Полный текст программы

Прот. Андрей Ткачев:Пушкин писал, что есть книга, каждое слово и предложение в которой истолковано и объяснено. Но в том-то и заключается вечная свежесть и прелесть этой книги, что отягченный бедой и разлукой или унынием житейским, открывая ее, человек находит ее вечно свежей, вечно новой, вечно отвечающей на сокровенные запросы человеческого духа. Речь идет, конечно, о Евангелии.

О Евангелии мы сегодня с вами будем говорить, друзья мои. И поднять тему встречи с Божиим словом, как вы встретились с Евангелием, кто вам его дал впервые, как вы его открыли, на каком месте открыли, какое слово вас пронзило из него, что вы запомнили, когда отложили его в сторону. В общем, вот об этом всем я хотел бы сегодня с вами и поговорить. Здравствуйте!

Было время, когда Евангелия было и не достать. В разной литературе есть же цитаты евангельские, да, она может быть и в научной литературе. А раньше в атеистической литературе, были такие забавные Библии всякие, вот Библия для верующих и неверующих, и там были по неизбежности библейские цитаты. Вот якобы Церковь говорит вот так вот, Библия пишет так, а мы посмеемся над этим и скажем вот это, то.

Так вот, были люди, которые вырезали бережно эти библейские цитаты из антибожественных книг, и вклеивали в тетрадки, и превращали в такие цитатнички из Священного Писания, когда Библию саму было не достать.

А сейчас все, пожалуйста, вон покупайте Библию такую, Библию сякую, на каком хочешь языке, на какой хочешь бумаге, но отношение к Библии должно быть правильным. И вот о том, как оно у вас живет, я бы хотел сегодня, собственно, поговорить. Поехали.

Вопрос: Здравствуйте, отец Андрей. Меня зовут Ксения. Я из города Москвы. И у меня такой вопрос. Вот часто в прочтении Евангелия, когда мы слушаем на службе, мы постоянно какие-то рассеянные, и мысли в голову приходят не те, как бы ты ни хотел сосредоточиться и как-то вникнуть. И я хотела спросить: а как сосредоточиться, и почему важно читать Евангелие, и, может быть, как-то смотивировать на прочтение не совсем воцерковленных людей?

Прот. Андрей Ткачев: Есть в Библии такая история про пророка Самуила, которого на пророчество Бог позвал, еще когда тот был мальчиком маленьким. И, будучи мальчиком маленьким, он жил при храме. Храм был переносной, в виде палатки, скиния так называемая.

И вот он однажды спал, а Господь зовет его по имени и говорит ему: «Самуил! Самуил!» Он вскакивает и к священнику бежит, говорит: «Ты меня звал, отец?» Он говорит: «Я не звал тебя. Иди, ложись». Он лег опять. Опять ему голос: «Самуил! Самуил!» Он вскакивает, опять бежит к священнику.

Священник говорит: «Я тебя не звал. Впрочем, что-то в этом есть, что-то божественное, — говорит. — Если тебя опять позовет кто-то, то ты скажи ему: «Говори, Господи, слушает раб Твой». И Самуил лег, уже не спит, уже настороженно. И опять ему голос: «Самуил! Самуил!» Он говорит: «Говори, Господи, раб Твой слушает».

Вот эти слова — «Говори, Господи, слушает раба Твоя», «Говори, Господи, слушает раб Твой» — можно произнести и нам с вами на богослужении, когда говорит: «Премудрость, прости, услышим Святого Евангелия. Мир всем, — говорит, — и духови твоему. От Матфея Святого Евангелия чтение. Слава тебе, Господи, слава тебе. Вонмем».

И в это время как раз каждый может сказать: «Говори, Господи, я Тебя слушаю внимательно». Этим надо озаботиться нам с вами, потому что Господь Бог разговаривает лично с человеком, и каждый раз в одном и том же тексте ты слышишь какие-то новые и новые вещи для себя.

А вот как промотивировать неверующего на чтение Евангелия, это я бы хотел, чтоб вы мне помогли, потому что вопрос-то не из легких. Ну, раз ты образованный человек, ну, ты же должен познакомиться с Евангелием, тебе нужно прочитать. Можешь Коран почитать, ты можешь почитать Бхагавад-гиту, ты можешь почитать гомеровскую «Илиаду» или «Одиссею», но ты не можешь мимо Евангелия пройти.

Человек один мне рассказывал, учился английскому языку он у преподавателей, которые преподавали в военной академии, которые готовили, в том числе, атташе. И вот этих военных атташе обязательно учили библейскому английскому языку, то есть тем выражениям, которые существуют в Библии короля Якова, потому что именно этими выражениями часто пользуются парламентарии.

Вы знаете, что в английском парламенте стыдно в своей речи… было, по крайней мере, стыдно, сейчас не знаю. Выступающий в английском парламенте не имел права не сослаться на библейские цитаты. Он был обязан, выступая за сокращение рабочего времени, допустим, за поднятие каких-то тарифов, по внешней политике, по внутренней, что он должен был найти какую-нибудь цитату библейскую и к месту, по делу ее произнести, то есть были такие времена.

Американские президенты, начиная с Авраама Линкольна, в своей инаугурационной речи непременно должны сослаться на Библию. Причем консерваторы ссылаются на Библию прямо, то есть: «В Евангелии от Луки сказано так», — а демократы ссылаются на нее косвенно.

Они говорят: «Идея милосердия, идея братолюбия, идея равенства всех народов перед Богом, идея уважения человеческого достоинства». Они скрыто цитируют Библию, а эти цитируют просто и открыто. И нет ни одной речи инаугурационной, в которой бы не было скрытого или прямого библейского цитирования.

Следовательно, человек должен знать это, даже обладая каким-то просто-напросто политическим статусом. Он должен это знать, ему стыдно это не знать. Он не имеет права этого не знать, даже вот так скажем.

Вот на это можно купить человека, говорить: «Ну, ты умный человек». Он же не скажет, что он дурак. Он скажет: «Да, я очень умный человек». — «Ну, ты же хочешь быть образованным человеком, уважаемым человеком, ну, так вот, имей в виду, что нельзя быть образованным человеком, как-то проскочивши мимо Евангелия. Поэтому, будь любезен, почитай».

Может быть, это будет точкой отправной для его духовной биографии. Может, он откроешь и закроешь, отложишь. У одних так и будет, а другие откроют и уже не закроют. Понимаешь?

Вопрос: Александр. Живу в Москве. Алтарник храма Воскресения Словущего в Брюсовом переулке. Отец Андрей, помните, еще рассказ был у Чехова, «Пари» называется.

Прот. Андрей Ткачев: «Пари», да.

Вопрос: Вот там как раз речь шла о Евангелии, то есть, когда молодой человек заключил пари о том, что не будет выходить из помещения лет 12, по-моему. И он читал разные книги, учил языки, и, в конце концов, он стал читать Евангелие, и потом просто книги не менял. То есть он остановился на этой книге и читал ее до конца, по-моему, пока 12 лет не закончились.

Про слова, которые меня тронули вот до глубины. Я воцерковлялся, уже мне было 20 лет, и для меня было большим удивлением узнать, что существует в мире промысел Божий. И вот когда я слышал слова: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен есть сердцем». То есть «иго Мое благо, и бремя Мое легко есть». Вот для меня эти слова просто стали самыми проникновенными.

Прот. Андрей Ткачев:Спасибо. А рассказ «Пари» нужно прочитать, между прочим. Это чрезвычайно интересный рассказ. И там как раз описывается история его духовного роста, что он просил, чтобы ему приносили.

Сначала он читал все подряд — какие-то фельетоны, журналы, газеты, всякую, там… Потом начал учить серьезные книги — философию, иностранные языки, какие-то книги по культуре, политике, по истории. А потом он пришел к Евангелию и только Евангелие читал много лет подряд. Очень достойный рассказ, очень достойный.

Вопрос: И Евангелие его и научило, как… чем закончилось пари-то, там очень интересно…

Прот. Андрей Ткачев:Да, дело в том, что, там, закончилось, оно было именно евангельское такое, да. «Трость надломленную не доломит и льна курящегося не угасит». Помните такие слова в Евангелии про Господа, да? Что он, уже вроде доломанный человек как бы, там, чуть-чуть нажми, и конец совсем. Не доломит, будет беречь.

Или там вроде бы огня нет никакого, только вот эта малиновая точечка, которая, там, дымится. Как бы ни огня, ни тепла как бы, вроде пальцами сожми — и потухла. Не сожмет, не даст потухнуть. Пусть горит, пусть. А вдруг разгорится?

Вопрос: Отец Андрей, здравствуйте! Меня зовут Кристина. Город Балашиха, Московская область. Я бы хотела поделиться своим приходом к Евангелию, потому что, ну, для меня оно тоже было знаковым событием на пути моего воцерковления. То есть оно всегда было у меня дома.

Там, я несколько лет назад начала активно воцерковляться, но как-то вот не получалось. И Господь сподобил меня посмотреть в один из моментов фильм «Страсти Христовы». Он очень противоречивый, говорят, что там какая-то часть неправды, но, будучи человеком, до этого невоцерковленным, мне было сложно представить в голове Господа и представить вот Его жизнь на земле, вот эти моменты.

Вот этот фильм — он как бы визуализировал Евангелие, и тогда мне очень захотелось прочитать саму эту книгу и посмотреть, какие моменты в этом фильме были не учтены.

Так как я была невоцерковленная, на меня произвела притча о блудном сыне. Вот мне кажется, все те люди, которые начинают свое воцерковление в более взрослом возрасте, они как раз к этой притче себя относят.

И вот очень много людей, которые сейчас не воцерковлены, но они боятся, то, что Бог за их жизнь как бы не смилуется с ними. И, мне кажется, вот эта притча — она тоже очень поможет о том, что вот какой бы ты ни был, но Господь тебя любит и ждет.

Прот. Андрей Ткачев:Вообще Мел Гибсон, мне кажется, тоже достоин, спасибо что Вы и его вспомнили, потому что это жертва такая Богу от кинематографа. То есть человек, ну, выбрал эту тему неслучайно, и поработал над ней плотно, и захотел достичь некого эффекта, и достиг его. Чем смог, Богу послужил, и, что может, то и делает.

И кинематографист послужил Богу через это кино. Конечно, невозможно снять евангельскую историю адекватно, невозможно. Мы бы там поумирали прямо бы, прямо вот там бы и поумирали. А те, которые жили внутри этой истории, не поумирали только потому, что не верили. Они не понимали, что происходит.

Мы-то теперь понимаем, что же это было, они же теперь знают, Кого распяли, Кто дал Себя унизить. То есть и теперь, если ты уже это все это будешь знать, ты это адекватно снять не сможешь, ты просто помрешь по дороге. Ну, как мог, так сделал, он сделал большой вклад.

Помните, митрополит Антоний Сурожский, Царство Небесное, он про себя лично рассказывал, что к ним в военный лагерь приходил священник и читал им какую-то лекцию о… ну, о Господе, о Церкви, там, о молитве.

И так скучно читал, что у него просто возник вот такой юношеский бунт такой, говорит: «Надоели вот это все, такая какая-то тягомотина, какая-то скукота. Жизнь такая большая, такая красивая, яркая, а тут про Бога, про Бога. Как-то скучно».

Ну, он был очень такой человек честный, и он сказал себе: «Я не могу отвергать то, чего я не знаю. Мне нужно распрощаться с этой религией, и все тогда, но для этого нужно прочесть Евангелие». И он посмотрел, какое из них самое короткое. Самое короткое оказалось Евангелие от Марка. Говорит: «От «А» до «Я» прочту сейчас вот, до конца, закрою и больше в руки брать не буду. Вот. Потому что неинтересно мне все это».

И он открыл и честно прочел Евангелие от Марка. И на половине текста, там всего 16 глав, где-то на главе 7-й или 8-й он явно ощутил, что возле него находится Тот, о Ком пишет эта книга, что там нет ничего выдуманного, фальшивого, что это книга о Нем, и Он здесь. И Он, собственно, больше этой книги, потому что книга книгой, а Он — это Он.

Так он ее и не дочитал до конца, то есть живое присутствие вот главного персонажа этой книги перевернуло его жизнь. Вот он стал тем, кем мы его знаем. То есть вот в надежде на такую реакцию можно и давать людям Евангелие. То есть: «Ну, нате, почитайте, ну, просто ради образованности, ну, Господи, помилуй, ну».

И вдруг, может быть, у честного читателя, у непредвзятого читателя как раз родится некий опыт общения с Тем, про Кого там пишется. На это надо, стоит надеяться. А у кого из вас были подобного рода… у самого, может быть, такие вот… Оно же… оно же действует, как пишется же: «Слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: и доходит до разделения составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные». Это же все исполняется, на нас тоже.

Вопрос: Здравствуйте! Надежда. Я из Украины, недавно переехала в Москву, второй месяц только. Я хотела сказать о начале знакомства с Евангелием. Это произошло в детстве. У нас бабушка знакомая была, воцерковленная очень женщина, она подарила Евангелие. И мама мне на ночь читала, хотя еще на тот момент мама не было воцерковлена настолько, насколько бы этого хотелось.

Прот. Андрей Ткачев:Да.

Вопрос: И мне вот этот образ Девы Марии очень впечатлился в память, и я настолько хотела быть такой же, как она, целомудренной, такой же нежной, кроткой и преданной, ну, по жизни как бы Богу, ну, не только Богу, на тот момент семье, там, маме угождать. И потом так случилось, что в воскресную школу пошла и пела даже в хоре.

И вот так по жизни Бог ведет, ведет, что нужно с детства приучать именно к Евангелию, читать. Возможно, оно было как-то на детском языке, мама мне как вот сказку. И это образы, я так ярко себе все представляла, и в дальнейшем, ну, помогло. И в…

Когда переломные моменты были, да, на дискотеку все бежали, еще куда-то, а мне вот в храм хотелось, вот на воскресную службу. И такая детская неподдельная… Вот я хочу вернуться к тому, как это все было, что, когда меня не причастили, я выпила воды, и я плакала, ну, вот это такие непередаваемые ощущения.

И потом воцерковилась семья, мама, и все стали ходить в храм, и бабушка. Ну, вот как-то, благодаря вот этому маленькому Евангелию, вся наша семья пошла в храм. А уже в сознательном возрасте мне священник подарил, ну, большую такую, там, и молитвослов.

И что меня, уже воцерковленную, впечатлило, когда-то я стояла на службе, грешник молился, да, мытарь и праведный человек. И что он говорит, что: «Господи, прости, ну, спасибо Тебе, что не такой, как он». И мне настолько это врезалось, что, действительно, я иногда себя сравниваю, ну, я же вот не такая, да…

Прот. Андрей Ткачев:Ну, да.

Вопрос: …вот даже в вере. И мне-то те, как обухом — раз, сразу.

Прот. Андрей Ткачев:«Есмь, как прочие человецы», — да, яркая вещь очень. «Боже! Хвалу Тебе воздаю и прочие безумные глаголы». Да, спасибо. Он вообще себя противопоставил всей Вселенной, да.

Поищите в себе, может, найдете в себе такую бяку, такую тоже, говорит: «Хвалу Тебе воздаю, что я не такой, как прочие человеки», — и нашел себе пищу в лице конкретного грешника, этого мытаря. Или как вот этот мытарь, и начал перечислять свои добрые дела. Вот такой молитвенник оказался. Да, вообще это очень ценные слова.

По-моему, у Лескова, фабрика, фабричные рабочие выходят на обед. Стоит книгоноша, бесплатно раздает евангельские, значит, брошюры. И некоторые идут и весело берут у него эту книжку, и говорят: «О, хорошая бумага, раскурю сигарету из нее». То есть, ну, многие так и брали на раскурку табака, на самокрутки Евангелие.

А второй подошел книгоноша, этому говорит: «Слушай, тут такие работяги безбожные все, я не удивлюсь, — говорит, — что кто-нибудь из них может для самого низкого употребления эти листочки использовать». А тот ему говорит: «А я не боюсь этого, потому что я сам прочел первый раз Евангелие в отхожем месте».

И рассказывает свою историю: «Я тоже был таким же безбожным рабочим. Однажды в том самом отхожем месте на гвозде висел кусок из Библии. И вот там, сидя в подлом месте, я впервые прочел… Первые строчки из Евангелия были прочтенные моего вот с этого листка, вот на этой стене. И там были мои первые слезы, и там было мое первое покаяние.

И там я взял этот листок в руки, — говорит, — и с ним вышел оттуда, и уже никуда его не… Поэтому я не боюсь, — говорит, — что, там, они будут с Евангелием делать, мне не страшно. Я сам, — говорит, — прочел Евангелие вот в таком виде первый раз». Поэтому иногда в детстве, иногда взрослые, ну, вот так вот бывает.

А есть такой батюшка прекрасный, Валериан Кречетов, он говорит, принимали экзамены в советское время у желающих поступить в семинарию. А там, кто знает утренние молитвы, вечерние молитвы, тропари праздников, праздники двунадесятые, еще какие-то богословские такие знания, ну, то, что содержится в молитвослове обычном.

И приходит какой-то мужик, значит, задает, такой уже взрослый какой-то, и говорит: «Ну, что ты знаешь? Утренние молитвы знаешь?» Говорит: «Не, не знаю». — «А тропари праздников знаешь?» — «Нет, не знаю». — «А что ты пришел? — говорит, — А что ты знаешь?»

А он говорит: «В начале было слово, слово было у Бога, слово было Бог, вся Тем быша и без Него ничтоже бысть, еже бысть. В Том живот бе, и живот бе свет человеком». И шпарит целую первую главу Евангелия от Иоанна.

Отшпарил. «Стоп, — говорит, — все, больше ничего не знаю». — «А это ты откуда взял?» — «А это, — говорит, — я стоял на остановке троллейбусной, — говорит, — и ветер бумагу мел прямо, и мне прямо подмел под ногу, значит, какой-то кусок бумаги какой-то. Я поднял, — говорит, — там эти слова, я, — говорит, — начал читать, не могу оторваться.

Первая страница Евангелия от Иоанна, выучил наизусть, — говорит, — и пошел в семинарию сдавать, наверное, — говорит, — так полюбил, — говорит, — это, так мне понравилось, — говорит, — пошел в семинарию». И его взяли. Вот вам как бы вот живое, живое. Вот что оно, что такое «Бог живой»? Вот Он, вот так вот. Вот «свет во тьме светится, и тьма его не объяла». Это о чем? Вот об этом, пожалуйста, вот так вот бывает.

А еще, допустим, Парфений Киевский говорит, можно превратить Евангелие в молитву. Например, я очень переживаю о ком-то и хочу, чтобы у него было все хорошо. Он, бедняга, уехал, например во Францию в отпуск, например, а я о нем переживаю.

Или я вот очень люблю вот того-то, а у него в семье все не очень хорошо, я вот хочу, чтобы он с женой помирился. И одно дело — я сам молюсь, это надо делать, надо говорить Богу какие-то простые слова про других людей.

А Парфений, такой был преподобный, Киевский, он брал Евангелие, читал главу этого Евангелия, а потом говорил: «Господи Иисусе Христе, божественными словами Твоего вечного Евангелия попали грехи вот такого-то человека, просвети духовные очи вот такого-то человека, прогони врагов от такого-то человека, умири душу вот такого то человека», — и так далее, и так далее, и так далее.

То есть: «Божественными словами вечного Твоего Евангелия вот сделай такое, такое-то благо вот такому-то человеку». И происходило все, что… о чем он просил. То есть эти божественные слова вечного Евангелия, прочитанные в Славу Божию и о ком-то, как дождик на руно, как огонь на жертву, сходили на души тех или иных людей.

Это уже конкретные практические советы. Это можно каждой маме, например, можно так молиться за детей. Читаешь главу Евангелия и просишь: «Словами Святого Евангелия укрепи моего сына в вере, приведи к нему хороших друзей, злых от него отведи».

Вот, вот вам рычаг, вот рычаг, все, кстати, у вас рычаг уже есть. Хочешь за кого-то помолиться — вот тебе, на тебе Евангелие. Кстати, двух зайцев убьешь, потому что Евангелие нужно просто читать, а тут ты еще его читаешь с намерением, чтобы этот огонь согрел конкретную душу.

И тому же Парфению было такое видение. Поле, терновником поросшее. А его просили молиться за себя очень многие люди. Он был затворник, реальный затворник, в пещере жил. А ему такой голос: «Пропалывай». А к этому терновнику подступиться страшно, все такое узловатое, такое все разросшееся.

И он не знает, что делать. И тут такой вдруг огонь такой, ух, на это все упал с неба и сжег все в пыль. И ему было, значит, как-то объяснено Господом, что это грехи людей, за которых ты молишься, а это благодать Божия в Евангелии, которое ты за них читаешь. То есть он читал Евангелие за людей, оно, как огонь просто, жгло грехи в человеческих душах. Вот вам конкретное, так сказать, оружие.

Вопрос: Здравствуйте, отец Андрей! Меня зовут Антон. Я из Москвы. Работаю в конструкторском бюро инженером-конструктором. И у меня на работе с коллегой возник однажды такой разговор, что, он знает, что я воцерковленный человек, и он меня спрашивает: «А что такое Евангелие?»

Я говорю: «Ну, как это, Евангелие — это основная книга, это житие Иисуса Христа как бы, Бога нашего». Он мне задает: «И что?» Я говорю: «Ну, как, ну, ее надо читать». А он говорит: «А зачем ее читать?» И вот мне не нашлось, ему что ответить.

Вот как бы ответьте на этот вопрос: зачем читать Евангелие воцерковленному человеку, и как объяснить невоцерковленному, опять же, тот же самый вопрос — зачем читать Евангелие?

Прот. Андрей Ткачев: Хороший вопрос.  Давайте подберем вместе слова, которыми можно защититься при таком лобовом вопросе. Я думаю, что можно сказать, что это не простая книга, это книга с живыми словами. Это не мертвые слова человеческие, это живые слова, доказательством чего является то, что ее за один раз, за один присест, за один проглот не прочитаешь.

Насыщение происходит очень быстро. Одна глава, две главы, может быть, еще чуть-чуть — стоп, больше не могу. Вот, допустим, Булгакова возьмешь какое-нибудь «Собачье сердце» и за пару часов все и прочитаешь. Что-нибудь, там, возьмешь, какую-нибудь… другого какого-нибудь автора, вот ту же «Капитанскую дочку», например, взял за ночь и прочитал, если понравилось. Вот.

А здесь, нет, страничка, две — и уже стоп, вопросов больше, чем ответов. Это книга с живыми словами, она живая, она действует на человека, она меняет его. То есть в этом можно убедиться, то есть возьми и прочти.

Уже сам факт того, что ты не сможешь ее прочесть, тебе будет трудно просто вчитаться в первое же предложение, будет доказательством того, что это непростая книга. То есть нужно говорить человеку, что «узнай и проверь», это необычная книга.

Ты, прочитавший много книг, не сможешь, пока что не брал эту книгу в руки, и когда возьмешь, у тебя не сразу все получится, потому что начнется сопротивление внутреннее. Это будет доказательством того, что она особенная, в ней живые слова, которые совершают живое действие над твоей душой.

Если ты впитаешь ее, это будет тебе на здоровье, значит. Ты начнешь отторгать ее — это будет показателем того, что в тебе живет. Чтение Евангелия — это вхождение в борьбу. Просто открыть Евангелие, просто начать его читать — это уже вступить в борьбу, потому что оно сразу тебя промотивирует и сразу поставит тебя вот на грань, на грань этих миров, тут же.

Да, вот, допустим, я в роли атеиста, оно ж такой наглый вопрос — это самый тяжелый для ответа. Говорит: «Ну, и что?» — «Это книжка про моего Господа». — «Ну, и что?» Такой: «Надо ее читать». — «А зачем?» Ну, и вроде все как бы, нечем крыть. Давайте подумаем.

А ты ему можешь сказать: «Ну как же, ну как же?» И ты… и ты как бы теряешься, говоришь: «А, ну тебя в баню», — и уходишь вообще. На этом заканчиваются все религиозные разговоры. Или: «Дурак!» — «Сам дурак!», — и разошлись в разные стороны, такое. Чтобы этого не произошло, необходимо найти какую-то аргументацию.

Вопрос: Добрый день. Михаил, инженер. Подмосковный город Серпухов.

Прот. Андрей Ткачев: Как-то инженеров тут набралось у нас что-то много сегодня. Это хорошо, кстати.

Вопрос: А вот как раз на эту тему и пойдет, что, мне кажется, что человека надо адресовать к популярным, известным, прославившимся людям из, например, этой отрасли, в которой человек работает, в части их высказываний по поводу Евангелия.

К своему стыду, я совершенно не помню, какой из писателей это сказал. Когда он уже был при смерти. Он попросил своего слугу: «Принеси мне книгу». Слуга, вполне естественно, был в замешательстве, потому что у известного писателя книг много, в том числе и своих. И он спросил: «Какую принести книгу?» — на что удивленный писатель ответил: «А разве есть какая-то другая?»

Моя точка зрения — адресовать человека к тем известным людям, которые лично у него могут пользоваться авторитетом. И, почитав их высказывания по поводу Святого Писания, он подумает себе: «Ага, а может, действительно, стоит».

Прот. Андрей Ткачев: Браво, прекрасно. Это был Вальтер Скотт, он сказал: «Дайте мне книгу».

Вопрос: Я постараюсь запомнить.

Прот. Андрей Ткачев: Ну, Вальтер Скотт, может быть, не авторитет для инженеров, надо понимать.

Вопрос: В инженерной сфере огромное количество людей, которые…

Прот. Андрей Ткачев: Начитанных людей, да?

Вопрос: Не просто начитанных…

Прот. Андрей Ткачев: Эрудированных?

Вопрос: …а воцерковленных людей. Борис Викторович Раушенбах — это человек, который создавал первые полеты всех космических аппаратов, которые осуществлялись в Советском Союзе, Андрей Дмитрий Сахаров и прочие, прочие, прочие. Это верующие люди, и их высказывания по поводу Евангелия однозначно должны подействовать на технаря.

Прот. Андрей Ткачев: Ну, я вот знаю, например, Игоря Сикорского, отец вертолетостроения. Он… Параллельно с этими всеми книжками по вертолетам он написал еще толкование молитвы «Отче наш», из-под его пера вышло, где он объясняет эту христианскую молитву. Оно достойно внимания, да.

Он был всю жизнь молящимся человеком, всегда к Богу обращался, Игорь Сикорский. Ну, в области техники, летательных аппаратов создания, конечно, это имя очень большое. Прекрасный совет.

Вопрос: Меня зовут Екатерина. Работаю в издательской деятельности. Может ли спастись человек, который не читает Евангелия?

Прот. Андрей Ткачев: Может. Разбойник, например, на кресте, благоразумный, вообще ничего не читал, ни Ветхий Завет, ни Новый, еще не был написан, а Ветхого он вряд ли читал. Может. Но это мы берем, так сказать, крайности, которые всегда у Бога в руках, да, крайности какие-то.

Человек может быть крещен в последние секунды жизни, может воззвать к Богу в последние моменты своего земного бытия и быть услышанным и спасенным.

Надеяться на это нельзя, то есть полагать надежду на то, что своей премудростью, великой любовью Господь в последние секунды меня обратит и спасет, конечно, это будет, наверное, как-то так немножко нагловато и глупо, что ли, да, даже, ну, несерьезно. Поэтому надо трудиться, пока ты жив. Ну, безусловно, есть люди, не слыхавшие Евангелия, но Богу угодившие. Парадоксы возможны в жизни, конечно, конечно.

Я как раз не на грамотность уповаю здесь. Грамотность и начитанность в слове Божием — она не является целью. Тихон Задонский пишет: «Слово Божие изучая, изучай его не для того, чтобы выострить язык, да, и не для того, чтоб вступать в дискуссии, побивать людей, там, удачно подобранными цитатами. Слово Божие читай только для того, чтоб душу грело, чтобы душу твою очищало».

Древние раввины говорили в отношении Торы: «Из Торы нельзя делать ни лопату, ни золотой венец. Если ты изучаешь Тору, для того чтоб потом преподавать ее и зарабатывать деньги этим, ты приобретаешь в Торе лопату. Если ты изучаешь Тору, для того чтоб все хвалили тебя: «Ах, какой умный человек», — ты из Торы делаешь золотой венец. А ты не делай из Торы ни венец, ни лопату, а изучай Тору ради сладости самой Торы».

Так они сказали. «Тора сладкая, — говорили они, — и читай Тору ради того, что она сладкая. Вот кушай сладкое». «Вкусите и видите, яко благ Господь, — как в 33-м псалме поется, — а не для того, чтоб похвалиться, «а вот я знаю наизусть». И не для того, чтобы потом зарабатывать деньги этим как бы, преподавая кому-то что-то. Именно ради сладости». Вот это, конечно, высоко.

Старец Силуан был такой, на горе Афон закончил жизнь свою, великий человек. Его духовным отцом первым был его родной батька, простой крестьянин. Он был неграмотный, читать не умел, молитву «Отче наш» знал с ошибками. Он говорил: «Хлеб наш насущный дашь нам днесть», — он не знал точно понимание этого слова.

Старец Силуан к старости, уже перед смертью, говорил: «Я жил долго на горе Афон, был монахом, видел многих разных духовников и не встретил за всю свою жизнь среди этого богатства разных людей духовного звания ни одного человека, который был бы так добр и прост, как мой родной папа».

Говорил, что вот он был лучший духовник как бы. Если бы он был еще монахом, священником, он был бы лучший духовник. У него было все, что для этого нужно. У него был такт, внимание, осторожность, какая-то выдержанность такая.

Он был, можно сказать, неотесанный крестьянин, на самом деле, у него была очень чуткая благородная душа и все необходимое для того, чтоб руководствовать душами человеческими.

Так что есть люди неграмотные, молящиеся с ошибками, да, говорят: «Трое вас, трое нас. Господи, помилуй нас». Знаете таких, есть такие, молитва по простоте. Есть много баек по этому поводу таких, про то, как молятся простецы. Так что оставим эту тему тоже в Божиих руках.

Реальный случай церковной истории. Жил-был себе один епископ, который служил Богу вдохновенно, и горячо, и пламенно. И каждый раз, когда он совершал Божественную литургию, возле него стоял ангел. И он один только, этот епископ, видел этого ангела. Ему было очень мило, для его души было очень радостно и трепетно, что небожители тоже с ним вместе молятся.

А потом пришел в гости к нему какой-то клирик другой епархии, там, и они вместе молились. А тогда еще не было общего Символа веры, а каждая церковь имела свой Символ веры. Символы веры — они возникли как крещальные символы, и в каждой церкви он был свой. Еще Никейско-Цареградский еще не был написал.

И вот, когда они служили службу, этот святой жизни епископ начал читать какие-то молитвы, которые были в распространении в его епархии. И там были какие-то ошибки грубейшие, богословские ошибки такие, тянущие на ересь. Что-то он не то говорил о Сыне, или об Отце, или о Святом духе, что-то не то говорил.

И этот пресвитер, который с ним служил, говорит: «Ваше преосвященство, — говорит, — Вы говорите такое, что говорить нельзя, Вы ошибаетесь». А ангел стоит, и епископ его видит. И он говорит: «Он прав?» — спрашивает епископ у ангела. Ангел говорит: «Да». Он говорит: «Что, я ошибаюсь?» Он говорит: «Он прав».

Говорит: «А ты что молчишь? Как бы я столько… Столько лет со мной тут рядом стоишь как бы, в алтаре, и молчишь». А он говорит: «Богу угодно, чтобы люди исправляли людей».

То есть даже достойный, великий человек, святой человек может ошибаться в чем-то, понимаете? У него может не хватать каких-то знаний, потому что мы люди. А как иначе? Не угодно Богу, чтобы ангел с небес сходил и, там, говорит: «Ты не прав, вот так надо думать, так». Ангелы в это не вмешиваются, оказывается, то есть Бог их не посылает для этого.

Надо, чтобы люди исправляли людей, люди подсказывали людям. Все, что хочешь, есть на свете, в том числе и святые, которые ошибаются, в том числе люди, которые не читают Евангелие. Вот. Но… но мы сейчас говорим о неком общем правиле.

Говорит: «Душа же наша чает Господа, яко Помощник и Защититель наш есть». То есть душа Бога просит, вот как воды хочется попить. А тебе: «Ну, на, жвачку пожуй». — «Да пить хочу». Говорит: «Ну, хочешь, семечек погрызи. Вот тебе песочное печенье, значит, такое».

А тебе: «Пить хочу». — «Да вот же ж оно, на, на, вот Евангелие. Это и есть то, что пить хочу. Ну, на, выпей, на». Это и есть вода, понимаете? Поэтому кто-то, когда его жажда мучит, может как бы песочное печенье есть. Мы не против как бы, пусть ест, но лучше вот дать воды попить человеку.

Вопрос: Отец Андрей, здравствуйте! Меня зовут Светлана. Я работаю в рекламном агентстве. Вот мы сегодня говорим о том, что Евангелие — сложная книга, и ее читать очень трудно. Существует много толкований. Я хотела бы попросить Вас вот посоветовать толкования, к которым лучше всего обращаться, потому что их достаточно много, и они также сложны для понимания.

Прот. Андрей Ткачев: Я не знаю, какое Вам посоветовать. Когда-то у нас было все просто, у нас был Феофилакт Болгарский, как бы мы… больше никого не было. А на самом деле, их очень много, этих толкований. Действительно, есть учебные Евангелия Барсова, Гладкова, есть Аверкия (Таушева), значит, есть. По кускам оно истолковано в проповедях многих святителей. Есть подробное изложение Евангелия у Феофана Затворника.

Я думаю, что перво-наперво нужно читать само Евангелие, а к толкованию обращаться в случае затруднений, потому что есть непонятные вещи, безусловно. Но чаще всего действует оно непосредственно, и даже толкования могут иногда даже запутать.

Вот, скажем, вот история про верблюда и иглиные уши, да? Все слышали. Ведь, когда читаешь непредвзято, вот без всяких толкований, то вот тебе верблюд, вот тебе иглиное ушко. И совершенно понятно, что никто никуда не влезет, просто никто никуда никогда не влезет, никогда не влезет.

Тут приходит толкователь и начинает объяснять, что, оказывается, какие-то были ворота в Иерусалиме, имевшие вот такой вид, как-то вот такой грушевидный, перевернутой груши, как у иглиного ушка. И что в эти ворота якобы мог пролезть какой-то верблюд, но обязательно только распоклаженный.

И уже возникает мысль такая, что богатому можно протиснуться в Царство Небесное через специальные какие-то ворота, если снять поклажу. Но это мне не помогает верить, это мне мешает. До сих пор было все ясно. Вот тебе верблюд, вот тебе иглиные уши, и все, и конец связи. И таких случаев бывает много, таких разных.

Ну, конечно, слово Божие — оно достойно того, чтобы много раз над ним упражняться, вот и так, и вот так, и одно и то же слушать много раз можно, вот. Но советовать здесь я не возьмусь, потому что сам я читаю все, что в руки попадется, по этой теме.

Люблю слушать чужие проповеди, например. Вот смотрите, каждое воскресенье у нас совершается богослужение, где вот воскресное Евангелие читается. И очень часто у нас на православных сайтах печатаются проповеди, сказанные кем-то давно уже по этой теме. Потом, есть свежие проповеди, произнесенные в этот день в том или ином храме или монастыре.

И вот интересно бывает послушать 4, 5, 6, 7 проповедей на одно и то же Евангелие. И будут совершенно разные все, совершенно разных подходов, сторон, акцентуации разной. И ты просто получаешь такую какую-то стереоскопическую картину. Оказывается, на одно и то же можно так по-разному смотреть. Вот это мне нравится.

А когда люди проповедуют, то они готовятся к этой проповеди, что-то читают, и, по сути, ты, слушая проповедника, ты впитываешь все то, что он прочел. Никого конкретно не советуя, можно просто советовать заниматься этим вопросом. Благо, сейчас информационные ресурсы православные — они насыщенные, богатые, широкие, то есть там можно найти все, что хочешь.

Есть даже целые книги, издаются по стишному, по каждому стиху подряд, толкованию святых евангельских текстов с Отцами, например, начиная с IIIвека, допустим, по IX-й, по X-й, причем и западными, и восточными. Я встречал несколько таких изданий — чрезвычайно интересно.

Поэтому сейчас это можно все находить для себя, вот, но лишь бы не переесть. Я для себя, например, такое правило себе имею: если я что-нибудь читаю, и на каком-то месте вдруг я восторженно радуюсь какой-то мысли красивой, думаю «ничего себе», то я обычно дальше не читаю, то есть хватит, все, хватит. Можно себя по брюшку погладить как бы, потому что, ну… ну, вкусно потому что, классно, вот какая красота!

Это же надо вот, вот так, вот, оказывается, как бывает. И так же надо поступать, если страх Божий на тебя подул. Вот читаешь, читаешь, думаешь: «Страшно стало». Дальше не читай, сиди и держи этот страх на себе, вот наберись его побольше, такого. То есть его не надо съедать все сразу, оно должно плод иметь: или сердце согрелось, или ум просветлел, или слезы потекли, или страхом тебя вдруг сковало. Это значит, ты дочитался до того, чего надо.

Но книга-то страшная, действительно. Там же такое написано, что… Как я вам, помните, рассказывал, как сидит монах голый, тряпкой обернулся как бы и читает Евангелие. Говорит: «Авва, кто тебя раздел?» Говорит: «Вот эта книжка. Вот я ее читаю: раздай все, раздай все, раздай все. Что это за «раздай»? Я взял, все раздал, — говорит, — вот теперь сижу, читаю». Вот.

Она может тебя на край света привести и обратно как бы, и до неба поднять их, и вниз опустить. Она все может как бы, она живая. И лучшие люди мира как бы — они, действительно, брали в руки ее, и руководствовались ею, и целовали каждую страничку на ней, и там следы их слез остались. Все это было и, конечно, это все… И все это остается, это все очень важно. Она исцелить может человека.

Вообще, мы когда… Например, вот в Таинстве Соборования, там священник говорит, он раскрывает книжку, евангельскую книжку письменами и кладет письменами открытыми прямо на голову соборующемуся, и говорит, что: «Я не полагаю руку мою грешную на главу пришедшего к Богу за милостью, но Твою, Господи, руку крепкую и сильную, еже в Евангелии сем держу на главе раба Твоего, и прошусь, и молю Тебя сделать то-то и то-то».

То есть Твоя рука, прямо вот мы кладем на голову больного человека вот прямо Твою руку крепкую и сильную в этом святом Евангелии. То есть это прямо вот… прямо Бога за руку держишь, по сути, да, когда ты Ее держишь в руках. Потому что мы-то его целуем, да, но этого мало. Надо его целовать, и нужно знать, что там, в середине.

Вопрос: Здравствуйте, отец Андрей! Меня зовут Наталья. Я многодетная мама и инженер-конструктор ракетных комплексов.

Прот. Андрей Ткачев: Ты глянь, слушай, заговор какой-то конструкторов тут. Хорошо. Я очень рад, между прочим, это очень хорошо, потому что с гуманитариями как бы понятно то есть, а с технарями как бы менее понятно. И ваше обилие нынешнее меня веселит несказанно.

Вопрос: Я хотела сказать насчет Евангелия, что оно каким-то магическим образом по прочтению живет в душе человека. В нужный момент оно отражается в сердце и как отвечает, когда ты чувствуешь какую-то нужду, или тебе плохо. Ты можешь не помнить этих слов, но они с какой-то невероятной точностью возникают в голове. И…

Прот. Андрей Ткачев: Да, это есть такое.

Вопрос: И они тебя успокаивают, то есть мгновенное умиротворение приходит. Ты вот был минуту на грани отчаяния, и у тебя в голове вот ожила эта фраза, и ты услышал голос Бога, и тебе стало хорошо. Все.

Прот. Андрей Ткачев: Да, я согласен с Вами. Действительно, слово — оно же останавливает тебя прямо на краю, на краю какой-то пропасти. Одно дело, когда ты пустой, а другое дело, когда простое слово вдруг у тебя звучит в голове.

Как вот сказал Господь матери больного ребенка: «Не бойся, только веруй». Такой… такой «не бойся, только веруй». И все, и ты уже можешь горы пройти. Надежда на Него самого, что Он в нужное время даст нам это нужное слово, которое воскреснет в нашей душе, вдруг из памяти выплывет, и будет держать нас на плаву, и мы не утонем.

Вопрос: Здравствуйте, отец Андрей! Меня зовут Михаил. Я из Москвы, инженер, вот. Вопрос у меня в том…

Прот. Андрей Ткачев: Не, ну, хорошо, хорошо. У нас же не хватает технарей. Гуманитариев полно, конкретных инженеров не хватает. Я очень рад, на самом деле. Да.

Вопрос: У меня вот вопрос в том, как вот можно Евангелие распространить не только на взрослых людей, но и на детей. Я понимаю, что у нас государство светское, у нас много конфессий, у нас много религиозных течений. Я по работе встречал много людей, которые поддавались не совсем правильным течениям, в том числе вот сектантским. И вот, чтобы оградить людей с самого детства.

Прот. Андрей Ткачев: Ну, смотрите. Библия — не такая легкая книга, чтобы детям… Вот мне нравятся адаптированные тексты. Есть специальная Библия для детей, евангельская история для детей. Нужна некая адаптация. И именно с этой адаптированной версией нужно ребенка знакомить.

Трудно объяснить будет ребенку, например, кто такие фарисеи и саддукеи, да? И вообще много трудных вещей в самом тексте, и в самих словах Господа Иисуса Христа, и в самих событиях евангельской истории.

Например, настоящих прокаженных ребенку лучше не показывать, хотя сами можете посмотреть на больных лепрой. И когда вы на них посмотрите, то для вас евангельский текст обретет некую большую полноту и такой конкретный ужас такой. Вот эти люди и ходили там, на распутьях дорог, издалека кричали: «Иисусе, помилуй нас!»

А ребенку этого не надо, нельзя травмировать пока еще детское сознание какими-то такими жесткими вещами, которых полным-полно в Священном Писании и в жизни.

Вот по мере того, как эти жесткие вещи приходят к нему в жизнь, тогда уже нужно открывать уже жесткие вещи на страницах библейского откровения. А пока он живет в неком раю, то для него все люди хорошие, потому что возле него есть папа и мама, и небо голубое как бы, и каша вкусная как бы, и все хорошо.

Он в раю живет, его из рая насильно выводить не надо. Потом он из рая выйдет. У него будет опыт предательства, обмана, насилия, обиды, борьбы жизненной какой-то. У него будут какие-то столкновения интересов в садике или в школе.

Вот каждый из нас выпал, и вот теперь уже можно говорить человеку более взрослые вещи, да? То есть здесь нужна какая-то педагогика серьезная, которая должна рассчитывать уровень восприятия человека, то есть, что ему уже можно говорить, а что нельзя.

Я знаю, что и взрослым очень приятно читать детскую Библию. Мне приятно тоже, потому что она снимает вопросы. При этом смотреть на картинки, например, как эти там слоненок с бегемотиком, там, в Ковчег, там, маршируют, там, подняв хобот.

Значит, слоненок идет впереди, бегемотик луково улыбается, чимчикует позади, значит, такой. И Ной там сгребает их в Ковчег, значит, такой. Красивые картинки, мне тоже нравятся. И мне спокойно и весело на душе как бы, хорошо.

А когда читаешь взрослую Библию, то много мелких букв и много страшных смыслов. Это огнедышащая книга вообще. Не знаю, как… как можно этого не чувствовать. Как бы она просто… просто живая какая-то. Ее прямо берешь — она из рук хочет выпрыгнуть как бы, или, наоборот, как бы сама раскрыться на нужной странице хочет.

Так что, друзья мои, с детками поосторожней. Деткам нужно знать, что Господь есть, Господь жив, и у них должен быть опыт молитвы, маленький детский опыт молитвы. Благодарственной, просительной. Покаянной еще пока, может быть, нет, до первого греха.

Какой-то человек описывает свое грехопадение, какой-то… Прямо какой-то рассказ трогательный есть, как какой-то мальчик ходил с бабушкой на базар в детстве, и там в мясном ряду он увидел у одного мясника много ножей.

И был какой-то красивый ножик какой-то. И ему так этот ножик захотелось, прямо вот захотелось этот ножик ему. И он этот ножик украл. И говорит он: «Я помню, как небо стало свинцовым, как в душе поселился страх, как у Каина».

Знаете, Каин же — ему было сказано, что «будешь бегать и трястись», то есть будешь всю жизнь скитаться, бояться преследования, будешь трястись, как лист, вечно оглядываться, что тебя убьют сейчас, отомстят. Душа убийцы, душа преступника, который вечно боится отмщения.

И он описывает примерно то же самое, как ему вдруг показалось, что все об этом знают, что он украл: «Я знаю, что это ты украл», — то есть ему так казалось. Потом он не знал, куда его спрятать, ему все казалось, что он спрячет его туда, там найдут, там найдут.

Он потом пошел куда-то в поле и закопал его в какую-то ямку там, этот ножик, и все равно заснуть не смог. Потом утром побежал на следующий день, раскопал его, и короче, бегал, как Каин бегал, по этому маленькому своему детскому миру, пока не отдал бабушке этот нож, чтоб она вернула его этому мяснику. Вот, вот история грехопадения.

И поэтому ребенку, вот такому ребенку уже нужно говорить о покаянии, да, что Господь ждет. Говорят, у совести зубов нет, но съест до смерти, до смерти заест, если вцепится совесть в человека, хотя она беззубая вроде бы, вообще ее не видно как бы. Где она?

Совесть — какая-то химера какая-то, да, какая-то совесть, ха-ха. Как начнет тебя грызть, так будешь пищать. Лучше бы тебе руку отрезали, чем… чем совесть. Если вас когда-нибудь жрала совесть, то вы должны знать, что в это время человек готов себе палец отрезать и руку до локтя, лишь бы совесть перестала грызть.

И вот тогда уже, пожалуйста, тогда уже взрослое Евангелие нужно брать. А так можно картинки листать, ну, чтобы верил в Бога. Дети ведь — им не нужно ничего объяснять. Ребенок способен на самый поразительный отклик на самые сложные вопросы.

Когда ребенку говоришь, что Бог есть, он говорит тебе: «Да, я знаю», — как бы, значит. Он говорит так, как будто он давным-давно это уже сам понял, что он сам лично Бога знает как бы, и ничего нового ты ему не говоришь.

Они иногда именно так и реагируют. У них что-то есть такое в душе, то, что потом куда-то теряется безвозвратно по мере вырастания, вот, что они спокойно воспринимают самые глубокие богословские понятия. Говорит: «Молись, дитя, тебе внимает Творец бесчисленных миров, и капли слез твоих считает, и отвечать тебе готов».

Вы знаете, как Чехова воспитывали? Их было три брата, из них папа составил трио, и они втроем пели «Да исправится молитва моя» на Преждеосвященной и другие всякие. Они… И они жили по церковному уставу, ели только то, что в календаре написано. Допустим, постное без масла, вот они так и ели. Они молились с утра до вечера, значит.

И Чехов говорил, что люди, которые взрослые, которые видели нас в детстве, как мы втроем чимчикуем с папкой за ручку на раннюю Литургию, думали, наверное, какие-то святые из них вырастут. А ни одного святого из них не выросло.

Чехов один известный из них, остальные были все талантливые, но один спился братец, художник был, второй тоже какой-то не совсем путевый. И все они веру растеряли, никто из них не мог похвалиться, что у них крепкая христианская вера, что они Бога любят. По дороге все растерялось.

Говорит: «Как мы все это делали, куда оно все делось, никому непонятно. Потому что было вот это вот желание святых воспитать, в папке было, а больше ничего не было. Таланта, такта педагогического не было, — говорит, — и мать нашу, — говорит, — заездили в нашем родном доме как бы грубостью, хамством и непомерными требованиями, и из нас воспитали каких-то… непонятно, кого».

А настоящей живой веры у него, взрослого, не было, и ни у кого из них не было в семье, хотя с детства в хоре пели. Вот тебе и фокус. Поэтому трудная эта тема и опасная даже, я бы сказал.

Я принадлежу к людям, которых не учили в детстве молиться. Ни один живой человек на свете не учил меня в детстве перекреститься, помолиться Господу Богу, Божию Матерь призвать на помощь. Как-то был я сохранен, было трудно как-то это все, с этим разобраться, трудно. Невозможно, я бы даже так сказал, человеку самому управить свою жизнь.

Знаете, есть такое — «От Меня это было», книжечка такая Серафима Вырицкого. И там говорит: «Ты думаешь сам распорядиться жизнью своей, а не знаешь того, что это для тебя непосильно, и невыносимо тебе распоряжаться жизнью своей. От Меня это было, то есть Я бодрствую над тобой, Я переживаю о тебе, Я думаю о тебе, ты дорог в глазах Моих.

То есть Я люблю тебя больше, чем ты себя любишь. Я думаю о тебе. А самому свою жизнь расположить, своим умишкой, значит, невозможно человеку». Я это прекрасно понимаю, сейчас уже.

Так что, когда мы говорим, что «берите в руки Евангелие», мы не предлагаем панацею и не говорим, что все проблемы ваши исчезнут. Наоборот, мы вам радостно сообщаем, что у вас проблемы появятся, но новые и в большом количестве, да. Жизнь верующего человека — это же не безоблачное путешествие на Луну такое, значит, ля-ля-ля, такое. Нет, это такой… такой вообще крестовый поход такой, на самом деле.

Вопрос: Меня зовут Ксения. Я из города Москвы. И я хотела сказать о силе Евангелия. Я знаю одного человека, который… Было просто интересно, какую фразу Господь на протяжении Евангелия чаще всего говорит.

Прот. Андрей Ткачев: Да.

Вопрос: Вот вы знаете, у кого-то, ну, может быть, есть предположения какие?

Вопрос: «Не бойся».

Прот. Андрей Ткачев: «Не бойся».

Вопрос: Да, да-да. И у меня в жизни за последнее время… Вот я начала заниматься волонтерством, и, понимая, вот когда занимаешься такими благими делами, Господь тебе посылает очень хороших людей, которые тебя направляют на истинный путь. Также Он посылает тебе пример каких-то отрицательных качеств и положительных.

И вот мне попалось очень, конечно, зрелище ужасное, и чудеса на моих глазах тоже происходили. И я вот понимаю, что с этой фразой «не бойся» — она по жизни просто помогает тебе двигаться вперед и не оглядываться назад.

Прот. Андрей Ткачев: Там еще даже говорят, что в Библии вообще, Ветхого и Нового Завета слово «не бойся», обращенное к человеку, содержится 365 раз, имея в виду, что на каждый день года как бы человеку есть отдельный кусочек текста, в котором есть такой ободряющий призыв — «не бойся».

Вот «не бойся, Я с тобой», «не бойся, только веруй», значит, «иди, не бойся», «будь тверд и мужествен». Да, «не бойся» — это одно из ключевых, да, совершенно верно, одна из ключевых фраз Священного Писания.

Ну, и на такой прекрасной ноте, собственно, не грех и закончить. Ну, что ж, практически выводом из нашей встречи должно быть что? Что Сам Господь все управит, и раскроется перед вами книга, и оторваться вы от нее не сможете, и погрузится ваш ум в нее, и будет питаться небесными глаголами.

И у вас, и у меня, и, конечно же, у вас, дорогие братья и сестры, может быть, даже сию минуту, сию секунду, заканчивая нашу передачу, первым вашим шагом будет — оторваться от дивана или кресла, в котором вы сидели, и пойти к шкафу, где лежит ваша Библия как запыленное оружие ленивого солдата.

То есть вы ее достанете, значит, такое, смахнете с нее эту вековую пыль и поймете наконец, что это есть стакан живой воды, именно той самой вкусной воды, которая нужна вашей иссохшей гортани. Я бы очень хотел, чтобы так произошло у многих людей.

Засим прощаемся, дорогие христиане. Да хранит вас Господь от всякого зла! До свидания