уже делиться своими тайнами нужно только с одним пацаном из сотни, а, допустим, в разведку идти с одним из тысячи, то есть или какие-то тайны доверять свои сердечные, или что-то еще. Так что вот здесь нужно быть переборчивым, вот тебе один из защитных механизмов таких.

То есть нужно быть выборочным в друзьях, иначе злые друзья тебя потащат с собой и туда, и туда, и туда, и ты слишком рано узнаешь о том, что такое грех в человечестве. Вот тебе защита.

А потом, написано в одной из книг библейских, что от множества грехов своих грешник теряется, то есть это в притче Соломона говорится, что, когда грехов много-много-много, и человек вообще не понимает, где он, что он, как он, вот в этом состоянии и самоубийства те же случаются, и прочее. То есть, когда просто как выброшенный за борт, как выпавший из гнезда птенец, не знает, зачем он живет.

Да вы спросите у людей на улице: «Зачем ты живешь?» — они вас или ударят, или от вас убегут. Подавляющее большинство людей не знают, зачем они живут, и вам никто не скажет… из 100 человек 90 вам не скажут ничего, а 8 скажут какую-то глупость, а 2 промолчат. Один оттого, что не знает, что сказать, а второй просто не хочет своими тайнами делиться.

Люди не знают, зачем они живут. А как живут люди, которые не знают, зачем они живут? Плохо. Они не живут, они существуют. Они принимают в себя всякую информацию, они не умеют отделять грязное от чистого, небесное от земного, опасное от безопасного, вот и все, поэтому правильно ты говоришь.

А где потом такой человек окажется? Он окажется там, где не хочет. Кто из тех, кто сидит в тюрьме, с детства в нее хотел попасть? Сколько тюрем по России? Сотни, и сидят там миллионы. А кто из них в детстве хотел в тюрьму? Ну, может быть, один какой-то хотел, потому что у него папа был в тюрьме, и он думал, что там хорошо, а все остальные не хотели.

А почему попали? А вот давайте разбираться. И там будет столько историй! Кто-то ехал пьяный за рулем, кого-то сбил, а кто-то пошел, за товарища заступился, и убил человека в драке, и так далее, и так далее. Они, что, все хотели в тюрьму попасть? Нет. Они ошиблись? Да, все, и не по разу, а некоторые и по сто раз.

Они могли не ошибаться? Могли. А почему ошиблись? Да потому, что не думали ни о чем никто. Никто за них не переживал, никто за них не молился, никто ничему их не учил, а сами они были очень непереборчивы в информации, которую впитывали, вот и все.

Вот у нас половина России засеяна лагерями, и в этих лагерях сидят неженатые мужчины, которые на стенку лезут оттого, что не знают, что будет дальше. Это некий аналог ада, между прочим. Тюрьма — это земное подобие ада.

Вопрос: Добрый день, отец Андрей! Меня зовут Михаил. Я из города Риги. Я вспомнил, как-то написал Гете слова Мефистофеля: «Я — часть силы той, что без числа творит добро, всему желая зла». То есть выходит, что ад может быть скрыт за добродетелями? Как легко можно увидеть этот ад за добродетелями, и отличаются ли добродетели, которые исходят из ада, от добродетелей истинных, которые исходят из рая?

Прот. Андрей Ткачев: Хороший вопрос, да, интересный. Вы знаете, в 20-х годах XV века происходил Собор в Констанце, там осудили на сожжение Яна Гуса. А сожжения еретиков в средние века происходили как постановочные действия, на которых нужно было присутствовать непременно.

То есть тогдашняя католическая практика приравнивала присутствие на казни еретика к воскресному богослужению. То есть нельзя в воскресенье в церковь не ходить, и нельзя не присутствовать на казни еретика. Такова была практика.

И вот, когда уже примотали Яна Гуса и, наконец, зажгли, какая-то старушка, на последние гроши купившая вязанку хвороста, перекрестившись, подбросила ему в огонек еще от себя чуть-чуть. То есть она твердо верила, что участие в сожжении еретика — это Божие дело, которое Бог принимает, благосклонно и так далее.

Гус сказал тогда, уже стоя в огне, слова, ставшие крылатыми: «Святая простота», sancta simplicitas. Она ничего злого в намерениях не имела, но, конечно, нам сегодня страшно, что у добродетели бывают такие портреты. Вот, если хотите, можно размазать этот портрет по истории человечества.

Я думаю, мы найдем очень много примеров и в нашей истории, и в других местах, когда люди действительно дышали злобой и делали какие-то такие вещи, которые, они были убеждены, служат общему благу.

Был такой философ Григорий Померанц, у него есть такая формула, он считает, что она безупречна и точно выражает суть проблемы. Я думаю, что она не очень безупречна, но, тем не менее. Он говорит: «Когда у Ангела пена злобы на устах, он перестает говорить правду». Ну, такая интересная фраза.

Он говорит, что стиль спора иногда важнее сути спора. То есть, по сути, ты можешь быть прав, но ты можешь быть так, стилистически неправ к своему оппоненту, что ты уже в это время правды не творишь. Ну, я думаю, стоит над этим задуматься — всякими ли руками может твориться доброе дело.

Потому что, допустим, Соломон построил Богу храм, а Давид не построил, потому что у Давида были руки в крови. Не от всякой руки Бог храм принимает. То есть Богу небезразлично, какой рукой подается милостыня.

Из житий святых я читал много раз, когда люди совершенно отвергали дары и приношения от некоторых людей. Например, Серафим Саровский далеко не у каждого принимал пожертвования на монастырь. Он мог сказать: «Эта рука мать ударила. Эта рука в карман к брату залезла». То есть он знал, какая рука что дает, и для него это было очень важно. То есть, поскольку он знал, ему это было важно.

Мы можем не знать, поэтому наше безразличие — это просто от нашего незнания. Но, конечно же, чистое творит чистое, иначе получится иезуитский принцип — цель оправдывает средства. То есть ради великой благой цели мы должны отравить, например, какого-то человека. Это, собственно, проблематика Раскольникова: «Я сейчас убью старуху, зато потом будет счастье всему человечеству».

Это проблематика братьев Карамазовых: а можно, если на одну сторону поставить счастье всего человечества, а на другую сторону поставить маленькую девочку, которая в холодном туалете на улице, избитая родителями в подлом месте, плачет и зовет маменьку всю ночь, а маменька ушла домой спать и оставила ее намеренно в туалете в этом уличном.

«И вот эти слезы этого оскорбленного ребенка, если можно было бы поменять, вы бы могли с легкостью поменять?» — «Да пусть она плачет, зато весь мир будет счастлив». — «Нет, нельзя покупать счастье миллионов слезами невинного человека».

То есть евангельская логика говорит, что нельзя, иезуитская логика говорит: «Можно. Можно вообще отрезать ей уши, и нос, и голову, лишь бы все были счастливы». Это иезуитская логика. То есть: «Наша цель оправдывает средства, — допустим, американцы говорят, — мы строим мир во всем мире. Для этого мы отравим чем-то, скажем, народ небольшой деревни или небольшого города, или развалим целую страну. Ну, цель-то у нас большая — мир во всем мире».

И у советской власти тоже такое было: «Войны не будет, но будет такая борьба за мир, что камня на камне не останется. Знаете, мы боремся за мир и по дороге к миру уничтожаем людей, вот в чем дело». Это очень важная вещь, она сопровождает всю жизнь человеческую. Если хотите, даже у Юрия Шевчука такая была песня — «Революция». Там есть такие строчки:

       Но, революция, ты научила нас

       Верить в несправедливость добра.

       Сколько миров мы сжигаем в час

       Во имя твоего святого костра?

То есть цель революции — сделать всех счастливыми. Но по дороге к этой цели нужно было священника расстрелять, дворянина повесить, усадьбу сжечь, интеллигенцию разогнать, крестьян закабалить, потому что цель хорошая. Зато будет мир во всем мире и счастье для всех трудящихся.

А по дороге все в крови, и по крови хлюпали, хлюпали и дохлюпали до полной катастрофы, потому что нельзя по крови дохлюпать до счастья. Евангельская логика права — на слезинке счастье не покупается.

Вопрос: Здравствуйте, отец Андрей! Меня зовут Владимир. Я из Москвы, мне 29 лет, я по профессии юрист. Отец Андрей, вот у меня такой вопрос: когда вообще был создан ад? Вот мы понимаем, Адам и Ева — они жили в раю, понятен этот момент. А когда был создан ад? Кто все-таки его создал — Сатана или Бог, и для чего создали его?

Прот. Андрей Ткачев: До появления человека уже произошло это ангельское разделение, вот эта вся война на небе и прочее, прочее, то, очевидно, дьявол сам родил из себя, во-первых, он сам родил из себя тот огонь, который сожжет его до конца. То есть это некая такая тварная вещь, мне кажется.

Само зло тварное, зло ведь тварное, оно заключается в злой воле, и злая воля падшего ангела — она, собственно, и рождает зло как таковое. Все это возникло до человека и не для человека. Соломон говорит, что Бог зла не творил, и мы все с ним согласны.

Но, очевидно, вот этот огонь, приготовленный дьяволу и ангелам его, это, может быть, даже и Божие наказание падшему ангелу. То есть, я думаю, что Господь умеет наказать тех, кто совсем нехорош, так что там есть, наверное, и для него кое-что уже, так сказать, от Господа.

У кого-то из мистиков христианских сказано, что грешники в аду бичуются бичом божественной любви. Имеется в виду, что одна и та же любовь Божия изливается, как некое божественное пламя, на творение, только праведную душу, которая открыта Богу, она согревает и купает в себе, а злую душу, замкнутую в себе, озлобленную, она обжигает снаружи.

Ад — это состояние злой души, замкнутой самой в себе. У Льюиса есть такой образ: «Двери ада, замкнутые изнутри». То есть снаружи ручки нет, там ручка внутри. То есть туда замкнулся сам тот, кто хочет быть отделенным от всех, и он там сгорает в пламени своей ненависти, злобы, своих коварных планов, и так далее, и так далее.

И, думаю, что больше об этом знать мы вряд ли можем, а если кто-то знает об этом больше, то не всем даже полезно с этим познакомиться. И были в христианском мире всякие мистики, которые пытались посещать и те места, и эти, и видеть разные миры. Но всем полезно с этим знакомиться, потому что впечатлительный человек может сильно перепугаться, доверчивый может чем-то обмануться.

Преподобный Серафим говорил: «Радость моя, бесы невыносимо гнусны». То есть сам вид их заменяет всякое мучение. Поэтому разбираться, кто из них что зажег, и кто из них где будет гореть, это довольно страшная тема, если это конкретно все себе представить. То есть они невыносимо гнусны.

А вот какую я вам вещь интересную расскажу. Один добрый христианин сильно хотел допытаться у Бога, что же такое рай, и что же такое ад. Но это вообще всем интересно. Рано или поздно, может быть, каждому интересно, где находятся души всех умерших, их же так много. Что они там делают вообще, как им там? А где те, а где эти, а где святые? Это вообще интересная тема, другое дело, что не всем дано это все повидать, не всем надо.

Вот один такой досужий добрый человек просил у Господа, чтобы ему был дан ответ, и ответ был ему дан. Он видел некий стол, уставленный большим числом вкуснейшей еды самых разнообразных всяких видов пищи. За столом сидели очень больные люди. Они имели какие-то свернутые головы на бок, какие-то очень маленькие ручки.

Суть была в том, что никто из них не мог сам себя обслужить, то есть либо руки были так коротки, что нельзя было донести еду до лица, либо голова не позволяла нормально жевать, либо кто-то не видел до конца ничего. У них спрашивали: «Вам что?» — «Мне вот это». И кто-то брал, им давал, и они в тишине помогали в любви и согласии, кормили друг друга за этим богато накрытым столом. И он говорит: «Это рай».

Потом было то же самое, те же люди с врожденными какими-то слабостями, телесными и прочими, с особыми потребностями, как мы сейчас очень правильно говорим, так, милосердно выражаемся. Но эти люди как бы психовали и нервничали. У них ничего не получалось, они роняли по дороге эту еду, ругались, потом выбивали ее из рук сидящего рядом, и этот стол с этой едой превращался в какой-то кошмар. Можете себе это представить? И он говорит: «Это ад».

То есть, другими словами, к сожалению, мы больны, то есть люди, к сожалению, больные существа. Многие из нас ослепительно красивы, я не про себя говорю, многие вполне здоровы, и так далее, и тому подобное, тем не менее, мы, конечно, больны, причем больны серьезно, и причем с рождения больны. И если мы с любовью и терпением относимся друг к другу в этом богато накрытом мире, потому что мир — это богато накрытый стол…

У Бога все есть, на самом деле. Слово «Бог» — санскритское, кстати, слово, в нашем русском языке это слово из санскрита, это общий индоевропейский корень, оно имеет корень «бхаг», как оказывается, и означает того, кто имеет все. То есть Бог — это тот, у кого есть все.

Мы живем в Его мире, и у Него есть все. Но, если мы психуем, дергаемся, мешаем друг другу и всякое такое, то это как бы такое страшное зрелище. Вот вам как бы такой ответ аллегорический на вопрос, что такое рай, и что такое ад.

И есть еще два варианта одной и той же притчи. Это притча та же самая, только еще говорят, тот же стол, о котором мы говорили раньше, только у сидящих за столом очень длинные вилки — вилки размером с весло. Так что взять, наколоть можно, что хочешь, но поднести ко рту можно только другому, и поэтому люди вынуждены, говорят: «Вам чего?» — «Мне вот этой цветной капусты». — «Пожалуйста. А Вам чего?» — «Голубцов». — «Пожалуйста».

И вот мы едим. И у праведников в раю длинные ложки или длинные вилки. Так звучит эта притча. То есть хочешь жить в раю — не себя этой страшно длинной вилкой пытайся накормить, издеваясь над самим собой, то есть, другими словами, отдавай.

Ну, и еще то же самое — эта притча звучит так, что у праведников руки в локтях не гнутся. То есть рука у праведника такова, что ни в карман себе положить, ни в рот себе донести он не может. Он может только брать и раздавать. Вот вам, пожалуйста, образ рая.

Противоположность — это ад, когда все себе, все в себя, все мне, все мое, это опять мое, это еще раз мне. Это адское состояние. Причем ад называется, знаете, как? Он называется «ненасытным и всесмешливым». То есть он с хохотом принимает всех, сходящих в него.

Он хохочет над каждым, кто к нему спускается. То есть, как над обманутым человеком смеется шулер, так ад смеется над теми, кого проглатывает, и он не может насытиться.

В Библии говорится, в Старом Завете, у Соломона, кажется, что есть несколько таких, которые не говорят «хватит». Он говорит: «Сухая земля, — в смысле, пьет воду бесконечно, — бесплодная утроба и ад». То есть, если человек, кстати говоря, не умеет сказать себе «хватит», если он хочет все деньги заработать, зарабатывает, зарабатывает, зарабатывает, это закончится какой-то катастрофой.

Вот берет таксист в аренду машину и спит в машине. То есть он покупает в Макдональдсе, не выходя из машины, гамбургер, спит 3 часа в машине, все остальное время он работает, работает, работает, пока не разобьет машину, не выспавшись. Потому что всех денег не заработаешь, нужно уметь сказать себе «хватит», встать из-за руля, пойти, принять душ, нормально выспаться, а потом нормально сесть за руль.

Если у тебя нет слова «хватит», я боюсь, что тебе придется узнать, что такое ад, потому что у ада тоже нет слова хватит. Ему все мало, мало, мало. То есть «хватит» — это слово из лексикона человека, который спасется. «Мало» — это слово из лексикона человека, который погибнет. Вот это себе надо заметить.

Это касается денег, славы, успеха, командных позиций, спортивных достижений. Как важно спортсмену вовремя уйти, как важно артисту вовремя уйти, какой-то балерине или кому-то еще. Как это все смешно и грустно, когда человек не понимает, что вовремя нужно вешать на гвоздь перчатки или пуанты свои и уже чем-то другим заниматься.

Это уже как бы больно смотреть на позор великого чемпиона, а он просто не понимает слова «хватит», и его ждет позор за это. То есть позором наказывается человек непонимающий. Да, это такая серьезная вещь, которая касается каждого человека.

Вопрос: Здравствуйте, отец Андрей! Меня зовут Мирослава. Студентка дипломатической академии. И у меня такой вопрос: милосердие Бога велико, и поэтому матерь молится за детей-самоубийц, мы молимся, в принципе, за людей, у которых как бы мало шансов на спасение. А способен ли сам грешник, находящийся в аду, раскаяться и рассчитывать на прощение Бога?

Прот. Андрей Ткачев: Ну, у меня есть большие сомнения, что человек способен на внутреннюю перемену, на раскаяние вот в этих состояниях. На Западе, в Германии у протестантов было такое выражение «вера висельника», Лютер ввел такой термин. Он говорил, что есть люди, которые начинают верить и молиться только перед тем, как им петлю на шею одевают.

Он говорит, что это самая низшая, самая худшая вера — это вера висельника. То есть он начинает молиться и каяться только тогда, когда поднимается по ступенькам эшафота. Он говорит, что верить нужно всегда, верить нужно сильно и в здравии, и в болезни, и там, и там. Эта вера достойна похвалы.

А вот вера, когда только из-за того, что тебе больно — это самая последняя ступень веры, хотя ее тоже презирать нельзя, это тоже нужная вера. Но есть большие сомнения, что человек уже где-то вот в изменившемся виде, уже в другой реальности способен каяться.

Все наши грехи накоплены вот в этой реальности, там, где есть родители, друзья, учителя, знакомые, зарплата, деньги, телевизор, грехи, соблазны и все остальное. И вот нужно, чтобы в этой реальности мы грешили, нужно, чтобы в этой реальности мы и покаялись. Нам нужно загладить свои провинности именно в тех условиях, в которых мы их совершили.

Как вообще совершается покаяние бесплотной души в другом мире? Там действительно уже наступает какое-то время наслаждения или время стенания такого. Слышите, какие образы нам названы в отношении этой грозной действительности? Скрежет зубовный, плач, стон, огонь, слезы, тьма, крики. Вот про рай ничего не сказано, то есть рая себе даже и представить невозможно. Говорят: «Даже и не представляйте».

Там есть только одна фраза: «Не слышало этого ухо, не видел этого глаз, и на сердце человеческое не всходило то, что Бог приготовил любящим Его». То есть даже не думайте представить — не получится. А про ад сказано. Я себе думаю, что скрежет зубовный — это как раз знак, указание на то, что человек запоздало кается. Запоздалое раскаяние — это, по-моему, самая жуткая вещь.

У Достоевского, кстати, есть такая фраза одна, что ад в своей страшной реальности исчерпывается словом одним. Знаете, каким? «Поздно». Это самое страшное слово — поздно. Вот здесь уже начинается скрежет зубов, и слезы, и крики: «Да как же? Ну, почему же? А можно еще секундочку?»

Вольтер кричал, когда умирал: «Дайте мне жизни хотя бы день! Дайте мне еще немножко жизни, хотя бы день!» Он вполне сознательно кричал: «Я ухожу в ад и хочу забрать вас с собой. Я хочу жить хотя бы еще один день».

Допустим, можно описать ад словом «страшно». Нет. Знаете, как в Луна-парках вагончик заезжает, и там паутина висит, там черепушка зажглась, там какой-то дурень выскочил, привидение с мотором в каком-то балахоне пробежалось — это все баловство.

Это, конечно, страшно, но ад — это не только страшно. Конечно, страшно, но это не главное. И, скажем, там больно, например, раз — какой-то там огонь, и он жжет, значит, и больно тоже. Но, видимо, «больно» тоже не до конца описывает весь ужас. А вот именно ужас описывается словом «поздно». Потому-то и больно, потому-то и страшно — потому, что поздно.

Поэтому время, которое есть у нас с вами, это некое неоценимое сокровище, и нельзя его проматывать бестолково и пользоваться им так, как будто у нас его очень много, и оно никогда не закончится. Вот это некая стандартная ошибка человека.

«Ах, если бы я знал!» — говорит человек, который встречается с какой-то ситуацией, где он, ну, неуспешен. «Ах, почему же не я? А почему же он?» А ты пропустил свое время, как был, ну, попрыгунья стрекоза, слушайте, дальше ходить не надо. Муравьишка — он ведь не злобный, мне кажется, он просто справедливый. Голосом муравья говорит божественная справедливость:

       Кумушка, мне странно это:

       Да работала ль ты в лето?

Кстати, вот что надо читать, пока не поздно, — басни Крылова с рассуждением. У Амвросия Оптинского басни Крылова лежали под подушкой на всякий случай. Это был великий святой.

       До того ль, голубчик, было

       В мягких муравах у нас?

       Песни, резвость всякий час,

       Так, что голову вскружило.

В общем, можно проплясать всю свою жизнь, и проплясали ее очень многие люди.

Братья и сестры, мы возвращаемся в студию к разговору об аде и рае.

Вопрос: Отец Андрей, добрый день! Меня зовут Татьяна. Город Москва. Действительно ли у ада есть круги?

Прот. Андрей Ткачев: Круги, как у Данте, да? Вообще Данте нужно почитать. Данте ведь не написал книгу, он построил некую законченную модель средневекового мировоззрения, в которую включил все знания по медицине, астрономии, географии, богословию, нравственности, политике.

Все, что есть вообще в мире на момент жизни Данте Алигьери, оно все вошло туда и приобрело некий законченный вид высокого готического собора. Это уникальное произведение, которое, конечно же, является авторской фантазией, в котором, конечно же, есть пересечения с реальностью.

Но, поскольку восхождение к Богу многоступенчатое, как Павел говорит: «Звезда от звезды разнится в славе», — то есть: «Иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд». И святой от святого разнится в славе, одна звезда больше, другая меньше. Солнышко — это Христос, луна — это Божия Матерь, и все остальные как звездочки.

Очевидно, такие же очередности есть и в перевернутом мире. То есть бесовский мир — это мир-перевертыш. Как есть ряд натуральных чисел: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, потом ноль, какой-то ноль откуда-то взялся в математике, то есть нуля же нет никакого нигде, а в математике есть.

Кстати, математики — самые верующие ученые, потому что математика — это мистика. Жалко, что ее никто не преподает с этой точки зрения. А потом пошел ряд обратных чисел, как бы отрицательных чисел, которых тоже вроде бы нет нигде. Нет же минус1 стул, минус 2 шкафа, ну, нет нигде, а минус 1, минус 2, минус 3 — это же какой-то перевертыш, это мир, вывернутый наизнанку. Отрицательные числа — это перевертыш по отношению к натуральным числам.

И вот бесовский мир — это мир-перевертыш. В ангельском мире есть Начала, Власти, Господства, Силы, Архангелы, Ангелы, Херувимы и Серафимы, и в падшем мире, как пишет апостол Павел: «Наша борьба не против плоти и крови, но против начальств, и властей, и мира правителей тьмы века сего».

Начальства и Власти — это 2 упомянутых из 9 чинов Ангелов. То есть бесовский мир перевернулся, и там тоже есть свои архангелы падшие, и свои ангелы, и свои херувимы, серафимы, падшие свои какие-то, там, начальники, власти, господства и так далее, то есть перевертыши. Кто-то из них более близок к Сатане, кто-то чуть дальше от него, кто-то сильнее, кто-то слабее, кто-то умнее.

И, конечно же, исходя из этой совершенно чисто логической посылки, есть некие, может быть, не такие вот круги, но какие-то ступени, то есть глубже, глубже, глубже. И там, в самом конце, внизу, там уже сам Сатана замерз в озере Коцит, у Данте. И там самые близкие к нему — это вот эти предатели, там, где Иуда, поближе уже, еще какие-то.

Там всякие какие-нибудь, не знаю, мелкие воры и пьяницы — они повыше все. А там уже кровосмесители, предатели, волшебники, чародеи, колдуны, и так далее, и так далее. То есть, конечно, можно представить, что это совершенно справедливая идея, для этой идеи есть все логические и сверхлогические основания.

Не может быть, чтобы сильно плохой, ужасно плохой и чуть-чуть плохой были в одном месте, не может быть такого. То есть, опять-таки, если мы уж взяли аналогию тюрьмы, то есть зона строгого режима, есть, в конце концов, высшая мера наказания, есть какие-то обычные тюрьмы, есть какие-то лагеря, есть поселения, есть «химия», в конце концов, и есть условное, домашнее содержание, домашний арест.

Видите, как много! Есть просто денежный штраф и административное взыскание. То есть нельзя же всех расстреливать за одно и то же. Кто-то штрафом обойдется, а кто-то будет сидеть всю жизнь. Это есть мир-перевертыш.

Очевидно, это соответствует духовной реальности. Кто-то очень близко к Богу, а кто-то совсем далеко, но все-таки с Богом. Кто-то очень близко к дьяволу, а кто-то совсем далеко вроде бы, но тоже маленький бес, тоже из этой компании. Так что, конечно, это все есть.

Вопрос: Здравствуйте, отец Андрей! Меня зовут Денис. Мне кажется, грешному человеку, привязанному ко греху и нераскаявшемуся, ему будет скучно в раю, он будет привязан к греху. И вот сейчас даже, глядя на современное общество, люди, привыкшие к греху, они творят ад на земле — отмечают праздники, такие как Хэллоуин, праздник бесовщине.

Прот. Андрей Ткачев: Ну, конечно, это праздник пустоты, пустоголовый.

Вопрос: Молодежи скучно идти в храм.

Прот. Андрей Ткачев: Но я вот Вам вот что скажу. Вот то, что грешнику будет скучно в раю, это интеллигентская байка XIX века или XVIII-го. Рай настолько восхитителен, вообще божественная реальность настолько чудесна.

Представьте себе, например, грешник, скажем, встречает закат на берегу Тихого океана, или грешник поднялся на какую-то вершину в горах Кавказа или Памира, под ним орлы летают, тучи гораздо ниже его, и он там встречает закат или рассвет.

Все грешники вот в этой красоте — они все чувствуют себя маленьким человечком, окруженным огромной силой и красотой. Они тоже признают, что это очень красиво, а это всего лишь падшая земля. Поэтому, когда грешник попадет в райскую реальность, а он туда попадет хотя бы на секунду, чтобы он знал, что потерял.

Ему там не только скучно не будет, это такие вот странно-пустые поэтишки — они представляли себе рай как таких бледных ангелов, ходящих между аллейками с книжечкой в руках. «И я тут, понимаешь, весь такой из себя, которому всей земли мало, переполненный страстями», — конечно, ему там будет скучно. Ему нужно, чтобы канкан танцевали, чтобы там можно было сигару выкурить.

Вот они нарисовали себе какую-то карикатуру, но рай настоящий, настоящая благодать, настоящая близость к Божию миру, неиспорченному грехом, она настолько великолепна, что Серафим Саровский сказал, что если бы человек по ноздри стоял в червях всю жизнь, если бы он перед этим вкусил на секундочку райского блаженства, он был бы согласен по горло, по ноздри в червях стоять всю жизнь, чтобы его обратно туда пустили.

И грешника, я думаю, в виде наказания обязательно в рай затащат на секунду и скажут: «Гляди, примитивный паразит, гляди. Понял? Пшел вот навсегда». Он скажет: «Да я… я думал… я думал, там… я думал, там скучно». — «Вон отсюда навсегда!»

И там будут ворота закрыты, и ему скажут: «Поздно». И там будет написано по-русски… Надпись будет меняться в зависимости, так сказать, от филологических способностей человека. Кому-то это будет написано по-корейски, кому-то на английском языке. Разучившемуся читать современному моллюску будет показана большая дуля и перечеркнутые часы — время кончилось. Так что нет, нет…

Кстати, у Бергмана есть такой образ — в земляничной поляне человек попадает в загробный мир на время, профессор такой, и он видит такой образ начавшейся новой жизни — городские часы такие на улице висят без циферблата, такая дырка, то есть часов нет.

И он понимает, что он попал в какую-то другую реальность, в которой он смотрит на часы, а часы не идут, и время больше не течет. И вот, когда человек попадет, я думаю, вот это будет справедливое поведение с любым вот этим одноизвилинным этим чучелом, который сегодня говорит, что в раю будет скучно. Посмотришь, как будет в раю, только тебя там не будет, но на секундочку посмотришь, чтобы потом было больнее в аду сидеть.

Вопрос: Отец Андрей, здравствуйте! Меня зовут Анна. Мне 32 года, я из Москвы. У меня такой вопрос: вот мы говорили, что рай — это навсегда, и ад — это навсегда, вечно. А как вот то, что мы молимся, и молятся за тех, кто умер, насколько это… Мы вот верим же, что, если им там плохо, что им будет лучше.

Прот. Андрей Ткачев: Будет, будет, не сомневайтесь.

Вопрос: Вот если он уже в аду находится, насколько ему там будет лучше?

Прот. Андрей Ткачев: Нет, так в том-то и дело, что окончательный приговор человеку будет произнесен на Страшном суде, на всемирном Страшном суде, когда мертвые воскреснут, когда все станут рядами, каждый в своем чину встанет, богатые и убогие, в равном достоинстве, когда вся многомиллиардная армия человечества выслушает приговор от Господа, вот когда последнее слово будет сказано, вот тогда уже все.

А пока все еще, пожалуйста, молитесь на здоровье. Еще ничего не решено, еще связи не порваны, до Страшного суда. Имейте в виду, мы все ждем Страшного суда, когда все во своем чину встанут, река огненная пред судищем потечет, книги тайные разгнутся, земля отдаст своих мертвых, и эти великие и малые, которым нет числа, как Даниил пишет, будут судимы по написанному в книгах. то есть, есть некие тайные книги, которые разгнутся, и там будут…

Знаете, как вы поступаете в институт и потом в списках себя ищете, в списках поступивших: «Меня здесь нет! Все. Что, домой ехать опять? Я не хочу ехать домой, я хочу поступить». Вот так вот книжки разгнутся, и перекличка будет: «А я?» — «А я?» Перекличка будет спасенных. «А вас здесь нет». Вот будет какой ужас!

Пока у нас еще есть время, еще есть время. Сейчас мы встанем и побежим делать добрые дела. Вы тоже там, кстати, дорогие братья и сестры, выключайте телевизор и бегите делать добрые дела, потому что нужно чем-то закрыться на Страшном суде. Наготу прикрыть можно добрыми делами, грязь смыть слезами, приобрести духовные дары при помощи молитвы, причащения, покаяния.

В общем, нужно душу свою приготовить к этому великому дню. Этому сегодня мы посвящали нашу тематически непростую, но, мне кажется, вполне полезную и интересную передачу. Всем спасибо. Все да избегнут ада, искренне желаю.