Полный текст программы

Прот. Андрей Ткачев: Братья и сестры, здравствуйте! Темой нашей сегодняшней передачи мы взяли понятие «Красота». Безусловно, это слово имеет много значений. В общем, мы будем выяснять смысл этого слова в самом широком спектре его значения — от философско-созерцательного до практически-бытового. Мы попытаемся разобраться с этой категорией, она мне кажется очень важной. Помогай Бог нам и вам.

Мне хочется говорить о красоте в самом широком смысле этого слова. Нет человека, который не хотел бы быть красивым, правда? Чехов писал, что «в человеке должно быть все прекрасно: и лицо, и одежда, и душаи мысли».

Мысли. Что значит «красивые мысли»? Оказывается, можно мыслить красиво. Шахматисты скажут, что это так. Какой-то шахматный этюд и они говорят: «Как красиво!» А что здесь красивого? Ну, стоит там какой-то ферзь е6, а ладья е4, ну, что тут красивого? А у них какая-то своя на этот счет смысловая начинка, для них это красиво.

Древний человек смотрел на звездное небо именно как на панорамную красоту. Для него это вообще была книга жизни и мудрости, он удивлялся и ахал. Слово «космос» — это, в общем-то, упорядоченный мир, κόσμος. Кстати, «косметика» отсюда же, космос и косметика — это однокоренные слова, они означают «приводить в порядок».

То есть красота — это упорядоченность, соразмерность, гармония. Математики говорят, что есть красивые формулы. Если формула красива, то она не может быть неистинной. То есть истинность формулы объясняется ее краткостью и лаконичностью, некой математической красотой.

В общем, красота, конечно, шире, чем симпотная мордашка на обложке глянцевого журнала, хотя и это тоже красота, и об этом тоже можно сегодня говорить. Итак, мячик на вашей стороне.

Вопрос: Здравствуйте, отец Андрей! Меня зовут Елена. Я студентка экономического факультета МГУ. У меня такой вопрос: вся ли красота от Бога? Красота природы, которой мы не устаем восхищаться на протяжении всей нашей жизни, явно от Бога.

Но, я думаю, каждый из нас когда-нибудь обманывался красотой. Например, внешняя красота человека не всегда совпадает с его внутренним содержанием. Что Вы можете сказать по этому поводу?

Прот. Андрей Ткачев: Да, правда. Здесь, знаете, в чем дело? Вообще вся красота, конечно, от Бога, то есть дьявол ничего красивого не творит. Он бы и хотел, может быть, да не может, потому что у него нет творческой энергии. Он может только испортить, скопировать, собезьянничать. Он может воспользоваться сделанным, как, например, студент-двоечник крадет хорошо написанную отличником курсовую.

То есть дьявол может украсть, сломать, скопировать, спародировать, а вот создать заново, с чистого листа, бетховенские фуги и прелюдии никакой бес не сможет, потому что это божественное. То есть красота вся от Бога, но с момента грехопадения мир стал двусмысленным, и природная красота, которой мы наслаждаемся, тоже двусмысленна, потому что взрослый человек по ночам чувствует себя ребенком.

Вот случись вам одному оказаться в темном лесу в одиночестве, и вы сразу почувствуете себя маленьким. Мир станет некрасивым, страшным, загадочным. Каждый скрип дерева, каждый шорох листика под ногами, каждый треск ветки вовсе не будут для вас красивыми. Бледная луна между деревьями будет наводить на вас страх и ужас. То есть мир тоже будет двусмысленным.

Когда ты созерцаешь мир издалека, все красиво, но когда ты видишь, например, как стая грифов раздирает павшую лошадь, ты усомнишься, красота ли это. Луис Бунюэль сразу же стал бы снимать это, потому что для него именно это было красотой, а ты скажешь: «Фу, какой кошмар!»

То есть после грехопадения мир стал двусмысленным, и все красивое действительно от Бога, только в эту бочку меда добавлена щедрая ложка дегтя, и все как-то стало портиться, поэтому всегда есть возможность засомневаться, соответствует ли внешнее внутреннему.

Для античных греков, например, красота лица без сомнения указывала на внутреннее благородство, поэтому они создавали такие красивые статуи, а потом уже, постепенно развиваясь, они вдруг поняли, что между внешностью и внутренним содержанием существует конфликт, и именно поэтому Сократ был безобразен.

Некоторые уже постхристианские греческие философы считали, что Христос должен был быть некрасивым, потому что, как они считали, внешняя красивость мешает подлинному благородству.

То есть сначала они верили, что именно внутренняя красота рождает красоту внешнюю, и все эти статуи дискобола, копьеносца, Венеры Милосской — это выражение вот именно этой веры.

А потом они вдруг подумали: нет, наверное, если человек красив внутри, то снаружи он не должен быть красивым, потому что внешняя красота отвлекает, она привязывает, она имеет какую-то магическую силу. То есть, глядя на человека, люди могут сказать: «Ну, надо же, одарил же Бог человека», и за этим может скрываться все, что угодно.

Поэтому после грехопадения, к сожалению, красота в нашем мире стала двусмысленной, и в нашем мире двусмысленным стало все. Поэтому источником красоты является только Бог. Это Он упорядочивает мир, рождает гармонию и соразмерность.

Собственно, есть критерии красоты человека, когда носик не такой, как у Сирано де Бержерака, а такой, как нужно, с горбиночкой, как у античной богини, когда между глазками такое расстояние, что помещается глаз, не шире и не уже.

Это же греки высчитали все эти пропорции, что между краешком глаза и ухом должна помещаться ладошка, не больше и не меньше, что расстояние между носом и верхней губой должно быть соразмерно высоте лба.

Оказывается, у красоты есть математическое выражение, и математика и красота — это очень близкие вещи. Красота высчитывается математически. Как наши предки строили храмы без чертежей? По пропорциям человеческого тела. То есть купол — это пропорции головы, ширина храма — пропорции плеч обычного человека, высота храма — пропорции тела до пояса. Они строили как бы от красоты.

Почему эти храмы такие красивые? Приезжаешь в Псков, в Ярославль, в Новгород и думаешь: сейчас так уже не строят. Появились другие храмы, а вот эти древнерусские — это же такая красота! А где чертежи? Чертежей нет. А как строили? По человеку. Человек — мера всех вещей.

Все это рассчитывалось, они нашли в этом некую закономерность и гармонию. Это и есть красота по-гречески, но она тоже может быть двусмысленной.

Вопрос: Здравствуйте, батюшка! Меня зовут Светлана. Город Москва. Я занимаюсь историческими бальными танцами. Скажите, пожалуйста, известная фраза «красота спасет мир» — как в современном мире ее правильно понимать, и что здесь вообще имел в виду Достоевский?

Прот. Андрей Ткачев: Вы знаете, это одна из затоптанных фраз. Явидел эту фразу в рекламе туфель. Там смысл был примерно такой: «Таких туфель, как делаем мы, не делает больше никто. Это самый красивый модельный ряд сегодняшней осени. Не зря же Достоевский сказал, что красота спасет мир. Вот наши красивые туфли».

Вот в таком виде уже используется эта фраза, то есть ее лепят, как ярлык, на что попало. Но Достоевский имел в виду ту мистику красоты, ту тайну, которую красота в себе таит. Он говорил: «Красота — это великая тайна». При рассуждении, скажем, о Настасье Филипповне или об Аглае онкак раз пишет, что в красоте есть какая-то страшная сила, вот именно то, что она от Бога.

Красота — это не красота отдельного человека. Красота — это всемирная гармония. Соразмерность частей единого целого — это и есть красота, когда взрослые и дети, старые и молодые, женщины и мужчины, природа и человек, животные и птицы находятся в гармонии с собой.

А пока ее нет. Весь мир находится в состоянии войны, в раздрае, а у Достоевского главная идея — это мечта о всемирной гармонии, которую Бог даст людям. Ведь человек не рождается для того, чтобы быть хищником и зверем, но все мы хищники и звери.

Так нехорошо. Не может быть так, чтобы огромное человечество выделило из себя только одного, двух, трех гениев, а все остальные пропали в неизвестности. Нужно, чтобы все было гармонично, чтобы никто не пропал без толку. И вот он мыслил о красоте как об этой великой гармоничной соразмерности.

Владимир Соловьев, которого в каком-то смысле можно считать учеником Достоевского, говорил, что красоту нельзя рассматривать в отрыве от доброты и истины. То есть, если есть красота, то рядышком должны быть еще доброта и истина. Если истину убрать, оставить только красоту, получится обман.

Красота бывает злой. Можете себе представить злую красавицу? Как в сказках Пушкина, помните, царица спрашивает: «Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи, кто на свете всех милее?» И вдруг зеркальце говорит ей, что есть девушка красивее ее.

И царица, эта красавица, меняется на глазах. «Кто? Что? Кто красивее?» Эта еще совсем недавно ворковавшая с зеркальцем красавицапревращается в фурию, потому что у красоты отобрали доброту.

И вот Соловьев говорит, что красота не существует отдельно от доброты и истины. Если возле красоты нет доброты и истины, это не красота, это обман, а вместе собранные — они, собственно, и спасут мир. Вот что спасет мир, то есть красота не сама по себе, а в союзе с истиной, то есть с Богом и с добротой, с правильным образом жизни.

Братья и сестры, мы возвращаемся в студию. У нас сегодня такой милый разговор об очень важномо том, чего всем очень хочется, но мы не знаем, что с этим делать. Речь идет о красоте, о красоте в широком смыслеслова, и, конечно, о красоте телесной.

Вопрос: Наталья Грозовская. Лас-Вегас, Невада. Певица. Я прихожанкацеркви Всех Святых. Я хочу задать такой вопрос. Пожалуй, у всех нас случалось так, что друзья нас предавали. Сначала эти люди были для нас очень красивыми, а когда такое случалось, они теряли красоту в мгновениеока. Что это было?

Прот. Андрей Ткачев: То есть были они красивы по-настоящему, а потом потеряли красоту?

Вопрос: Да.

Прот. Андрей Ткачев: Я думаю, что, да, они были красивыми и потеряли свою красоту, хотя, в общем-то, можно и обмануться. Тут как бы некий портрет Дориана Грея, классика такая. Ведь, когда он был записным красавцем, его тайну хранил этот портрет за занавесочкой, и на нем он становился все уродливей и уродливей, а внешность сохраняла красоту. И наверняка невозможно было не почувствовать, что за этой внешней красотой есть какая-то своя черная тайна.

Может быть, те люди, которые нам нравились, которым мы отдали свое сердце, перед которыми мы поклонились до земли, думая, что это боги, а не люди, не чувствуя в них этой черноты, они потом ее проявили, и мы увидели изнанку этой красоты. Вот в чем ее страшная сила.

Если перед нами настоящая, подлинная, неподдельная красота, перед ней трудно не поклониться. Даже царь может сойти с престола и снять корону перед какой-нибудь красотой.

Я сейчас говорю не только о женской красоте, а о красоте в целом. Это может быть красота картины, чего-то другого. То есть она очевидно притягивает к себе и как бы говорит: «Вот я», — и ты как бы склоняешься перед ней.

Это касается и людей. Если они ослепительно эффектны и красивы, а мы еще молоды и неопытны, то нам очень трудно не поклониться этим полубогам. Мы склоняемся перед ними и отдаем себя им в руки, а онииграются с нами и потом выбрасывают нас, как надоевшую игрушку.

И вдруг мы узнаем, что, оказывается, за спиной у них черные крылья. Но мы видели их только с фасада и не знали, что крылья у них черные.

Такое случается со многими людьми, но особенно это опасно для людей, которые вращаются в мире кино, балета, эстрады, сценического действия. В этом мире, мне кажется, фасадные вещи особенно пленяют и обманывают, и только со временем люди узнают изнанку этой жизни, и часто она бывает горькой.

На этом построены многие автобиографии, многие ток-шоу, где рассказывается о закулисной жизни. Не обольщайтесь, не думайте, что там все хорошо. Там есть свои сложности. Да, это огромная часть жизни современного человечества.

Вопрос: Здравствуйте, отец Андрей! Я Никита, художник-керамист. Родился я в Сочи. Вопрос такой: красота не является ли испытанием для красивого человека?

Прот. Андрей Ткачев: Есть такое.

Вопрос: То есть он тоже может пострадать от этого?

Прот. Андрей Ткачев: Я вспоминаю одну пожилую женщину. По ней было видно, что в юности она была ослепительной красавицей. К моменту нашего знакомства ей было где-то под 70, а мне тогда было лет 30. Она была прихожанкой храма, где я служил, мы общались, и она говорила со знанием дела, видимо, что красивой женщине трудно прожить жизнь правильно.

В этих ее словах был какой-то отголосок личного опыта. Женщине хочется нравиться, этого от нее не отнимешь, да и не нужно, может быть, отнимать. Но когда на нее нельзя не обернуться, и когда это происходит каждый день, она к этому привыкает и, конечно, ходит по самому краешку, и, нет-нет, да и соскользнет с этого края. Если же она не соскользнет, то это будет святой человек.

В Египте одна христианка, ослепительно красивая девушка, выколола себе веретеном глаза, потому что ее домогались все юноши деревни, и это было ее кошмаром. Она ослепила себя, для того чтобы перестать быть объектом вожделения. Но Церковь запрещает подобного рода вещи.

Например, человек может себя кастрировать, для того чтобы не распаляться похотью, и Церковь говорит: «Нельзя ни в коем случае». Для того чтобы не распаляться похотью, нужно беречь свои глаза, свои мысли, нужно воздерживаться в пище, молиться Богу и удаляться от соблазнов.

А те люди, которые изуродовали себя ради чистоты, попадают под церковное наказание. Уродовать себя нельзя, но такие случаи были. Одна красавица раскаленной кочергой обезобразила себе лицо, для того чтобы на нее не смотрели молодые люди.

Есть такой святой Христофор Песьеглавец, он изображается с песьей головой. Есть предание, что он якобы выпросил себе безобразную личину, потому что был очень красивым человеком, и он, как крысолов, мог повести за собой целый город, но он этого не хотел.

Он помолился Богу, чтобы Господь дал ему какое-то изменение во внешности, и стал безобразным голова его стала как будто бы песьей. Его так, с песьей головой, и рисуют.

То есть, да, красота это искушение. И как же страшно терять эту красоту! Люди платят огромную цену, чтобы удержать ее, платят здоровьем, жизнью, для того чтобы удержаться на этом пике красивости.

Но ведь человек, словно дерево, сначала зеленеет, затем желтеет, потом роняет листья, покрывается снегом. А ему этого не хочется, не хочется до писка, до боли, до крика, особенно женщинам.

В этом смысле женская доля тяжелее мужской. Мужику как-то немножко легче стареть, хотя тоже не хочется. Не хочется, когда с утра скрипят кости, когда в зеркале помятая физиономия, и он думает: «Кто это такой?» Ну, а женщине еще больше этого не хочется.

Тяжело с красотой прожить без греха, а потом не хочется с ней прощаться, это сплошное страдание. Отсюда мораль: посередке как-то легче. Как-то не хочется плестись ни в правом, ни в левом ряду. Хочется ехать в среднем ряду, как-то это попроще. А кому проще, тому легче. Без всякого сомнения, красота может быть большим искушением для человека.

Вспомнил я стихотворение Маяковского:

      Когда все расселятся в раю и в аду,

     Земля итогами подведена будет 

      Помните:

      В 1916 году

      Из Петрограда исчезли красивые люди.

Получается, согласно мысли Маяковского, революцию делали некрасивые люди, то есть люди, потерявшие свою красоту. Перед тем, как взбесноваться, они как-то обезобразились, они стали другими.

Маяковский описывает этих людей в ресторанах, в кафе, на улицах, описывает, какие страшные у них лица, как ему кажется. Он, конечно, еще тот фокусник, но, тем не менее, мысль эта очень красивая.

Он пишет: «Помните: в 1916 году из Петрограда исчезли красивые люди». Я вспоминаю плакаты времен Гражданской войны, на которых все с открытыми ртами, и все орут, бегут, такие напряженные.

Оказывается, красота даже здесь имеет важную вещь — красивые люди не делают революции, не влезают на баррикады, не бросают друг в друга бомбы или в милицию кирпичи. Все это делают люди некрасивые.

Очевидно, речь идет о красоте и внешней, и внутренней, потому что есть еще и внутренняя красота. Но ты можешь посмотреть на какого-тонекрасивого человека и подумаешь: нет, я не пойду с ним в лес по грибы, он некрасивый человек.

Вопрос: Отец Андрей, здравствуйте! Меня зовут Данил. Я из Мурома, студент юридического факультета. У меня такой вопрос: что такое, по Вашему мнению, настоящая красота? Мы знаем, что понятия «красота», так же, как и «любовь», сейчас бросили на землю, растоптали грязными ботинками, и у людей потерялось настоящее понимание этого слова. Что важнее — внутренняя красота или внешняя, или это обе важные составляющие для человека?

Прот. Андрей Ткачев: Баланс внутреннего и внешнего — это та гармония, которая дана человеку. Внутреннее без внешнего и внешнее без внутреннего, в общем-то, не приносят нам полного удовлетворения.

Помните, был античный баснописец Эзоп? Он был страшно некрасив, просто безобразен. Именно этим объясняется его ядовитость. Его язык был, как бритва, и многие объясняли это тем, что он был очень некрасив и страдал от своего внешнего уродства.

Каждый понимает, что такое человек, красивый снаружи, но кого же можно считать красивым изнутри, какими такой человек должен обладать качествами? Здесь уже можно составить некий коллективный портрет.

В своей книге «Опавшие листья» Василий Васильевич Розановговорил: «Господи, много в мире красоты, и силы много, и даже мудрости много, а доброты мало. Люди ужасно грубы. И красота есть, и мудрость есть, а доброты не хватает».

И действительно, русские люди довольно грубые. Но, если они добрые, то уж действительно добрые до конца. Если добрый человек кого-то полюбит, он с ним и в огонь, и в воду. Но изначально русские довольно грубы. Почему так сложилось, я не знаю. Чуть что, дать по лбу — у русского проблем как бы не возникает.

Вопрос: Меня зовут Оксана. Я считаю, что, помимо доброты, важнымкачеством человека является и милосердие, и умение прощать, и самопожертвование. То есть это, наверное, как раз таки православные добродетели, которые человек может в себе воспитать, и тогда он будет в глазах других людей выглядеть внутренне красивым.

Прот. Андрей Ткачев: Как Вы считаете, эти вещи можно воспитать, или они даются человеку сразу в готовом виде с детства, или воспринимаются им вместе с крещением?

Вопрос: Нет, я считаю, что это можно воспитать.

Прот. Андрей Ткачев: И в этом есть разница. Красоту трудно исправить. Вот родился ребенок красивеньким, такой пупсик, потом он вырос красивеньким мальчуганом, потом красивым юношей, потом стал красивым мужчиной. Здесь как бы есть некая данность, а вот душевные качества не даются человеку, их нужно воспитывать.

В этом преимущество внутренней красоты над внешней, что внешняя красота либо есть, либо ее нет. Ну, конечно, есть всякие ботоксы, латексы, всякие мази-перемази, косметика. Огромная косметическая плюс медицинская промышленность работают на то, чтобы изменить наш вид — носовую перегородку, губы, глаза, брови — чего только люди не изменяют, и это все понятно.

А вот с душой все не так. Чем душа выше тела? Тем, что душа воспитуема, а тело нет. Мы не можем требовать от человека, чтобы он был красив. Он говорит: «Ну, какой есть, такой есть. У меня папа такой же, я весь в него. Он не ахти какой был. Что мне теперь делать?» — «Да ничего не делать, нужно успокоиться».

Но есть вещи, которые ты можешь в себе воспитать. Эта мысль, кстати, часто встречается у философов. То есть Бог не будет ругать тебя за то, что у тебя ничего нет. Например: «Я медленно бегаю». — «Ну, и нестрашно». Говорит: «Я плохо запоминаю иностранные языки». — «Это вообще ерунда». «У меня некрасивые губы, и зубы плохо растут». — «Да все это ерунда. А вот то, что ты можешь в себе воспитать — воспитывай».

Трудолюбие можно воспитать? Можно. Сострадание можно воспитать? Можно. Скромность воспитать в себе можно? Можно. Вот воспитывай все это, и ты будешь более счастлив, чем тот красавец, которому многое дано с рождения.

По сути, мы сейчас говорим о том, о чем говорили в философских школах веков 25 назад. Мы с вами пытаемся вывести формулу подлинной красоты, которая воспитуема и организуема самим человеком, а не просто дана ему через факт рождения от красивых родителей.

Дорогие братья и сестры, мы, мне кажется, с большим воодушевлением ведем непростой разговор на очень тяжелую тему — тему о красоте. Самое тяжелое — это самое простое. Казалось бы, ну, красота и красота. Но нет, тут, оказывается, поднимаются сложные вещи. Присоединяйтесь.

Вопрос: Отец Андрей, меня зовут Ирина. Я окончила Иоанно-Богословский институт. Я хотела бы спросить вот о чем: получается, есличеловек имеет красоту, то он как бы может ее и потерять, если он ведетнездоровый образ жизни.

На лице отражается, если человек является милосердным, ходит в храм. А если, наоборот, он ведет какой-то порочный образ жизни, то получается, что он может обезобразить себя не только пластическими операциями, но и образом жизни.

Прот. Андрей Ткачев: К сожалению, да. Не знаю, вспомните ли вы картину Иеронима Босха «Несение креста». На этой картине такие страшные рожи! И вообще таких страшных лиц, как у Иеронима Босха, трудно найти. Какие-то обрюзгшие подбородки, полубеззубые рты, крючковатые носы, мохнатые брови — ужасные морды вокруг Христа. А Христос — как светлое пятнышко.

Ну как может картина передать безобразие душ? Через внешнее безобразие. Наши лица носят на себе печать наших достоинств и пороков. Иногда человек, красивый в юности, к зрелости уже поистаскается, и ты смотришь на него и думаешь: на лице написана вся его биография.

Все его страсти и пороки лежат на лице бороздами, морщинами, лежит на глазах, как будто печать, оттиск порочной жизни. Пороки видны на лице, потому что душа со временем выходит наружу, это правда. Наносное уходит, а внутреннее приходит, и в этом есть некая тайна.

Вопрос: Здравствуйте, отец Андрей! Меня зовут Александра, я живу в Москве. У меня такой вопрос: получается, старость дается человеку для смирения, и, если человек противится старению, делает всякие пластические операции, то он проявляет свою гордыню и таким образом еще больше грешит?

Прот. Андрей Ткачев: Да, старость требует большого смирения. К старости хочешь, не хочешь, но смиришься именно от потери своей былой работоспособности, от непривычно нового своего вида, от дыхания смерти, как бы то ни было.

Старость требует смирения человека. Убегать от нее можно, конечно, но с полным пониманием, что ты все равно не убежишь. Когда же ты убегаешь слишком активно, это всем заметно. Ты тратишь на это деньги, всякий раз ложишься под нож, тратишь время и силы на бесполезное убегание, но все равно ты проиграешь, тебя все равно догонят.

Все эти операции бывают разными, и они бывают очень неудачными. Смотришь на какую-то известную актрису и думаешь: что она с собой сделала? Она же была красивой и без этого, нет, взяли, напортачили.

Так что здесь есть такая печальная тема — красивому известному человеку очень страшно постареть и уйти в тень. Он хочет оставаться в свете рамп и быть красивым, он борется со своей старостью, и это целая трагедия, трагедийная такая вещь.

Эта трагедия бывает у всех людей, но у известных людей из области искусства она наиболее заметна, потому что все их знают. Но, хочешь, не хочешь, смириться придется, никуда от этого не деться. Поэтому Соломон и говорит, что со смиренными мудрость. Придет гордость — придет посрамление, а со смиренными мудрость.

Вопрос: Здравствуйте, батюшка! Меня зовут Юлия. У меня такой вопрос: у меня двое детей, и у меня произошла такая ситуация, что мою дочку обижал один мальчик. Он достаточно полненький, внешне не особо интересный.

Прот. Андрей Ткачев: Он просто любит ее и не может иначе это выразить.

Вопрос: Нет, она сказала, что он обижает весь класс. Я иной раз спрашивала: «Он с кем-нибудь играет?» — «Нет, он только всех обижает». Тогда я сказала ей: «А ты подойди к нему и предложи ему поиграть, скажи, что ты его этому научишь, тому научишь».

Она так и сделала. В итоге они уже второй год дружат. Здесь получается некая духовная красота. И вот как воспитать детей так, чтобы главным для них была именно духовная красота, а не внешняя?

Прот. Андрей Ткачев: Спасибо Вам большое за Ваш личный материнский подвиг, за Вашу мудрость. Вы сейчас дали всем какой-то целый рецепт, нас же наверняка слушает много молодых матерей, которые имеют проблемы в садиках и школах.

Я почему сказал, что он, наверное, любит ее? Потому что по себе знаю, по мальчишкам, что, если ты любишь девочку, а тебе самому лет 8, ты не знаешь, что с ней делать. Ты еще ничего не можешь делать, ты просто хочешь как-то проявить свою любовь, и ты дергаешь ее за косички, эту девочку, которая тебе нравится. Это единственная глупая форма самовыражения, которая достается мальчикам.

Вот вы твердо знаете, что очень часто мальчишки задирают, обижают именно ту девочку, к которой они неравнодушны. А что ему еще остается делать? Он больше ничего не умеет и не знает, он просто хочет прикоснуться к ней.

А в Вашем случае это другое, но у Вас хватило материнской мудрости. По-видимому, этот ребенок недолюбленный и одинокий, поэтому он и обижал всех, чтобы привлечь к себе внимание. Он как бы говорил: «Да посмотрите же вы на меня. Что вы все от меня отвернулись?»

Он не мог сказать: «Поиграйте со мной», — а у Вас хватило мудрости почувствовать интуитивно, что ли, эту ситуацию и дать такой правильный совет. Может быть, это будет таким терапевтическим советом для многих матерей, потому что, действительно, агрессия возникает тогда, когда есть недолюбленность, когда ребенка не замечают, но он же есть.

И тогда человек превращается сначала в обозленного маленького звереныша, а потом он проявляет агрессию по отношению к окружающим. То есть недолюбленность — это, очевидно, страшная вещь, потому что человек, которого никто не любит, в обществе очень опасен. Мало ли что ему в голову взбредет?

Пока он маленький, он толкается в песочнице, потом он вырастает и захочет взорвать весь мир, потому что его никто не любит. Потом покопается с ним психолог: «Брат ты мой! Да ты же никогда ни с кем не дружил, тебе никогда никто не говорил, что ты хороший». Так что спасибо Вам. Мне кажется, ваш пример кому-то точно пригодится.

Вопрос: Отец Андрей, меня зовут Лола, я прихожанка храма Всех Святых в Красном Селе и Донском монастыре. Жена, мама. Сегодня мы обсуждали качества, присущие истинной красоте. В какие-то разные периоды мою совесть уязвляло именно качество преданности и верности.

Скажите, это качество дано человеку, или оно воспитывается? Потому что, если ты не предан и глобально неверен, то тебя колеблет разными ветрами, и ты не можешь быть преданным ни Богу, ни своему Отечеству, ни своей семье. Вот как с этим быть?

Прот. Андрей Ткачев: Это воспитуемые вещи. Вообще их воспитывает культура, большая культура, внутри которой живут целые народы, города, многомиллионные массы людей. В микромире же это воспитывает семья. Но семья слабее культуры.

Я испытал такой культурный шок, когда прочел про одного человека. Его зовут сержант Онода. Этот японский сержант получил приказ от своего командира вести боевые действия против американцев в составе маленькой диверсионной группы на одном из островов в Тихом океане. Это был конец Второй мировой войны.

«Только я могу снять Вас с боевого дежурства», — сказал ему командир, и он воевал. Поубивали всех его товарищей, Япония уже капитулировала, императора сняли, Советский Союз разбил японскую квантунскую армию, а сержант Онода воевал до 1957-1958 года.

Он не мог сойти со своего боевого поста, потому что тот, кто его поставил, сказал: «Только я тебя сниму». А его все нет и нет. Сержант Онода украл где-то рацию и все слушал. Он уже понял, что мир изменился, но не мог сложить оружие. Вся страна ловила его по джунглям, там, где он воевал, а он убегал.

Потом нашли его отца, и старенький папа пел в мегафон в сторону джунглей детские колыбельные, которые пел ему в детстве, чтобы сын услышал его и вышел на его голос. А он кричал отцу из джунглей: «Папа,  я слышу тебя, я узнал тебя, но я могу уйти с боевого поста только по приказу того, кто меня поставил».

Нашли этого майора, который уже был стареньким дедушкой и работалв книжном магазине. Одели его в форму, привели к этим джунглям, и он в присутствии многомиллионной армии журналистов приказал ему прекратить боевые действия, потому что война закончилась.

Сержант Онода вернулся на родинуобросший одичавший человек с ногтями, как у тигра, не мывшийся 20 лет. Его подняли на руках, как героя, который выполнял приказ в ситуации полного абсурда.

То есть о чем я говорю? Этот человек был воспитан общей культурой японского государства — тебе приказали, и ты делай. Пока приказ не отменен, делай. Если умер тот, кто дал тебе приказ, умирай вместе с ним. Такая их культура. Это не он такой хороший, просто у них такая культура, кодекс Бусидо — делай так.

Некоторые ломаются, не могут жить так смело, так безапелляционно, а он смог. И он вернулся, как национальный герой. Его постригли, помыли и сделали человеком года. Оказывается, культура может воспитать в человеке такие качества. Это не папа воспитал, не мама, не школа и не садик, а общая культура японского общества.

Сегодня наша культура ничего уже не воспитывает. В нашем обществе, кроме Церкви и семьи, никто никого больше не воспитывает. К сожалению, мы констатируем тот факт, что современное российское общество неспособно воспитать верность, трудолюбие, героизм, жертвенность.

Отдельные люди, например, спортивный тренер, офицер в армии, родная мама, родной папа, старший брат, священник, монах могут это делать, а общество в целом — нет.

Великие добродетели воспитываются великими усилиями, а на великие усилия способны только великие сообщества. Поэтому наше общество сегодня чахлое, дохлое и полумертвое. Оно ничего не рождает, кроме потребителя.

Нас сделали потребителями — потребителями благ, гамбургеров, фальшивых новостей. Мы потребляем, постоянно потребляем всякую ерунду, а отдавать и жертвовать нас никто давно уже не учит. Только советская власть учила, и это уже успели забыть.

Для того чтобы рождались такие герои, нужно, чтобы они вырастали с детского садика, со школы, с института, с армии, и так далее, и так далее. Герои у нас есть до сих пор, настоящие герои — в труде, в спорте, в армии, в духовной жизни.

Они берутся из семьи, от редких примеров в окружающем быту, и,опять-таки, из спортивных тренеров, из офицеров-воспитателей, из монахов и духовных наставников. На нас влияют какие-то отдельные личности, поэтому у нас так мало этих общих добродетелей.

Нам не хватает верности. Какая верность может быть в обществе, где все блудят, как сумасшедшие, где блуд транслируется, тиражируется, где дети говорят: «А у меня новый папа»? Дети даже такое говорят, и взрослые уже не удивляются. Какая верность может быть в этом обществе? Откуда она может быть? Только от Церкви и от семьи, и еще от редких примеров.

А само общество показывает свою полную импотенцию. Это буржуазное разложившееся общество с мелкими остатками коммунистического бреда, то есть это смесь двух бредов — коммунистического и атеистического, вот и все. На одну Церковь только и надежда. Поэтому, когда мы пытаемся сделать что-то хорошее, мы буквально из кожи вылезаем, так тяжело это нам дается.

Паисий Святогорец пишет, что когда до войны гречанка варила обед, она обязательно половину обеда относила соседям. И когда сосед жарил на вертеле какого-то кролика, он обязательно половину кролика приносил ей. Паисий Святогорец говорит: «Мы делились естественно и привычно, мы просто выросли в этом. Сегодня я ел их обед, а завтра они будут есть мой обед. И так жили целые деревни».

Но сейчас ни одна деревня в Греции так уже не живет, и у нас так тоже не живут. Паисий Святогорец говорит: «Нам было легко быть святыми, потому что мы брали пример друг с друга, и помогали один другому, и учились один у другого, и защищали друг друга. А сегодня этого, ну, нет этого.

Сегодня торжествует эгоизм, воровство, блуд и прочие безобразия. И как ты теперь будешь добиваться святости в семье или от своих детей? Только максимальной концентрацией личных сил, буквально вылезая из кожи.

Но даже самые простые вещи даются очень тяжело — вот вам портрет нашей жизни. В этом виноваты все — и государство, и общество, и мы с вами тоже. И надо понимать проблему и выбираться из нее, потому что мы находимся на краю пропасти.

Вопрос: Отец Андрей, здравствуйте! Меня зовут Екатерина. Я работаю в Марфо-Мариинской обители милосердия, и у меня такой вопрос: Бог наделяет человека красотой. Дает ли Он ему при этом в жизни какое-то особое предназначение, которое человек должен исполнить, благодаря этой своей красоте?

Прот. Андрей Ткачев: Да, наверное. Когда-то давно я прочел такую фразу, что красота — это талант. То есть крепкая память, физическая выносливость или способность к музыке — это таланты. Мы понимаем, что есть люди, которые просто одарены этим.

Маленький Моцарт еше не умел ходить, а уже умел играть. Когда его привели к Зальцбургскому архиепископу, не могли для него найти нормального стула. Он сидел за клавесином, и его ноги не доставали до земли, а сам он как будто бы нависал над клавесином.

Он такое им там играл, что все они сказали: «Это чудо Божие. Это не человек, это какой-то ангел». То есть это очевидный талант. Красота — это тоже очевидный талант, она дана человеку, вот только как он послужит, благодаря ей?

Красивому человеку легче всего сбиться с пути. Ему легче всего воспринять себя как какое-то земное воплощение божества, как маленького бога, которому нужно курить фимиам, чтобы перед ним падали ниц и прикасались губами к краю его одежды, целовали следы его ног.

В этом, видимо, есть какая-то опасность. Я не знаю, какая тайна здесь есть, но это какая-то очень тяжелая для человека вещь — быть красивым, очевидно красивым для всех окружающих.

Но какая мама назовет своего ребенка некрасивым? Она намиловаться не может на эту мордашку, хотя всем понятно, что мордашка обычная. А есть очевидно красивые люди. Здесь, мне кажется, какой-то крест для человека, потому что ответственность с него будет та же, что со всех, но ему будет тяжелее себя соблюсти и сохранить.

Вопрос: Здравствуйте, батюшка! Меня зовут Анастасия. Я из Москвы. У меня такой вопрос: как в XXI веке сохранить внутреннюю доброту, когда каждый день идут искушения? Вот ты встаешь и с утра даешь себе наставление хорошо прожить день, но что-нибудь постоянно происходит. Тебя кто-нибудь толкнет, ты разозлишься, и происходят всякие моменты, которые, грубо говоря, портят твою внутреннюю красоту.

Прот. Андрей Ткачев: Вы знаете, мне кажется, что в XXI веке, как и в ХХ, и ХIХ, стоит не столько сохранять внутреннюю доброту и красоту, сколько культивировать ее. То, как Вы сказали, как Вы обозначили эту проблему, представляется так, что душа — некий цветущий сад. Она сама по себе прекрасна и благоуханна, вот только какая-то зараза залезает в этот сад и ломает в нем ветки.

Как бы сохранить эту внутреннюю красоту? Я думаю, что эта проблема поставлена немножко неверно. Скорее всего, душа — это какой-то заброшенный сад, полный чертополоха и колючек и требующий возделывания. Внутренний наш мир нужно сначала превратить в красоту.

Помните, Чехов говорил: «В человеке должно быть все красиво: и одежда, и мысли». То есть в сад души нужно сажать красивые мысли. Но об этом же никто никогда никому не говорил.

Вот я сейчас предложу вам одну очень простую красивую мысль, от которой вы просто изнеможете. Вы вспотеете, у вас подогнутся ноги, если вы будете думать о ней хотя бы полчаса: «Все люди хорошие, все люди лучше меня».

То есть нужно думать, что вот хороший человек, и вот хороший человек, и все хорошие, и все лучше меня. И при этом нужно радоваться и не унывать. А ведь обычно человек думает: я лучше всех. Значит, у него не сад внутри, а пустыня.

А сад у человека внутри, когда он думает: Боже, какие вокруг все хорошие, и все лучше меня! Но мне от этого не плохо, нет-нет, вы не подумайте, я не завидую, я радуюсь. Вокруг просто настоящие ангелы, и мне так хорошо от этого, я рад, что все лучше меня.

Вот попробуйте думать по полчаса в течение дня в метро, на улице, в магазине, в очереди, в ЖЭКе, в поликлинике в коридоре, что все лучше вас. Вы скажете: «Да ну, да перестаньте. Как — все лучше меня? Да это глупости какие-то. Конечно же, я лучше всех. Что, я хуже вот этого, что ли?»

И оказывается, что у вас внутри нет сада, что там, внутри, кошмар, поэтому нам нужно насадить туда правильные мысли: слава Богу за все, все люди хорошие, нет никого хуже меня, я не очень хороший человек, но я не унываю. Ну, ничего, Господи, слава Тебе, я не унываю, я не буду унывать, и так далее, и тому подобное.

И с этим надо жить. Спускаясь в метро, в эту многомиллионную кашу, нужно заставлять себя думать: дай Бог счастья всем этим людям, едущим вниз, поднимающимся вверх, заспанным, усталым, читающим книжку, слушающим плеер. Дай Бог им счастья и здоровья, они все хорошие.

Попробуйте любить людей в метро каждый день — это очень трудно. Попробуйте любить людей в переполненном автобусе — это тоже очень трудно. Попробуйте любить людей, например, в очереди в тот же ЖЭК, когда перед вами кто-то влезает: «Я только на 5 минут, я только спросить». — «Ах, благослови тебя Господь, добрый человек».

Так что не будем обольщаться. В ХХI веке никто не посягает на наш внутренний сад, потому что его там нет. В ХХI веке нам нужно превратить нашу внутреннюю пустыню в маленький оазис — вот, собственно, наша задача.

Вопрос: Здравствуйте. Меня зовут Анастасия. У меня, может быть, немножко приземленный вопрос. Известно, что тело — это оболочка нашей души. По-моему, Игнатий Брянчанинов писал, что душа имеет форму тела.

Прот. Андрей Ткачев: Приземленный, конечно, вопрос. Вот уж приземленный — Игнатий Брянчанинов, душа.

Вопрос: Ну, он такой немножко двоякий, да. Просто это мне очень интересно. Из этого вытекает вопрос: имеют ли какие-то особенности нашего тела отношение к каким-то особенностям нашей души?

Прот. Андрей Ткачев: Ну, такие приземленные вопросы нужно задавать Игнатию Брянчанинову. То есть ты имеешь в виду, например, что у однорукого человека душа тоже однорукая?

Вопрос: Нет. Вот, допустим, человек рождается, у него высокий лоб, длинные руки, что-то еще.

Прот. Андрей Ткачев: Ну, у Игнатия Брянчанинова как раз написано, что некую внешность тела повторяет душа. Вот, допустим, святая Матронушка, всеми любимая, всем известная, при жизни была слепой и безногой. Ну, ножки у нее были, но с отрочества они не ходили.

То есть душа у нее, конечно же, зрячая, она еще и при жизни была прозорливой. Прозорливой чем? Душой. Ее глазки не видели солнечного света, а душа была зрячая, она видела людей в духе.

Когда душа отходит от тела, она как бы имеет полноценный вид. Ручки, ножки здоровые, глаза видят, и все такое. То есть в этом смысле душа не может быть несовершенной. Повторяю — у однорукого человека душа не будет однорукой.

Помните, в Книге Деяний описано, что, когда апостол Петр был взят под стражу, и его, закованного в кандалы, стерегли солдаты, ночью вдруг явился ему Ангел Божий и снял с него кандалы. Перед ними раскрылись ворота, Ангел вывел его из тюрьмы и сказал: «Иди».

Петр думал, что он спит, он не понимал, что это происходит наяву. Он пришел к собранию Церкви, к одному из домов. Служанка увидела Петра и сказала: «Там Петр». А все знали, что Петр в темнице. Они сказали: «Этого не может быть. Наверное, это его Ангел».

Игнатий Брянчанинов пишет в отношении этого кусочка текста: «Они сказали, что это Ангел его». То есть здесь имеется в виду, что, видимо, Ангел Петра похож на него ликом, что, может быть, наш Ангел хранитель похож на нас, имеет наш вид.

Игнатий Брянчанинов здесь прямо связывает некую возможную внешнюю похожесть, визуальную похожесть внешнего вида у Ангела человека и у самого человека, то есть такая связь может быть.

Очевидно, и душа человеческая тоже может повторять черты своей телесной оболочки, или, наоборот, телесная оболочка уже накладывается на духовные черты души. Здесь много вопросов, и их больше, чем ответов.

Друзья мои, по части красоты мне вспомнилось еще одно — красиво жить не запретишь. Сегодня мы говорили про красоту, про красоту в триаде с добротой и истиной, про красоту телесную в ее противоположности или в сочетании с красотой душевной, про то, что мысли должны быть красивыми, что могут быть красивыми глаза, и речи, и поступки человека, и вообще про то, что можно красиво жить. Не в смысле на Канарах, а в смысле правильно.

Мы говорили, что красивой может быть шахматная комбинация, и звездное небо, и математическая формула, что вообще это слово обнимает собой всю Вселенную, и в совокупности она красива, а Бога всегда называли художником.

Кстати, когда в «Символе веры» мы говорим, что Бог творец неба и земли, по-гречески это звучит, что Он поэт неба и земли. То есть Он сочинил мир как поэму, эта поэма звучит, она красива, а Бог — поэт неба и земли. Это никак не может быть отделимо от красоты.

Поэтому я желаю вам красиво думать, красиво выглядеть, наслаждаться красотой окружающего мира и иметь красивую душу. И благодарю наших гостей за участие.