Полный текст программы

Прот. Андрей Ткачев: Братья и сестры, здравствуйте! Темой сегодняшней встречи мы выбрали разговор о дне рождения. Это такая широкая тема, которая, с одной стороны, касается нас всех — нам посчастливилось родиться.

Обогатился русский язык, сомнительно обогатился, конечно, таким словом как «днюха», так сейчас называет молодежь дни рождения. Тут же можно поговорить о Рождестве Христовом, о Рождестве Богоматери, то есть там есть, о чем поговорить. Вот об этом сегодня мы и побеседуем. Здравствуйте!

Мы во многом с вами разные все, и слава Богу. Нешаблонно сотворил Господь человека, и все совершенно уникальные, но в одном, по крайней мере, мы одинаковы — нам посчастливилось родиться. В каком-то смысле мы уже чемпионы, мы смогли это сделать.

Давайте поведем речь об этом — о разных сторонах празднования, о том, может быть, мне так кажется, печалиться в этот день больше или радоваться, нужно ли шуметь в этот день в компании друзей или, может быть, лучше куда-то смыться в одиночество. Ну, по-разному же можно. Вот мы сегодня, может быть, выберем какие-то рецепты разного празднования для своего рождения.

Вопрос: Здравствуйте, отец Андрей! Меня зовут Николаева Юлия. Я специалист по работе с персоналом. У меня такой вопрос: какое место вообще в жизни православного человека должен занимать день рождения, праздник ли это, нужно ли его вообще праздновать, как к этому относиться, или важнее, может быть, отпраздновать День Ангела?

Прот. Андрей Ткачев: День Ангела, без сомнения, очень важная вещь. Дело в том, что сожаление вызывает то, что люди рождаются в дни памяти тех или иных святых, но их не называют именами этих святых. То есть расцерковленность сознания — она, в частности, проявляется еще и в том, что называют…

А в честь кого называют, собственно, детей-то? Вот крестишь регулярно, слава Богу, и спрашиваешь: «В честь кого?» — «Вот сын мой будет Дима». — «А в честь кого?» — «Дедушки». — «Моя дочка будет Дуся». — «А в честь кого?» — «Бабушки». Понимаете?

Значит, называют ведь не в честь Евдокии Московской или Дмитрия Солунского. Вот это вот в сознании людей разорвано, в сознании многих людей, поэтому они рождаются, скажем, на преподобного Сергия, а их нарекают Доримедонтом каким-нибудь. И даже наоборот.

У нас, на самом деле, довольно узкий выбор имен, из-за того что мы не знаем месяцеслова — Саша, Маша, Даша, Паша, и все. Правда, сейчас уже можно встретить, например, какую-нибудь Калисфению или какого-нибудь Мардария, называют самыми такими непривычными для уха именами.

А так, в принципе, в советское время Паша, Саша, как бы Саша, Паша, все, и стоп машина, ну, полное отсутствие фантазии. Это именно из-за того, что со святыми связь какая-то такая непрочная, не держится у многих людей.

Конечно, мне кажется, нужно праздновать день своего святого, это будет смиреннее. И очень хорошо будет, если ты назван в честь него и в его день родился, и ты некую связь имеешь. Это было бы очень хорошо. Но нет такого в большинстве случаев.

Смиреннее праздновать его память, чем свою. В принципе, никакая цаца большая не родилась в день моего рождения, как вы сами понимаете. То есть, ну, родился, ну, и что? Екклезиаст, помните, говорит, что день смерти лучше, чем день рождения, и дом плача полезнее, чем дом смеха. Это как смотреть, как бы, значит.

Ну, вот мы празднуем. А что, собственно, мы празднуем? Вот вопрос большой — а что ты, собственно, празднуешь? То, что ты появился на свет? То, что на тебя легли тысячи обязанностей? Весь драматизм человеческого бытия лег тебе на плечи.

Самые умные люди мира не могли с уверенностью сказать, что лучше — родиться или не родиться. Но, поскольку жизнь человеческая очень драматична, тяжела, непостоянна, и ждет тебя, в конце концов, не только рай, но еще и другой вариант существует, в который тоже можно вляпаться, то со всем этим кошмаром тут действительно точно не знаешь.

Но греки, по крайней мере, все древние народы — они же как называли человека? Они называли его «дитя случая и немощи», то есть «сын немощи и случая».

Вот этот вот печальный странник, который в начале пути ходит на четырех, потом поднимается на две, распрямляется, а к концу дня ходит уже на троих, то есть при помощи палочки. Тут вопросы сфинкса, помните такое? «Кто это такой?» — «Тут человек только».

Промелькала быстро эта жизнь, и люди спрашивают: «И что это было? Я жил или не жил, или это мне приснилось? Что это было — эта жизнь моя?» Один из наших классиков говорил: «Жизнь моя, иль ты приснилась мне?»

Мне кажется, что в таком дискурсе мы как бы испортим настроение всем и отобьем всякое желание праздновать дни рождения. Клоунов оставим без работы, шарики никто покупать не будет. Это я шучу, конечно, но надо все-таки чуть пристальнее смотреть на это печальное явление под названием «человеческая жизнь».

И, конечно, нужно чем-то усладить себе горечь печальных размышлений. Самое главное то, что Христос Воскрес, и есть на небе помощники, и, если Бог будет ко мне добр, я, может, еще в раю буду жить. Если я сумею сохранить веру, покаюсь в своих грехах, не буду гордиться, то, может быть, я еще поселюсь в это чудное место, которое Господь приготовил любящим Его. Но вы сами понимаете, что вопрос не такой простой, и он тяжелый.

Вопрос: Здравствуйте, отец Андрей! Мня зовут Анастасия. Мне 28 лет. Я услышала у Осипова Алексея Ильича такую мысль, что это больше все-таки праздник родителей, потому что они здесь постарались, они потрудились, а, собственно, человек, который родился, он ничего…

Прот. Андрей Ткачев: Не сделал.

Вопрос: Не сделал для того, чтобы родиться. Что, собственно, люди празднуют, откуда вообще это взялось, что для человека вот сейчас день рождения считается чуть ли не самым главным праздником?

И у меня есть еще второй вопрос. Я думала про наречение детей тоже, и мне не очень понятно, что плохого в том, если назвать ребенка самым любым именем, даже, может быть, неправославным. Потому что в чине крещения, например, когда его нарекают и крестят, там же нигде нет информации о том, что именно ты в честь кого-то, какого-то святого.

Прот. Андрей Ткачев: Нет, нет такой информации. Конечно, такого нет. Ну, есть разные традиции, в которых называют людей действительно по-разному. Люди просто изобретают имена. Например, сербы до сегодняшнего дня могут пользоваться именами, которые они как бы придумывают.

Как раньше называли? Раньше называли человека по обстоятельствам рождения. Допустим, от Иуды родились два сына — Фарес и Зара. Фарес или Перец — это человек, который ломает препятствия, то есть он просто первый родился. Они были двойняшки, и Зара как бы должен был родиться первым, он даже ручку вытянул, и ему успели завязать красную нитку на руке.

Но потом Фарес поборол его там, в пузе, и вылез первым. Он так дерзко вылез, что сказали: «Ну, ты и выломился!» Это, собственно, и есть по-еврейски Перец, то есть тот, кто ломает препятствия. «Ты же должен был быть вторым, а вылез первым, да еще и так смело вылез». Вот ему дали имя, которого раньше не было.

Исаак — это что? Это «смех». Засмеялась Сарра, когда услышала, что будет иметь ребенка, и этот смех как бы родил имя. А мы сейчас уже пользуемся готовыми именами. У нас есть список, каталог имен, и мы там выбираем то, что нам нравится, то, что благозвучно, то, что неблагозвучно.

Допустим, есть имя Вук. Вук — это волк, довольно известное балканское имя. Вот называют человека Вуком. Почему Вук? Вот мы же называем человека Тамарой. Тамара — это пальма.

Если просто сказать: «Пальма, здравствуй», — она обидится, а Тамара — это Фамарь. Это библейская Фамарь, просто, видимо, девушка, если стройная, красивая, то это была некая такая похвала, что, дескать, станом стройная. И так родилось такое имя.

То есть у каждого имени есть свой конкретный смысл, что, собственно, нам сейчас уже неизвестно, непонятно и неинтересно. То есть человеку хотя бы нужно узнать, что твое, собственно, имя означает в переводе, потому что мы пользуемся греческими и еврейскими больше всего.

Вот балканские славяне, повторяю, могут изобретать свои, из своих родных корней. Вот родилось у меня такое милое дите, я так прямо всей душой его люблю и говорю: «Давай назовем его Драгомил», — то есть дорогое и милое. Говорит: «Давай». А можно назвать его «Предрог», например, очень дорогой, то есть дорогой в превосходной степени.

Люди сами имена творят в некоторых местах, а в некоторых пользуются набором из 5-7 готовых звуков. Вот что лучше — сами думайте, потому что здесь есть, с чем сравнить, есть, над чем поразмышлять. Тоже интересная вещь.

Вопрос: Здравствуйте! Меня зовут Анастасия. Я регент церковного хора. Хотела у Вас спросить: Новый Завет нам дает описание моментов рождения, то есть Самого Господа Иисуса Христа, Иоанна Предтечи.

Но есть также и описание празднования дня рождения царя Ирода, то самое празднование, где плясала Иродиада, и принесли голову Иоанна Крестителя. Что нам должен этот момент из Писания говорить, чему он должен нас учить?

Некоторые неопротестанты, учитывая эту историю, вообще отказываются вспоминать и думать о своем дне рождения. Должны ли мы поступать так же?

Прот. Андрей Ткачев: Да, Вы совершенно правы. Спасибо Вам за такое точное замечание. У нас в Новом Завете есть описание пиршества, когда Ирод «рождеству своему вечерю творяше». А дальше уже у нас есть ум и образное мышление, чтоб мы додумали и дорисовали себе все это.

Мы можем себе представить пляску Саломеи, дочери Иродиады, можем представить. То есть история, фольклорная история, история танца донесла до нас целый ряд таких соблазнительных танцев, которые сохранились, никуда не исчезли.

Это танец с пчелой, например, такой, это высокое искусство. Этим искусством покорены были миллионы мужских сердец в разные времена, вплоть до недавних, когда женщина делает вид, что ей попала муха в складки одежды, и постепенно, танцуя, она как бы освобождается от этих тряпочек.

То одну шальку сбросит, то другой платочек развяжет, то что-то с ножки уронит. Происходит такое постепенное обнажение, очень эстетично, очень красиво, очень возбуждающе. На Востоке так танцевали. Она не просто тряслась, она наверняка как раз танцевала так, что…

Ну, слушайте, все взрослые мужчины были побеждены этим танцем. Ирод же не был каким-нибудь эксцентриком, который разбрасывался своим царством, половину сюда, половину сюда. У него вырвалось такое, может быть, один раз в жизни, тот единственный раз, когда он был побежден этой пляской.

Поэтому это была еда, и питье, и женский танец среди мужской компании. Там же больше женщин не было, там же ни одной женщины рядом не было. Это же не наш банкет, когда все сидят с женами, это же все другое совсем. Они вообще лежали, а не сидели, столов не было.

Ни одна женщина туда нос не засовывала, и сама Иродиада отсутствовала на пиршестве. Она подослала свою дочку уже с миссией потанцевать, склонить сердце царя. Так что можно себе все это представить и додумать.

Я думаю, что это было такое событие церковной истории, в общем-то, событие мировой истории — умер Иоанн Предтеча именно вот с этим всем. То есть там особенная деталь — блюдо, его же голову на блюде принесли.

Можете себя представить, они, когда ели, они буквой «П», нашей русской буквой «П», так называемым «покоем» по-церковнославянски, накрывали покоем, так, чтобы кругом лежали, вокруг этих всех накрытых блюд, столов.

А вот сюда, в открытую часть, подходят и уходят служители, которые приносят свежее и уносят объедки. И сколько они этих блюд туда носили, этих всех тарелок, ароматно пахнущих. Восток умеет покушать, умеет приготовить.

И вот они все эти восточные вкусности носили и носили, и потом вдруг заносится еще одно блюдо с головой самого лучшего человека. То есть этот момент — на блюде. Говорит: «Дай мне сюда на блюде голову Иоанна Крестителя».

А почему не просто в руках, в мешке, не знаю, в чем-то еще? На блюде, потому что едят, как еду его принесли. Ей палач принес его голову как новое блюдо. И, конечно, если все это для себя сопоставить и сравнить…

Об этом есть написанные литературные произведения, то есть многие писатели и художники пытались осмыслить этот кошмар, эту женскую злобу. Там же повторилось то, что было с Илией, только с Илией было в лучшем варианте, то есть он избежал злобы Иезавели, а здесь Иродиада догнала Иоанна.

То есть лучшие люди мира погибают от женского коварства, при помощи женского же обольщения, и лучшую голову на земле после Иисуса Христа, отделенную от тела, принесли, как некую пищу в разгар пиршества.

Вот как бы мысли об этом заставляют христиан день смерти Иоанна Предтечи делать днем строгого поста. У нас по уставу в этот день надо строго поститься. В народе говорят, что круглое резать нельзя, допустим, яблоко, картофель.

Все, что имеет какую-то круглую форму, резать нельзя, потому что ножи и что-то круглое из еды — оно тут же нас как бы отсылает к Иоанну Предтече и к его смерти. Умер он в одиночестве, умер в темноте, в темнице. Вот такая смерть великого человека, большего, чем все, рожденные женами. Конечно, тут отпадет желание праздновать.

Там еще, видите, царь Ирод поспешил дать слово, а потом не забрал его обратно. В данном случае было бы лучше нарушить свое слово, но он избежал меньшего греха и совершил кошмарный грех. То есть надо было сказать: «Нет-нет-нет». Голова Предтечи стоит дороже, чем полцарства.

Если у нас Достоевский говорит, что одна слезинка ребенка стоит всю мировую гармонию, то есть нельзя, чтобы всем было хорошо… Это же у него эта страшная мысль есть: если бы нам предложили купить мировую гармонию ценой одного замученного ребенка, и он говорит: «Нельзя, нельзя. Слезки очень дорого стоят, и на слезках одного ребенка нельзя построить счастье для всего мира».

А на голове Предтечи разве можно построить царство? То есть, конечно, совершена была какая-то страшная ошибка со стороны Ирода и страшное коварство со стороны этих женщин, и матери, и дочери.

И все это является темой наших размышлений, потому что женщины по-прежнему пляшут, по-прежнему пытаются размягчить сердца мужчин, пробраться к ним в душу, как змей в сад райский, опять-таки, через женские чары, через это все. Это понятная тема такая.

И мужики сдаются этим чарам и совершают разные безобразия и глупости, и наверху, и внизу, то есть как бы и во власти, и в быту. То есть половина грехов имеет половую природу.

Вопрос: Здравствуйте, отец Андрей! Меня зовут Никита. Я родившийся человек, слава Богу. Вопрос такой: в Новом Завете у нас есть вариант родиться свыше, как Господь разговаривал.

Прот. Андрей Ткачев: Прекрасно. Вот день рождения настоящий.

Вопрос: Да, день рождения, это же, мы знаем, что это крещение. И как его праздновать правильно? Стоит ли нам обратить внимание на этот день? И вопрос второй: например, я был крещен в детстве, но даты родители не помнят. Какую дату мне выбрать, чтобы праздновать свой день рождения?

Прот. Андрей Ткачев: Ну, прекрасно. Вообще неожиданная и прекрасная тема. Только, я думаю, она добавляется еще одним моментом. Большинство людей, которые крещены в детстве, впоследствии этот великий подарок погребают под прахом страстей, суеты, безверия, и так далее, и так далее.

И потом, уже во взрослом возрасте, второй раз им уже не нужно креститься, но им нужно пережить то, что называется рождением свыше, обретение заново закопанного таланта. То есть, как в притче, надо на поле найти талант и обрадоваться. То есть нужно воскреснуть из мертвых, по сути.

Когда грешный человек, как я и вы, обычный грешник, узнает Господа уже во взрослом возрасте, когда он узнает покаянные слезы, переворот совершается у него этот благой, это, по сути, воскрешение из мертвых. Вот этот день можно точно запомнить.

А день рождения своего, день рождения в купели, когда вы стали сыном Царства, когда вы усыновились Господу через воду и Дух, конечно, тоже хорошо было бы это запоминать и как-то фиксировать для себя.

Это вторая утроба — купель, это то лоно, которое рождает нас в нескверную жизнь, омывает нас, всяко омывает, то есть внутри и снаружи. Это, конечно, великое дело. Спасибо. Хорошо было бы, чтобы мы знали, по крайней мере, в день какого святого нас крестили или в какой праздник нас крестили.

Но если, например, кто-то придерживается обычая крестить на 40-й день после рождения, то тут можно высчитать, или на 8-й день после рождения. То есть могут еще такие быть — 8, 40. Но чаще всего, мне кажется, эта информация теряется, и как бы человек не знает этого.

Вопрос: Как лучше праздновать этот день?

Прот. Андрей Ткачев: Наверняка у вас среди небожителей, среди тех, кто живет на небе, есть какие-то очень близкие к вам люди, или по имени, или по житию, или по какому-то сердечному вашему расположению.

Люди ведь очень по-разному реагируют на святых, например, как и на все остальное. Кому-то, например, очень близок сердцу Георгий Победоносец, а кто-то как бы не чувствует святость Георгия, то есть его душе не открылось это. Зато он чувствует, например, святость великомученика Мины, или Никиты, или Дмитрия Солунского.

То есть люди по-разному и к святым тоже относятся, совершенно по-разному, только Николая Чудотворца любят все. Пусть меня простит батюшка Николай, но вот его любят точно все, а всех остальных не все. Кто-то этого, кто-то этого, кто-то этого. И поэтому можно выбрать вам родное и органичное по датам, по времени.

Потом, опять-таки, есть люди осенние, типа Пушкина, или осенне-зимние такие. Он пишет: «Весной я болен». Есть люди летние, которым надо теплое солнышко. Они веселятся только при наличии горящего светила на небе. Как только потемнело, похолодало, у них как бы уходит вся радость из души. Но есть люди, которые совы, жаворонки.

Поэтому, если Вам хорошо зимой, выбирайте себе зимнего какого-то святого. Если Вам хорошо осенью, если хорошо весной, то есть это чисто такой уже, знаете, Ваш выбор. Мне кажется, он совершенно свободен, поскольку, когда нет точной даты, то Вы совершенно свободны.

Мы, братья и сестры, возвращаемся в студию. У нас разговор, знаете, чудесным образом поднимает самые разные темы, хотя начинали мы только про день рождения

Вопрос: Здравствуйте, отец Андрей! Меня зовут Юлия Калашникова. Музыкант, музыкальный журналист, преподаватель. У меня к Вам два вопроса будут. Первый не совсем по теме. Мне хотелось бы спросить, почему в церковных лавках пропали Ваши книги. Вот спрашиваешь…

Прот. Андрей Ткачев: А они пропали?

Вопрос: Нет, и когда будут, непонятно. Вот, может быть, знаете…

Прот. Андрей Ткачев: Это в какой-то одной, может быть, лавке? Я не думаю, что они пропали.

Вопрос: В книжных магазинах есть, а вот…

Прот. Андрей Ткачев: Я думаю, да. Даже в светских магазинах можно набрести.

Вопрос: Вот именно в церковных лавках.

Прот. Андрей Ткачев: В церковных? Ну, изначально задача была зайти на светский рынок, в светскую избу-читальню, потому что уже пока как бы, чтобы церковных всех этих вещей было больше, и чтобы мы не просто ходили целевым образом, там, свой к своим за своим, а чтобы ты мог набрести на что-нибудь, связанное с церковной жизнью и в светском книжном магазине. То есть поэтому меня, в принципе, это радует.

Тут может быть, что хочешь. Может быть, какой-то батюшка, например, не зная меня лично, относится ко мне как-то пристрастно, допустим. То есть ему не нравится то, что я делаю или говорю, и он имеет право, например, закупая книги для своей церковной лавки, проходить мимо такого автора как Андрей Ткачев. Он говорит: «Я не люблю этого чудака. Я его не читаю. Сам не читаю и никому не рекомендую, и если увижу — выкину», — допустим.

И таких батюшек может быть, например, 20, 30 150. В своем храме они вольны делать то, что… То есть, здесь нет греха. Но я не думаю, что это какая-то картина ужасная, просто в том храме, где кто-то их искал, он их там почему-то не нашел, ну, не более того. Я думаю, да.

Вопрос: А теперь вопрос уже по теме. Вы уже упоминали о том, что древние ветхозаветные отцы говорили, что лучше, возможно, даже не рождаться было бы, потому что…

Прот. Андрей Ткачев: Ну, да, если бы это было нашим выбором, если бы мы это могли выбрать.

Вопрос: Да. И я вот тоже спрашивала у некоторых семинаристов знакомых: «О чем вы больше всего жалеете?» — они говорили: «О том, что родился». То есть, получается, что ты рождаешься, и человек смертен, и, получается, рождение — это такой Божий промысел, да?

Прот. Андрей Ткачев: Ну, да.

Вопрос: И вот есть же бездетные пары, одинокие люди, у которых не складывается личная жизнь, и у них нет детей. Может быть, это тоже такой Божий промысел, может быть, это даже хорошо, что у них нет детей. И еще такой вопрос у меня…

Прот. Андрей Ткачев: Это мысль парадоксальная, но она правильная.

Вопрос: А каким образом, по-Вашему, Бог назначает людям пол? Ведь рождаются мужчины и женщины…

Прот. Андрей Ткачев: И сразу получают в нагрузку образ жизни. То есть родится женщина, и получи в нагрузку себе еще некий образ жизни.

Вопрос: То есть это какие-то грехи родителей, что ли, если у них появляется девочка, или…

Прот. Андрей Ткачев: Ой, как хорошо, что Господь Бог по доброте снял с нас эту проблему. Потому что, если бы мы были способны выбирать нашим детям…

Вопрос: Интересно, как это получается.

Прот. Андрей Ткачев: В древнем мире такое было, в принципе, невозможно, потому что мальчик ценился всегда как работник, воин, а девочка требовала приданого и сбагрить ее с рук. Если засидится в доме у родителей, в девках засидится, то одна проблема, а если… Короче, с девочками были вечно проблемы, поэтому древние люди выбирали только мальчиков.

Вон в Китае что творится, они хотят мальчиков все, поэтому это ЭКО, там, оплодотворяются. Они не хотят девочек, у них другой культурный код. Я думаю, так же было и на Востоке, я думаю, что так же было и у нас.

Михаил Калашников — изобретатель известного стрелкового оружия, 17-й в семье. Люди рожали, но, слава Богу, не выбирали  им пол, потому что это было бы насилием со стороны человека, то есть мы бы наошибались тогда. Во-первых, кто-то бы хотел одних мальчиков, и где-то местность обезлюдел бы из-за отсутствия женщин.

Вопрос: Но, получается, в Царстве Божием уже не будет ни женского, ни мужского…

Прот. Андрей Ткачев: Да, мы преобразимся, да.

Вопрос: Но на земле деление такое строгое.

Прот. Андрей Ткачев: Да, пол мучит человека.

Вопрос: И почему вот, как это — кому мальчиков, кому девочек?

Прот. Андрей Ткачев: Надо спокойно к этому относиться. Пол — это подарок, пол — это радость, но это мука. После грехопадения пол стал мукой, он мучителен в человеке.

Вспомните любой детский мультик, где эти пупсики, мишки какие-то возюкаются — они бесполые. Вот это чувство счастья, безоблачности, отсутствия агрессии, это чувство мира между зверушками — оно возможно только при бесполости.

Потому что, как только появляются половые признаки, половые особенности, начинается любовь, ревность, зависть, соперничество и так далее, это уже будет не рай, это будет кошмар, в котором мы живем.

Поэтому, для того чтобы маленькому ребенку, живущему в мире беззаботных грез, нарисовать красивую картинку про райскую жизнь, про беззаботную, безопасную… Что такое рай? Это безопасная, беззаботная жизнь, когда за тебя все сделают, когда есть сильный папа и добрая мама, когда ты живешь в маленьком раю беззаботности.

Там не должно быть пола. Как только пол просыпается — все, ты вышел из рая. Мы рай теряем на стадии просыпающегося пола. Уже начинает девочка подкрашиваться, мальчик начинает басить, уже бриться пытается раньше времени, все уже.

Теперь забудьте про покой на долгих лет 80. Первые 50 лет будет еще тяжело, потом чуть полегче, но лет на 80 обеспечены проблемами. А что касается бездетности, то это тоже очень важный вопрос.

Вопрос: Как это получается — у кого-то бывают вообще одни мальчики, у кого-то одни девочки? Это какое-то наказание или подарок?

Прот. Андрей Ткачев: Лучше нам не лезть в эту тайну, лучше оставить ее только Господу Богу и не лазить нам туда, где наши мозги вспыхнут, как свечка, вблизи большого огня. То есть, есть вещи, которые нам не дано знать, и мы должны смиренно к этому относиться.

Здесь я еще могу что-то понимать, а дальше я ничего не понимаю и должен признаться в этом. Эти границы — это и есть очерченность Вселенной, то есть гармония, очерченность — это наличие границ.

То есть безграничность — это хаос, поэтому Бог нам полагает границы и говорит: «Доселе дойдешь и не перейдешь». Пол — это великая вещь. Куда бы мы ни бросили взгляд, мы сталкиваемся с полом. Но про него нужно говорить отдельно, очевидно.

А вот про бездетность я читал одну книжку, «Даниэль Штайн, переводчик», кажется, так она называлась, есть такая книжка, если я не ошибся в названии. В общем, описывалась там жизнь еврейских городков, этих штетлов, на территории Восточной Пруссии, Белоруссии, Украины — так называемый Идишланд, то есть «земля, говорящая на идише».

Их очень много было в Литве, в Польше, в Украине. Там и сейчас эти хасидские центры — для них это время долгой оседлой жизни на этих территориях.

И вот перед Второй мировой войной какой-то раввин говорил, что очень многие женщины жаловались, что они бездетны, как будто Бог им всем чрево позавязывал, и они не рожали.

И они очень плакали, жаловались и просили молитв у своих праведников, на каких-то речках купались, на священных источниках, что-то делали, просили Бога: «Дай нам детей. Что за жизнь такая? Детей нет и нет».

Когда началась война, они поняли, что это было благословение. То есть, когда началась война, и немец зашел на эту территорию, а еврей был, естественно, первым главным идеологическим врагом, они подвергались беспощадному уничтожению, и они поняли, что то, что у них нет детей, это великое благо.

Но и, собственно, и наше Божие Слово, которое нам возвещено, Евангелие Святое, говорит нам, что «будет большая скорбь, и горе непраздным и доящим в тыя дни». То есть в антихристовы времена хуже всего горе, Господь говорит, будет тем, кто носит во чреве, и тем, кто кормит грудью. Вот где кошмар.

Он говорит: «Молитесь, чтоб бегство ваше не было зимой». Оказаться зимой беженцем, да с маленьким ребенком, как радистка Кэт с двумя, помните, в фильме «Семнадцать мгновений весны», это страшно смотреть. То есть в разбомбленном городе, с одним чужим, с одним своим враг народа скрывается от преследований.

Очевидно, на каком-то этапе люди меняют свои мысли, потому что беда — это не тогда, когда тебе не дают то, что ты хочешь, беда — это когда ты выпрашиваешь то, что тебе не нужно. Ты хочешь, просишь, а тебе говорят: «Да не надо тебе это», — а ты говоришь: «Нет, надо, я хочу».

И ты таки выпрашиваешь это, и действительно оказывается, что это тебе не надо. И вот это тогда уже несчастье. У Бога же можно, в общем-то, все выпросить.

Посмотрела студенточка на какого-то студентика и просит: «Господи, дай мне его в мужья, хочу за него замуж. Пусть он меня полюбит, пусть он со мной поговорит». А он — раз, подходит, заговорил с ней. Она такая: «Ух ты! Господи, как Ты быстро все слышишь! Пусть то, пусть то, пусть то».

А вот надо это, не надо? Ну, уже все совершилось, уже какие-то отношения завязались, а потом она смотрит — да это же вообще какой-то чужой человек, вообще чужой, вообще не мой человек.

Господь Бог имеет право сказать: «Извини, пожалуйста. Ты очень просила — Я тебе дал». Видели глаза, что выбирали, ешьте теперь, хоть повылазьте. Поэтому сбытие мечт — это еще большая, может быть, проблема для человека, чем несбытие мечт.

Вопрос: Здравствуйте, отец Андрей! Меня зовут Сергей. Хотел бы вот какой вопрос задать: влияет ли как-то дата рождения человека, может быть, время, в которое он родился, на его дальнейшую судьбу? Может быть, в истории какие-то есть такие примеры?

Прот. Андрей Ткачев: Было время, когда все христианские монархи Европы имели личного астролога, когда все были совершенно безапелляционно, непоколебимо уверены, что и дата рождения, и год, и месяц, и день, и даже время суток, и даже то, и даже это не может быть случайным.

Человек — слишком дорогая вещь, чтобы случайно такие вещи происходили, и они на основании этого пытались вывести и узнать линию судьбы, характер.

Мы этим заниматься не будем, мы остановимся посерединке, то есть, с одной стороны, мы согласимся с тем, что нет случайностей таких, прямо случайностей, особенно с такой вещью как появление новой жизни. Это же грандиозно, это рождается новая Вселенная.

Когда совершается зачатие и вынашивается ребенок, там нет случайностей. Но мы не будем пытливым умом лезть в эту тайну, для того чтобы приобрести себе какое-то сомнительное благо из этой информации, типа, если я сейчас составлю себе гороскоп, я буду знать, что со мной случится через год. Это будет грешно, это будет, во-первых, глупо — детализация своей жизни на основании астрономических фактов.

У Господа Бога в рукаве есть козырь — случай. Там, где мы говорим «случай», это самое тайное имя промысла. То есть Он промышляет обо всем, и там, где случаются какие-то странные вещи, и ты думаешь, почему это происходит именно с тобой, это какие-то тонко расписанные партитуры у Господа Бога.

Поэтому угадать, сделать так, чтобы заставить Бога вынужденно сделать с тобой что-то, обязать Его сделать тебе что-то, например, возвести тебя в президенты суверенного государства, мы не можем. Мы не можем навязать ему нами вычитанную из небесных тел какую-то формулу своей жизни. У нас все будет по-другому, поэтому даже лезть туда не надо.

Но, конечно же, у случая гораздо меньше прав и силы, как об этом принято думать. То есть Господь недаром Вседержитель — Он держит все, Он реально все держит, и волос на голове, и корабль на воде, и звезды на своих орбитах, и прочие, прочие вещи. Поэтому они летают с жуткими скоростями на жуткие расстояния, и ни одна еще не сбилась со своего пути.

Сколько там всего, и как оно точно выполняет свою работу, и как одно другому не мешает! Они же вращаются, как в аттракционе. Земля вращается вот так, а вокруг нее Луна вращается вот так, и это все вращается вокруг Солнца, а потом вся эта галактика сама еще вращается. Оно все крутится, расстояния жуткие, страшные объемы, и хоть бы хны, все работает, как машинка «Зингер».

Как это все? Какие случайности могут быть? Какая глупая голова придумала, что мир сотворен случаем, если здесь такие сложности? Наличие сложностей обнаруживает ум. Там, где ты видишь какую-то сложность, хитро придуманную, за этой сложностью стоит кто-то.

То есть неслучайно же здесь, например, есть батареи, там свет горит. «Как нам повезло, сегодня свет горит совершенно случайно». Он неслучайно горит, за этим стоит как бы логистика наших собраний и уход за помещением. Все это руки делали. Наличие всего этого говорит нам про то, что…

Вот лужа говорит про то, что дождь прошел, а наличие света, тепла в батарее говорит о других вещах, поэтому глянь на мир и пойми, что он не сам возник.

И когда мы рождаем своих собственных детей, мы тоже ничего не понимаем. Соломон говорит: «Ты не знаешь путей ветра и не знаешь, как образуются кости в животе беременной». То есть мы действительно не знаем очень многого.

И сама мама, которая носит этого ребенка, что она про него знает? Это происходит как бы с ней, в ней, но не под ее контролем. От нее только зависит не поскользнуться и не упасть, не поднять ведро с песком, чтобы не было выкидыша, это зона ее ответственности.

Вся остальная тонкая механика, это тонкое чудо — реснички, бровки, глазки, капиллярчики, гены, характер, голос, пол — это же Господь ткет в утробе, а мы только что-то очень маленькое выполняем. Надо хорошо кушать беременной женщине, вот, собственно, все, что она может сделать.

Вопрос: Здравствуйте, батюшка! Меня зовут Светлана. Город Москва, работаю в сфере телекоммуникаций. Скажите, пожалуйста, а что правильно желать на день рождения?

Прот. Андрей Ткачев: Универсальный дам вам совет: желать нужно то, чего нет. То есть, какой смысл желать мне, например, жену, если она у меня есть, и она хорошая? Какой смысл мне желать детей, если дети у меня тоже есть?

То есть надо желать то, чего нет, и для этого надо спросить у человека. Вот так ему и скажите: «Ты хорошо учишься, ты креативный, ты высокий, ты красивый, ты стройный. У тебя есть много друзей. У тебя, вполне возможно, большое будущее. Но, как ты думаешь, чего у тебя нет? Сам ты как думаешь, чего нет у тебя? И вот того, чего нет у тебя, я тебе и пожелаю».

Надо, чтобы человек ощущал некую пустоту, незанятость. Одна скажет: «Я замуж хочу», — другой скажет: «Я хочу в Америку уехать», — третий скажет: «Я хочу лично поздороваться за руку с Дональдом Трампом». То есть могут быть самые странные желания.

Кто-то скажет: «У меня совести нет», — кто-то скажет: «У меня ума не хватает». А ведь никто не просит, на самом деле, ума, потому что считается, что мы и так все умные. Каждый на 100% уверен, что он умный человек.

«Как это я буду просить ума? С умом как раз все в порядке, помогите материально», — так же Эллочка Щукина говорила, у нее же такая фраза была: «Не учите меня жить, лучше помогите материально». То есть с умом все в порядке, я еще поделиться могу, но конвертировать этот ум во что-то такое осязаемое пока не научился.

Поэтому человек сам себя не знает. Помните, как в сказке: «Дай мне то из твоего дома самое дорогое, чего ты сам не знаешь». Бывало часто, что муж уезжает в военный поход или в длительную командировку, например, Александр Невский четыре или больше раз ездил в Каракорум, в ставку Золотой Орды.

Это же надо было на полгода все бросить и уехать, потом на полгода еще там задержаться. Короче, годами путешествовали люди. И вот он, например, уезжает, и у него рождается сын, Таких детей, которые рождались в отсутствие родителя, называли в Риме «Постум», кажется. Ну, то есть папа был с мамой, мама понесла во чреве, папа об этом не знает, его унесли вихри враждебные куда-то далеко, а в это время у него рождается дома сын.

А при тогдашних средствах коммуникаций какие письма ты напишешь, кому ты позвонишь по скайпу? И вот люди приходили, а у них ребенок дома. «Это чей ребенок?» — «Твой». — «Когда же?» — «Да вот, как раз в ночь перед твоим уходом».

И ты можешь не знать, что у тебя самое дорогое дома есть. «А что у тебя самое дорогое, о чем ты не знаешь?» — «Не знаю такого». А у тебя, может, наследник родился, а ты про него не знаешь, ну, образ такой, да?

Чего не хватает человеку? Он говорит: «Пожелайте мне ума. Помолитесь Богу за меня, чтобы я был чуть-чуть умнее», — или еще что-то такое. Кто-то может жаловаться на отсутствие трудолюбия.

Ну, то есть надо спросить: «Чего тебе пожелать?» — потому что пожелание — это благословение. А если вы еще вспомните про то, что Бог есть, скажете: «Пусть тебе Господь даст вот это, это, это, я тебе этого желаю», — это как некая такая молитва.

Вопрос: Батюшка, но очень многие желают удачи, например, а я недавно читала, что удача — это чуть ли не имя беса.

Прот. Андрей Ткачев: Нет, я не думаю, что удача — это имя беса, я так не думаю. Там, мне кажется, с бесом ничего не связано, но вот желать себе удачи…

Вопрос: Не себе, а другому.

Прот. Андрей Ткачев: А что… а что это значит? Как расшифровать это пожелание? Например, выиграть в лотерею миллион? Какая это удача? Удача может быть у рыбака, например, удачный день. Идет с рыбалки дядька и тащит целое ведро карасей. «Желаю тебе наловить ведро карасей», — ну, это слишком мало, их можно наловить, можно не наловить, от этого ничего не меняется.

Поэтому что такое «удача»? Ну, что это такое? Иван спешил на электричку, и там ему сломали нос. И вот сидит он и не знает — так он счастливый или нет? То есть он успел вроде, но там была злая компания, вот и попробуй разберись, где здесь что. Поэтому удача — это как бы слабоумие какое-то в этом пожелании скрывается, оно как бы ни о чем.

Вот если, например, вам пожелают, чтоб вы дожили до внуков, а вы скажете: «А я не хочу», — поэтому надо еще знать, хочет ли этого человек. А если скажут: «Я желаю Вам этого». — «Принимаю», — это человек как бы принимает благословение.

«Я хочу, чтоб Вы были Патриархом». — «Тьфу, типун Вам на язык». Не надо этого желать. Надо желать то, что надо, а не то, что не надо. «Я не принимаю таких пожеланий, не надо, потому что мне нельзя».

Иногда слушаешь, как поздравляют друг друга молодые люди, и любо-дорого глядеть, и замилуешься. То есть какие-то такие умные, сердечные, прочувствованные вещи говорят. Ну, конечно, всякое говорят.

В последние месяцы я несколько раз присутствовал при поздравлении юбиляров, и мне понравилось. Люди думают, и очень так, с душой, прочувствованно, с любовью говорят. Это очень о многом говорит. Если человек с любовью что-то желает, то, значит, у него и сердце живое, и есть любовь между этими людьми.

Вопрос: Здравствуйте, отец Андрей! Меня зовут Вячеслав. Мне 27 лет, я окончил фармацевтическую академию. У меня такой вопрос: как мы должны себя вести в день рождения наших усопших родственников, близких, друзей?

Прот. Андрей Ткачев: Хорошо, спасибо. Видите, как интересно, какие все-таки творческие вопросы вы задаете. Молодцы прямо. Приятно.

Если вас жизнь не раскидала, то есть, если могилы ваших родных более-менее близко, то хорошо бы приходить на могилу. Вообще могила — это святое. Святые сами нам говорят: «Приходите ко мне на могилку, как к живому, все рассказывайте, и я услышу и помогу».

Так говорили и Псково-Печерские старцы, и преподобный Серафим — все. «Как к живому, приходите ко мне», — для них уже смерти нет. Но даже, когда речь идет не о святых, тоже на могилу к человеку прийти очень надо, он это чувствует. Я уверен, что это не останется без ответа.

И ты чувствуешь душу родственника твоего, его уникальную жизнь как нечто совершенно особое именно на месте погребения. Я абсолютно в этом уверен, что место погребения — это святое место, где можно тоже поговорить, кстати, с человеком.

Ну, это вроде как бы не принято, но у митрополита Антония Сурожского есть рассказ про какого-то человека, который в этой свалке гражданской войны с кем-то воевал, от кого-то отстреливался и убил свою невесту. В суматохе какой-то, то, что мы называем «случайно».

Он всю жизнь прожил в слезах и молитве за нее и не чувствовал себя прощенным. И кто-то ему сказал: «Пойди на могилу к ней, попроси у нее прощения прямо на могиле». И он говорит: «Это работает».

Ты приходишь и разговариваешь с этим покойником, не видя его. Там очень важное от него осталось. Души там нет, но тело тоже воскреснет. Там его сердце, уже тоже прахом ставшее, но потом оно тоже должно обновиться. На могилу ходить надо, мне кажется, это нужно делать на 100%, если она есть рядышком. Убрать ее, свечечку зажечь, посидеть — это великая вещь.

Осквернение могилы в некоторых этических системах приравнивается к убийству живого человека. То есть, если человек, например, пляшет на гробах намеренно, он живых любить не будет.

Никто из тех, кто имеет совесть, не осквернит могилу. А тот, кто осквернит могилу, тот живого тоже не пожалеет, то есть с этим человеком в разведку идти нельзя — у него в голове что-то не то завелось.

Культурная черта такая — «любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам», так у Пушкина. Это животворящая святыня. Как он пишет:

       На них основано от века

       По воле Бога Самого

       Самостоянье человека,

       Залог величия его.

Но сейчас нас разметала жизнь, и вы могли родиться в Иркутске, например, учиться в Хабаровске, а работать в Ростове-на-Дону. И, конечно, где-то остались какие-то могилы ваших родных, тогда у вас остается храм и молитва. И нужно вспоминать их, конечно.

Потом, я думаю, что мы все узнаем, как это важно для них, для нас. Кто-то там, может быть, еще и молится за нас из неизвестных наших родственников, вполне возможно. В общем, эту ниточку тоже нужно протянуть.

Вопрос: Я за время нашей беседы подумала, может быть, потому и отмечают день рождения, что жить после рождения тяжело, вроде как, чтобы немножко поддержать человека.

Прот. Андрей Ткачев: Подсластить пилюлю?

Вопрос: Да. Что кто-то тебя помнит, кто-то поздравляет, кому-то ты нужен.

Прот. Андрей Ткачев: Может быть, может быть, да. Но, видите, в человечестве современном есть ложная идея прогресса. У нас же под кожей какие-то мысли бродят, некоторые вещи мы просто впитываем из окружающего воздуха.

И вот современное человечество, по крайней мере, европейское, где-то на подкорке, на подсознании, убеждено, что все движется к лучшему, что развитие мира происходит от худшего к лучшему. Если будут какие-нибудь перемены, то они будут непременно к лучшему, потому что, а как еще может быть? То есть идея прогресса существует в головах.

Это ложь. Умные люди не хотят перемен, потому что они знают, что обычно, когда что-то меняется, но меняется к худшему, а не к лучшему. А глупые хотят перемен, потому что они уверены, что, раз уж будут перемены, они будут к лучшему.

И что еще нам классики сказали? Что «человек рождается для счастья, как птица для полета». У нас прямо в учебниках это все рисовали. Люди уверены, что мир будет все лучше и лучше, что я в этот мир пришел, для того чтоб мне было хорошо, и я наслаждался.

Поэтому многие сегодняшние люди даже не знают, они как бы забыли, что они с криком родились и на муку пришли сюда, на крестоношение. То есть ты родился с криками и будешь нести крест. А они говорят: «Нет-нет-нет, мир прекрасен, все в этом мире хорошо. Для чего я создан? Для счастья, как птица для полета,  у меня это счастье будет, чего бы мне это ни стоило».

Вот так они себе думают. Поэтому они могут действительно очень радоваться, что они родились, и верить в то, что это все к лучшему, что все будет хорошо. «Ну, да, я родился, мир, конечно, обогатился моим присутствием. А как же? Конечно! Что, вы сомневаетесь?»

Они поздравляют себя, любимых, ждут поздравлений — такое тоже может быть. Они хотят, чтобы им говорили какие-то торжественные речи, и как можно больше, чтобы эти речь прямо одна за другой звучали.

И хотя все знают, что это как бы мыльные пузыри — эти речи, иногда они просто фальшиво составлены, но человеку это надо, он такой: «Да, да, конечно, поздравляйте меня, поздравляйте, продолжайте, пожалуйста. Мне приятно».

Так что мы не знаем, с какими мотивами и настроениями кто что празднует. Некоторые просто бегут от своих праздников, кто-то может бояться за свой возраст, что ему скажут: «Ой, Боже, ты такой старый!» Для него это как колокольный звон.

Женщина может с испугом в зеркало вглядываться, и надо ей сказать: «В Ваши 25 Вы так красивы!» Эй, конечно, 38, но надо ей сказать, что 25, это надо, надо, это такая мелкая лесть, такая необидная ложь. Надо поддержать человека, потому что они очень боятся, бедненькие, боятся стареть.

Оно так быстро все пролетает, эта старость — никто ее не ждет, а она приходит ко всем в гости. Мне кажется, радоваться там, конечно, нечему особо. Ну, лишний раз собраться, может быть, вместе, может быть, так. Но надо тихо собираться, без тамады.

Что хорошо? Когда есть человек, которого ты любишь, несколько людей, которых ты любишь. И вы преломили хлеб, и в тишине пообщались всласть. Мне кажется, такие праздники тоже могут быть, и таких праздников, кажется, как раз и не хватает.

Везде какой-то шум, шум, шум. Мне кажется, что этим шумом, который везде, люди пытаются оглушить себя и забыть о том, что у них есть что-то такое важное в середине.

Вот на Новый год шампанское стреляет, музыка играет, конфетти летают, а там, может быть, это просто шумовая завеса для тоскующего сердца. Чаще всего так и бывает.

Ну, кажется, мы уже выработали наше время. Наше время — это тоже ресурс, и мы его выработали. Получилось немножко не так даже, как я себе планировал. Мы говорили про самые разные вещи, но мне понравилось. Понравился ваш прием, подача, так сказать, и ваше активное, такое сознательное внесение новых ноток в наш разговор.

Мне понравилось сегодня. Я надеюсь, что все для себя что-то интересное услышали. Спасибо вам. Вам, конечно, особенное спасибо.