Полный текст программы

Прот. Андрей Ткачев: Братья и сестры, здравствуйте! Сегодня мы выбрали темой нашей встречи такую тяжелую проблему как развод. Мы находимся в катастрофическом состоянии, поскольку у нас распадается огромное число браков. Ничто не удерживает человека, и венчанные браки распадаются почти так же, как невенчанные. Разводятся и священники, и это беда какой-то особой жгучести.

В общем, мы будем говорить о том, почему, зачем, как, и как вести себя с этим, как победить эту беду или, по крайней мере, как к ней правильно относиться. Ну, и, как всегда, с нами наша молодежь. Здравствуйте, друзья!

Развод касается людей, пожалуй, с самого детства. Миллионы детей вырастают в неполных семьях, поднимаются на ноги матерями-одиночками, в их лексиконе есть слова «новый мамин муж», или «мой новый папа», или «отчим», поэтому это одна из катастрофических проблем, на самом деле.

Когда мы начинаем говорить об этой проблеме, о проблемах наркомании, игромании, блуда, самоубийств, разводов, то часто возникает вопрос, как мы до сих пор еще живы, потому что эта суммарная проблематика рисует какую-то жуткую картину.

Ну, это, собственно, и есть наша с вами жизнь. Итак, давайте поговорим о том, как нам жить с этой бедой.

Вопрос: Отец Андрей, здравствуйте! Меня зовут Василий. Мне 26 лет, я разведен.

Прот. Андрей Ткачев: Разведены?

Вопрос: Да.

Прот. Андрей Ткачев: О, Иисусе! Пожалуйста.

Вопрос: И у меня такой вопрос. Я, скажем так, эту тему уже анализировал сам, почему, собственно, так все происходит, почему мы расходимся, и пришел к такому мнению, что у человека изначально неправильно сложено представление о том, какой должна быть семейная жизнь, на чем она должна строиться.

Если посмотреть на большое количество браков, то можно увидеть, что они заключаются либо из-за какой-то выгоды, либо просто из-за какого-то телесного влечения. У людей нет какого-то стремления строить все, может быть, к Богу, ради Бога. Каково Ваше мнение об этом?

Прот. Андрей Ткачев: Вообще все, чем питается человек, все добродетели, все доброе должно иметь какое-то метафизическое основание, подушку или фундамент. То есть нельзя любить людей, например, просто так. Нужно любить людей на каком-то твердом основании — по заповеди, и силы для этого нужно брать и у Бога тоже.

Брак тоже к этому относится. Нельзя жить просто потому, что мы молодые и красивые, на кармане есть деньги, папа нам построит дом, и все будет хорошо. Нет, надо что-то более глубокое, то есть у брака должна быть некая метафизическая подушка. Да она, в общем-то, и есть, но мало кто знает, что самый точный ее образ — это отношения Христа и Церкви, и что на земле более точного образа нет.

То есть союз мужа и жены — это союз таинственный, мистический, родившийся в раю. Кроме него у нас из рая больше ничего не осталось. Первые дети родились уже после грехопадения, уже вне рая, поэтому чадородие не имеет райского основания.

Если бы хоть один ребенок родился в раю, что, кстати, могло бы быть, то тогда детки нам более напоминали о рае. Но дети рождаются в крови, слезах, муках, криках и прочее, прочее. Именно союз мужа и жены — это единственная райская вещь, которая не уничтожилась, сохранилась и пришла к нам из рая. Это единственное точное подобие отношений Иисуса Христа и Его Церкви, то есть спасенных людей.

Если же все это оттуда убрать, убрать Божию заповедь, то, конечно, останутся только, извините меня, секс и деньги. А деньги — это расходуемый ресурс, сексуальность — это тоже ограниченная вещь.

Сексуальность, с одной стороны, прискучивает, надоедает, а с другой стороны, она, наоборот, может распаляться до непотребных форм или превращаться в какую-то маниакальную зависимость. Она либо не имеет сытости, как свирепый зверь, либо она со временем просто чахнет и уступает место каким-то другим вещам. На этом долгую жизнь строить нельзя.

У нас сейчас есть магазины укрепления семьи. То есть то, что, извиняюсь, раньше называлось секс-шопом, сейчас называется магазином для укрепления семьи.

Разуйте глазки, посмотрите на вывески, когда вы ходите по улицам. Вот магазин «Цветы», тот магазин — «Кофе на вынос», тот — магазин мебели, а вот тот — магазин для укрепления семьи. То есть люди предполагают, что иначе ее никак не укрепить, значит, обязательно нужно придумывать все эти штуки, что-то экспериментировать, изображать.

Вопрос: А потом, когда постель остывает, все сразу разбегаются.

Прот. Андрей Ткачев: Совершенно верно. Когда постель остывает, все заканчивается, даже более того. В общем, я не хочу погружаться в сексуальную тему, но на этом ничего построить нельзя.

Даже в Священном Писании есть один такой образ. Один из сыновей Давида, Амнон, полюбил свою сестру Фамарь, тоже дочь Давида, только от другой матери. Амнон полюбил свою единокровную сестру и сильно захотел ее. Он хитростью склонил ее к близости и взял силой.

До этого он так ее любил, так хотел, что не мог ни есть, ни спать. В общем, он был болен от любви. Потом, добившись своего, он вдруг почувствовал к ней отвращение такой силы, что оно было в разы сильнее, чем любовь, которую он испытывал к ней.

Он сказал: «Заберите ее отсюда, выведите ее вон, я видеть ее не могу». Ему говорили: «Не делай этого. Что ты делаешь? То, что ты сейчас делаешь, еще хуже, чем то, что ты уже сделал». В общем, там было много смертей, там братья мстили за сестру, там убили этого человека, и из-за этого раскололось царство.

Здесь интересен психологический момент: если строить свои отношения на животной похоти, то отвращение к объекту страсти может быть таким сильным, что оно может в разы превышать половое влечение до исполнения желания. То есть на сексе построить ничего нельзя, на самом деле.

Может быть, и без него нельзя ничего построить, здесь тоже нужно быть осторожным и внимательным, потому что это важная мистическая сторона жизни, но только на нем построить ничего нельзя. Дайте человеку деньги, и дайте человеку качественное удовлетворение инстинкта. Но, простите, нужно быть свиньей, чтобы довольствоваться такой жизнью.

То есть нужна серьезная подушка безопасности, серьезный фундамент — должен быть страх Божий, правильное воспитание человека, должны быть какие-то принципы. Я уже не говорю, что все люди должны быть глубоко верующими. Ну, где их возьмешь, этих глубоко верующих людей? Их очень мало.

В католическом чине венчания брачующиеся дают некую клятву перед алтарем. Они говорят примерно такие слова: «Я беру тебя как жену и обещаю быть тебе верным в бедности и богатстве, в старости и молодости, в болезни и здоровье. Помоги мне, Боже, в Троице Единый, и все святые. Аминь». То же самое говорит и она.

Это очень хорошие слова, их нужно проговаривать. Мне жалко, что мы не проговариваем эти слова, потому что одно дело, когда ты просто теоретически знаешь, что, да, мы должны быть верными, но когда ты их проговорил, и все это слышали, и ты сам слышал, это совсем другое дело, потому что произнесенное вслух имеет другую цену.

Если у нас в венчании этого нет, то оно должно быть, по крайней мере, в нашей голове, чтобы мы сами себе это сказали. В Книге Товита говорится: «Господи, Боже отцов наших, я беру эту сестру мою как жену, а не для похоти. Дай нам состариться вместе». Вот этого всего нет, а оно должно быть.

«Я беру тебя. Сегодня мы молодые и здоровые, и у нас все хорошо. Сегодня будет стрелять шампанское, под ноги нам будут сыпать лепестки роз, и кукла на капоте арендованного лимузина будет нас веселить. Все это будет, и нам сегодня весело любить друг друга. Но я беру тебя себе для того, чтобы быть с тобой вместе в старости и молодости, в болезни и в здравии, в бедности и в богатстве. Помоги мне, Боже, и все святые».

Отсутствие этих фундаментальных вещей делает брак каким-то мыльным пузырем, какой-то похотливой случкой на очень короткое время, пока все хорошо. А когда все нехорошо, мы просто надоедаем друг другу. «Ты мне надоела», — говорит она: «И ты мне надоел». — «Ну, и иди отсюда». — «Нет, ты иди, это моя квартира». Дальше начинаются имущественные вопросы — тяжелая сторона.

Если бы мы были чуть-чуть богаче, мы бы еше чаще разводились, потому что многих держит этот квартирный вопрос. Они как бы боятся: «А куда я пойду?» — и так далее. Если бы люди были богаты, они бы вообще хлопали дверями: «Я пошел к себе, а ты иди к себе», — и все было бы легко. А здесь человека еще сдерживают какие-то житейские материальные вещи.

Должен быть какой-то больший фундамент, ведь, кроме тебя и меня, есть нечто большее. Есть еще огромное количество обязанностей. Есть наши родители, которых мы не имеем права травмировать нашими разводами. Будут наши дети, которые рождаются не для того, чтобы вырастать в неполных семьях.

Если обязанностей нет, тогда нужно плакать на каждом венчании. А чтобы не плакать, глядя на молодых, нужно, чтобы у них было что-то большее. В конце концов, даже когда они идут возлагать цветы к вечному огню, хоть это уже хорошо, потому что они как-то чувствуют: «Что-то есть, кроме тебя и меня, есть что-то другое».

Вот они расписались и едут на могилы к почившим родственникам. Невеста говорит: «Бабушка, здравствуй. Ты не дожила до этого дня, а я сегодня вышла замуж».

Это уже какая-то память о предках, она уже как-то держит людей, выводит за рамки эгоистического существования, расширяет бытие. А если ты просто отдельно взятый эгоист, ну, как ты будешь счастливо и долго жить? Вот это наша катастрофа.

Друзья мои, мы возвращаемся в студию, для того чтобы продолжить разговор о разводах. Тема насколько важная, настолько и болезненная. Присоединяйтесь.

Вопрос: Отец Андрей, здравствуйте! Меня зовут Анна, мне 32 года. Я работаю в медицине. У меня такой вопрос: я в разводе.

Прот. Андрей Ткачев: Слушайте, тут есть кто-нибудь не в разводе? Хорошо, хорошо, да.

Вопрос: Замуж вышла рано, в 19 лет. Тогда еще о Боге не думала. Я крещеная, но не верила в Бога так, как верю в последние два года. Мне хотелось бы узнать, возможно ли снова построить семью с другим мужчиной, уже по тем ценностям, которые сейчас у меня есть?

Потому что сейчас ты хочешь уже более спокойного человека, ты уже знаешь, как правильно, как учит Господь, но не все ведь такие. Конечно, ты и сама не такая, но ты уже знаешь какие-то общие моменты, которые должны быть в семье, знаешь, что отношения должны быть без обид, без оскорблений.

Прот. Андрей Ткачев: Послушайте, Вы — молодая женщина, и, конечно, ставить крест на Вашей жизни было бы бесчеловечно. Я думаю, да и практика подтверждает, что часто вот эти покалеченные, обожженные люди, извините, что я их так называю, уже имеют опыт боли, они уже осторожные. Ведь говорят же, что, кто обжегся на молоке, тот и на воду дует. Они уже битые, и каждый из них стоит больше, чем два небитых.

Практика показывает, что они потом создают более ценные союзы, более твердые и долговечные. Но никто не отменял евангельского слова. По слову евангельскому, мы живем в очень блудном мире, потому что Господь говорит: «Кто женится на разведенной, тот прелюбодействует, и кто разводится, кроме как по причине прелюбодеяния, дает жене повод прелюбодействовать».

Вот что у Христа означает прелюбодейство. Это значит, что, если встать на суд этого слова, то мы живем в прелюбодейном мире, где все просто прелюбодеи и прелюбодейки. Кстати, Сам Господь говорил: «Кто постыдится Меня и Моих словес в роде этом, прелюбодейном и грешном, того и Я постыжусь, когда приду во славе Отца Моего».

То есть Христос выделяет прелюбодейство в отдельный вид греха. Он говорит не просто «в роде этом грешном», подразумевая, что здесь есть, конечно же, и корысть, и алчность, и гнев, и разврат, Он выделяет прелюбодейство как отдельный грех. Как бы все грехи — это грехи, а отдельный грех — это прелюбодейство.

Это вышло из уст Иисуса Христа, и, поскольку у Него из уст ничего ошибочного не вышло, все, что Он сказал, это вечная истина. Это означает, что наш человеческий род при всех своих грехах еще и прелюбодейный.

Мы, безусловно, желаем счастья всем разведенным людям, и даже больше скажу, у Вас больше оснований для счастья, поскольку Вы уже обожженый этим опытом человек, у Вас будет больше осторожности, больше внимательности, меньше запросов и больше каких-то живых, здравых, жизненных реакций, но слова Христа все равно не отменяются.

Очевидно, нам дано счастье при условии нашего вечного смирения в мыслях помнить, кто я такой. А я грешник. То есть я счастлив, и слава Богу за это, но все-таки, по Его словам, я грешник, то есть первая попытка у меня была неудачной.

Скажем, женщина, сделавшая аборт и потом уразумевшая катастрофу, которую она совершила, имеет право иметь детей, и лучше, чтобы она имела много детей, так много, чтобы она кровью рода как бы загладила кровь убийства.

Пусть она будет хорошей, счастливой матерью, пусть у нее будут здоровые счастливые дети, но она всегда должна держать в уме, что она убийца, она убила своего ребенка.

Допустим, у вас будет супружеское счастье, и пусть оно будет, дай Бог, и Вы будете жить нормально с другим мужем, и уже правильно будете жить. Но Вы всегда будете говорить: «Слава Богу, я счастлива, у меня есть муж, у меня есть дети, но по Евангелию я прелюбодейка».

Обидно, страшно? Но мы не можем скинуть со счетов эти слова Иисуса Христа. И вообще страшновато жить в мире, в котором все прелюбодеи, даже простой человек, который женился на разведенной. Мужчина знает одну женщину, только одну, но она была замужем, он женился на ней после развода, и слово Божие уже ложится ему на плечи тяжестью, потому что он прелюбодействует, хотя он только одну ее и знает. Понимаете, какая сложность, насколько высока эта планка Евангелия! Но  многое в нашей жизни происходит, в общем-то, от незнания, потому что люди просто этого не знают.

Вопрос: Здравствуйте! Меня зовут Екатерина. Я студентка МПГУ, не замужем. У меня такой вопрос: как Церковь относится к разводам вообще, и когда Церковь их разрешает? То есть, есть же какие-то случаи, когда Церковь разрешает разводы. Какие они?

Прот. Андрей Ткачев: Разрешает развод и не считает его грехом? Да, есть. Кстати, спасибо Вам. Это очень важная сторона жизни, потому что есть случаи, когда развод не только неизбежен, но даже необходим, как некий фактор спасения человека.

В Социальной концепции Русской Православной Церкви, которой мы должны руководствоваться в чине исповеди, в других вещах, есть длинный перечень тех жизненных ситуаций, когда развод возможен и не является грехом.

Например, когда один из супругов совершил преступление, за которое получил пожизненное заключение. В случае пожизненного заключения одного из супругов второй со временем может просить или требовать развода. На него не возлагается обязанность хранить верность человеку, который по причине своих преступлений как бы законопатил себя на всю жизнь за решетку.

Если, например, человек имеет сексуальные девиации, то есть он развратник, допустим, педофил, то есть вы заметили, что он имеет какие-то нездоровые влечения к вашей дочке, если ваши страхи вдруг находят какое-то подтверждение, вы можете смело разводиться, и вас никто не будет за это осуждать. Здесь налицо сексуальная извращенность одного из супругов.

А бывает так, что один из супругов более развращен, и он может склонять второго человека к каким-то совершенно диким вещам, которые говорят о нездоровой психике человека. В случае если это обнаруживается, человек вполне может бежать из этого брака, как из какой-то чумной хаты.

Потом, неспособность человека к супружеской жизни, обнаруженная после брака. Но сейчас этого почти не бывает, потому что сейчас, к сожалению, простите меня, супружеские отношения начинаются гораздо раньше, чем происходит роспись или венчание.

Очень мало брачных союзов заключаются в невинности, когда люди не знают друг друга в постели. Как правило, все люди спешат и начинают все это гораздо раньше, и поэтому вопрос, может он или не может, решается раньше.

Но, если люди женятся чистыми, и потом оказывается, что один из супругов, например, болен какой-то болезнью и неспособен к деторождению и нормальному функционированию как супруг, у него есть какой-то телесный дефект, приобретенный или унаследованный, который делает его неполноценным в этих отношениях, тогда развод возможен.

Тогда человек имеет на это право, как обманутый, потому что он выходил замуж или женился с желанием полноценной жизни, а полноценная жизнь невозможна. Наркомания, алкоголизм и прочие вещи, дошедшие до той стадии, когда с человеком опасно рядом находиться, тоже сюда попадают.

В общем, там довольно длинный перечень каких-то современных кошмарных вещей, в которые человек может попасть, как говорят, как кур во щи, и тогда ему нужно спасаться. Просто, может быть, нужно этот перечень в сознании обновить, чтобы человеку спасаться от этого странного двусмысленного сожительства, которое не даст ему счастья, и здесь уже не стоит вопрос о том, что нужно хранить верность и прочее.

Вопрос: Но бывают случаи, когда супруги расходятся из-за отсутствия детей. Это же неправильно?

Прот. Андрей Ткачев: Это не причина, вот это совершенно не причина. Сразу доложу вам, чем люди обычно оправдывают свои разводы. Есть такая банальщина — не сошлись характерами. Да и не нужно сходиться характерами. Характеры могут быть совершенно разными. То есть он может быть сангвиником, а она флегматиком, или она может быть холериком, а он меланхоликом.

Не нужно сходиться характерами. Нужно сходиться на более глубоком уровне. То есть вот он бегает с утра до вечера, а она сидит, вяжет, или она бегает, а он сидит, смотрит в огонь камина. Пусть у них будут разные характеры, на здоровье, не в этом дело. И не сошлись характерами — мы сбрасываем это со счета, это не пляшет.

Нет детей — не пляшет, берите на воспитание, усыновляйте брошенных. Бездетные браки — это тоже браки. Иоаким и Анна не имели детей. Они родили Божию Матерь, когда уже постарели. А что, до этого брак у них не был нормальным? Брак был нормальным, просто он был бездетными.

Жилищные вопросы — злая теща или свекровь — тоже не повод для развода. Жить негде, денег мало, надоело, не хочу — этот мусор мы тоже полностью сбрасываем со счетов, потому что это несерьезно.

Вообще брак требует серьезности, впрочем, как и все остальное, то есть это дело повзрослевшего глубокого серьезного человека. Человек, кстати, может быть серьезным уже в 19 лет. Почему мы думаем, что все 19-летние  еще сырые и зеленые? Нет, они могут быть очень серьезными людьми. Здесь все зависит от того, как их воспитывали, когда они начали работать, как они вообще относятся к жизни.

То есть человек может быть очень серьезным уже в 19 лет. Правда, при современном воспитании и в 30 лет серьезным быть тяжело, но в 19 лет человек может быть нормальным мужиком и нормальной женщиной, способной выйти замуж. Так что здесь молодость ничего не означает, не несет какой-то мистической роли. Надо просто пораньше расцвести и раскрыться и не быть инфантилом в коротких штанишках, потому что инфантилизм — это такое детство ума.

Что такое инфантилизм? Это вечное желание, чтобы кто-то другой решал мои проблемы, то есть не я, а кто-то — папа, мама, и чтобы я постоянно жил в зоне комфорта и наслаждений. Я хочу наслаждений, хочу новых игрушек.

А игрушки могут быть разными. Для 5-летнего мальчика это машинка, а для 20-летнего мужика это новый гаджет. Это тоже игрушка, просто она дороже стоит. То есть я хочу новых игрушек, новых удовольствий, нового сладкого, нового веселого, и решаю проблемы не я, а кто-то, а я ничего не делаю, я только играю с дорогими игрушками.

Это сознание малолетки, инфантила. Человек может быть инфантилом и в 40 лет, а кто-то другой может в 20 лет быть совершенно серьезным человеком, который получил зарплату и сразу же ее разложил: «Это на коммунальные услуги, эти пару рублей на всякий случай, а вот на это я живу», — то есть человек серьезно относится к работе, к деньгам, к людям. Такому человеку можно и жениться.

Так что есть много дурацких причин, которые вовсе не причины. Бездетность — тоже не причина. Она не дурацкая, конечно, это серьезная помеха счастью, но с ней можно работать. Любовь мужа и жены друг к другу важнее, чем дети, между прочим. То есть дети не являются прямым и непосредственным смыслом брака.

Да, конечно, брак без детей, как небо без солнца, как говорили римляне, но это не единственный смысл брака. Любовь мужа и жены, этот союз мужа и жены — он мистичнее, чем даже рождение детей. И когда ребенок рождается, между мамой и сыном и мамой и дочерью возникает первая степень родства, между мамой и внуком — вторая степень родства.

Между женой и мужем степень родства нулевая, у них вообще нет степени родства, это по антропологии один человек, и по брачному законодательству это тоже один человек. Поэтому, когда существует один человек, когда муж живет с женой, а жена живет с мужем, есть дети или нет детей — это один человек.

Когда же появились дети, это как бы появился какой-то родной чужой человечек, он родной, но он чужой. У него своя жизнь, это не мы, это другой человечек, просто он пришел в мир через нас, и у него будет другая жизнь. У нас с ним уже появилась какая-то степень отдаленности — первая степень родства. И потом он будет искать себе жену или мужа, в зависимости от того, кто это родился — мальчик или девочка.

У него свой набор хромосом, своя судьба, своя линия, у него свои отпечатки пальцев, совершенно непохожие на наши, у него все другое. Это другой человек, а мы — один человек, и есть дети, нет детей — все равно мы один человек. Нужно, чтобы люди это понимали.

Мы возвращаемся к этой клятве, которая у нас отсутствует: «Беру тебя себе навсегда. Буду верным тебе в болезни и здоровье, в старости и молодости, в бедности и богатстве. Помоги мне, Боже, и все святые. Аминь». Вот это надо знать.

Кстати, я рекомендую найти Социальную концепцию, особенно священникам стоит ее перечитать, чтобы не ошибиться на исповеди, когда, например, женщина придет и скажет: «Мой муж совершил тяжелое преступление, и по совокупности статей ему дали пожизненное заключение. Что мне делать?»

Надо знать, что в таком случае может быть снисхождение. Она говорит: «Прошло уже 8 лет, и я полюбила мужчину, он меня тоже любит. Могу ли я быть с ним?» И, не дай Бог, священник скажет: «Нет, не можешь. У тебя есть муж, хоть он и в тюрьме». То есть нужно еще раз прочитать, а кому-то и впервые, чтобы знать перечень снисхождений к современному человеку, которые могут быть в этих брачных делах.

Дорогие друзья, мы возвращаемся в студию для продолжения такого серьезного, болезненного, но важного разговора о разводах. Присоединяйтесь.

Вопрос: Здравствуйте, отец Андрей! Меня зовут Валентина. Я учусь в 9-м классе.

Прот. Андрей Ткачев: Прекрасно.

Вопрос: У меня такой вопрос: многие православные пары, перед тем как пожениться, берут благословение у священника. А как поступать в том случае, если им не дали благословения?

Прот. Андрей Ткачев: Священник не дал?

Вопрос: Да.

Прот. Андрей Ткачев: А причина здесь какая, не знаете? То есть священник видит, что вы не готовы, или что-то еще?

Вопрос: Что-то такое, да.

Прот. Андрей Ткачев: Смотрите, благословение нужно брать у тех, кто вас знает. Если, например, вы с молодым человеком впервые придете ко мне и скажете: «Благословите нас на венчание», — то я не смогу сразу вас благословить. Я скажу: «Давайте присядем, и вы мне расскажете, кто вы, что вы, сколько лет вы знакомы, где вы будете жить, кто из вас уже работает, кто будет кормить семью». То есть я должен вытащить из вас вашу начинку, то есть узнать вас.

Так вот, ни с того ни с сего: «Благословите нас», — «Да, конечно, благословляю», — не бывает. А потом вы придете к родителям и скажете: «Нас благословили, все, мы будем венчаться». — «Как венчаться? Ты что? Тебе еще нужно школу закончить, куда тебе замуж?». — «А нас благословили, все, вопрос решен». Поэтому, чтобы благословить, нужно знать людей.

В этом вопросе очень важно благословение родителей. Наши родители не знают, что такое благословение. Хорошо, если ваши папа и мама знают, что они должны благословлять детей, вообще просто благословлять, то есть сказать: «Благословение Господне на вас», — и положить сверху на вас руки, или перекрестить вас, или как-то еще. Могут быть разные формы благословения.

И, конечно, родители должны благословить детей на брак. Если вы, например, найдете себе пару, и молодой человек будет согласен взять вас в жены, то вы должны прийти к вашим родителям, познакомить его с ними, потом пойти к его родителям, познакомиться с его родителями. Родители, как в улье, обжужжат эту тему и потому скажут: «Ну, ладно, хорошо. Девочка еще молодая, конечно, но ничего, пусть живут».

Потом вы придете, и они скажут: «Благословляем вас, дети. Помогай Бог, готовимся к свадьбе». И другие родители скажут то же. Это я рисую идеальную картину.

А ведь кто-нибудь может сказать: «Нет! Ни в коем случае! Только через мой труп. Сначала институт, потом диплом, а потом, лет через 15, можно уже и замуж, и не раньше». А кто-нибудь скажет и так: «Не благословляю». Обычно те, кто так говорит, даже не знают, что есть такое слово — «благословение», то есть у них совсем другое мировоззрение.

Так что благословлять вас должны те, кто вас знает. Если, например, батюшка знает тебя с детства, и ты придешь к нему с женихом и скажешь: «Я хочу замуж. Вот мой жених», — он ответит: «Нет-нет-нет, подожди, подожди, и скажет жениху: «Ну-ка, иди сюда, давай поговорим с тобой, кто ты, как ты, что у тебя за душой, что ты о жизни думаешь».

А потом он скажет тебе: «Боже, да какое замуж? Это же ужас какой-то, это же просто поломать себе жизнь. Ребенок, куда ты лезешь? Ни в коем случае я вас не благословляю». Вот так должны проходить эти благословения и не благословения. Не так, что ты придешь и попросишь: «Благословите», — и батюшка сразу тебя благословит.

Нужно знать, кто этот человек, нужно задать ему набор самых элементарных вопросов: «Где вы будете жить?» — «Будем снимать квартиру». — «Хорошо. А сколько стоит снять квартиру?» Допустим, столько-то. «Кто из вас будет зарабатывать эти деньги? Кто будет работать и где?» — «Нам папа поможет». — «Нет, в это мы не играем».

Нужно жить отдельно, но чтобы тот, кто кормит, выставлял претензии: «Если я вас спонсирую, то тогда я от вас требую». Вот самый элементарный набор вопросов. Так что, если вас не благословляют те, кто вас знает, нужно к этому прислушаться.

А у тех, кто вас не знает, нечего просить благословения. Они вам нагородят чего-нибудь такого, что вы потом не разгребете. То есть нельзя благословлять тех, которых вы вообще не знаете. Нужно с человеком хотя бы познакомиться, нужно поговорить с ним, а потом уже думать: да — да, нет — нет. Вот так.

Вопрос: Здравствуйте, отец Андрей! Меня зовут Надежда. Я работаю в продажах и участвую в благотворительных проектах. У меня вопрос, возможно, тривиальный и банальный, но стоит ли сохранять семью ради ребенка?

Прот. Андрей Ткачев: Вы знаете, дети не рождаются для того, чтобы скреплять отношения мужа и жены, быть каким-то клеящим веществом, которое скрепляет папу и маму. Они рождаются, потому что они рождаются. То есть между мужем и женой нулевая степень родства, а они рождаются, как люди, уже отчужденные от нас на первую степень родства.

Поэтому невозможно скреплять детьми мужа и жену. Можно лишь продлить агонию. Допустим, у него или у нее уже есть какая-то глубокая трещина, и их уже разрывает, растягивает в стороны. Она говорит ему: «Но у нас же дети», — он думает: ну, да, дети, что же делать? И вот они, стиснув зубы, какое-то время еще живут ради детей, например, год, два, три. А жизни уже нет, и трещина расширяется, разрыв увеличивается.

Дети взрослеют, они тоже страдают и мучаются, глядя на весь этот сумасшедший дом. Как они мучаются — это отдельная тема, это, действительно, кошмар, потому что они ничего не понимают.

Вопрос: То есть лучше разводиться, если уже есть трещина?

Прот. Андрей Ткачев: Нет, разводиться вообще не надо. Мы как раз говорим о том, что брак нужно беречь, но дети его не скрепляют. Дети неспособны по-настоящему скрепить брак, то есть исцелить эту рану, эти треснувшие отношения между родителями, это не их задача, они не для этого существуют.

Шантажировать друг друга детьми, упрекать детьми, в общем, вся эта детская тема — это тема какая-то подлая. Взрослые должны решать свои проблемы сами, без привлечения детей.

«Скажи ему, что он плохой, потому что он хочет от нас уйти», — и дети попадают в какой-то кошмар, который трудно представить. У них рушится вселенная, у них был папа, была мама, и вдруг вселенная рушится. Теперь непонятно, что такое добро, и что такое зло. Ребенок просто раздавлен всем этим.

Браки нужно исцелять, но не детьми, не для этого они существуют. Мы не можем детскими слезами склеивать разорванные семьи. А браки нужно беречь. Вообще задача священников — не разводить, а венчать. Мы должны искать все возможности, чтобы семья сохранилась, а не раскидать ее в разные стороны.

Ну, а что, пойти потом по рукам, окунуться в поиск? А что такое поиск, когда взрослый человек ищет себе пару? Это череда всяких связей, о которых потом нужно рассказывать на исповеди. Здесь уже все понятно, зачем играться в романтику и пробовать, подойдете, не подойдете. Ну, не подошли, пойдем искать дальше.

Вот так они и ходят по чужим постелям всю жизнь в поисках счастья. А зачем им это путешествие по чужим постелям? Живи со своим мужем, со своей женой. Давайте попытаемся вас исцелить. Ну, не получится — не получится, чего ж тут.

Сколько у нас в стране венчанных браков? Далеко не половина, да и не 30%, и даже не 20. А чего вы тогда хотите от жизни, от Церкви? Какого счастья вы хотите, если вы безбожники? Может ли безбожник быть счастливым? Безбожник определенно будет несчастлив, потому что у него в голове какой-то не тот фарш. Он хочет не того, чего нужно хотеть.

Вопрос: Здравствуйте! Меня зовут Вера. Мне 20 лет. Я студентка Московского государственного университета, юридического университета имени Олега Емельяновича Кутафина. У меня такой вопрос: к сожалению, даже венчанные браки распадаются, венчанные супруги расходятся. И если такая ситуация произошла, есть ли с точки зрения Православной Церкви препятствия для вступления во второй брак людей, которые когда-то были венчаны? Существует ли такое понятие как развенчание?

Прот. Андрей Ткачев: Начну сразу с конца — как такового развенчания нет. Если бы было развенчание, то оно, с точки зрения исторических фактов, выглядело бы примерно так. Несколько раз было, что, когда с человека снимали сан, служили как бы такую антислужбу. Выворачивали наизнанку облачение и говорили: «Господу не помолимся. Господи, не помилуй».

Было несколько таких прецедентов, они были довольно дикими по форме, поэтому их практиковали совсем недолго. Такое было, по-моему, в Сербии и России, когда с человека снимали сан.

Если бы было такое развенчание, то нужно было бы привести вас в храм, вывернуть наизнанку облачение и говорить: «Больше не венчается раб Божий», — и нужно было бы снимать с вас венцы, тушить свечи и давать их вам в руки, снимать с вас кольца и говорить: «Развенчиваются раб Божий Иван с рабой Божией…» Нужно было бы проводить целое такое таинство, но это, конечно, горькая шутка. Такого нет и никогда не будет.

Нет такого развенчания — какого-то такого мистического события, которое бы развенчало вас. Другое дело, что брак может разрушиться по вине одного из супругов или по вине обоих супругов. Но, если брак разрушился по вине одного из супругов, по Евангелию это блуд, и это достаточное основание для развода.

Возьмем гипотетическую пару — мужчина и женщина повенчались, и вдруг он ей изменил, и она об этом узнала, или он сам ей сказал. Она не хочет его прощать, он не хочет каяться и говорит: «Я больше не могу с тобой жить». Она отвечает: «Да и не надо. Я тоже не хочу с тобой жить».

Тогда получается, что у нас есть обиженная сторона — это жена в данном случае, а он — виновник происшествия. И она как обиженная сторона имеет право, по Евангелию, от него уйти и еще раз выйти замуж. Она не виновата в том, что ее брак распался.

Но это дело требуется расследовать. Раньше были такие церковные брачные суды, сейчас этим должен заниматься архиерей, это в его компетенции. Он должен позвать к себе обоих и рассудить их.

Все это должно лечь на бумагу — это как бы целое маленькое расследование, и тогда он скажет свое слово: «Исходя из всего изложенного, я нахожу, что ты, допустим, Екатерина, можешь выходить замуж еще раз, и мы тебя повенчаем, поскольку первое венчание уничтожено не по твоей вине, и мы лишаем его силы.

А вот ты, Петр, не можешь больше венчаться. На тебе лежит первое венчание. Ты его разрушил, но оно на тебе лежит, и второй раз тебя венчать ни в коем случае нельзя».

Обрисую теоретическую ситуацию. Значит, что здесь есть? Вместо развенчания существует благословение на повторный брак. Если брак распался, то можно брать у архиерея благословение на повторный брак, в том случае, если вы не виноваты в распаде первого брака. Вот и все. Это и есть то, что в народе называют развенчанием, которого, в принципе, нет. А если бы оно было, то нужно было бы изображать в храме какую-то черную комедию.

В случае если брак распался не по вашей вине, и вина второй стороны доказана, архиерей имеет власть, данную ему от Бога, сделать для Вас этот брак недействительным и венчать Вас еще раз, но не того, кто виновен в распаде брака.

Это, собственно, классический срез, но в жизни все бывает сложнее. Поди, докажи, почему брак распался. Так ясно не бывает — виноват только он, но не она. Скорее всего, виноваты и она, и он, поэтому здесь мы имеем такую путаницу. И, честно говоря, можно пожалеть архиерейский чин, потому что архиереям приходится всем этим заниматься.

Когда в консисториях епархиальных управлений люди стоят в очереди с разными просьбами, то, как правило, эти просьбы касаются повторного брака или отпевания самоубийц, потому что и то, и то совершается только с благословения архиерея. Вот такая тяжесть современной жизни лежит на плечах архиереев. И без них здесь ничего не решишь, потому что это компетенция именно владыки, архиерея.

Братья и сестры, мы возвращаемся в студию. Сегодня наш разговор о разводах.

Вопрос: Здравствуйте, отец Андрей! Меня зовут Полина. Мне 17 лет, я учусь в 11-м классе. Часто бывает, что венчаются люди либо в день росписи, либо через несколько дней после нее. А есть люди, которые долго живут в браке и венчаются уже через 20-30 лет. И какой вариант лучше?

Прот. Андрей Ткачев: Лучше вариант, чтобы люди венчались сразу, но для этого у них должна быть вера. Если веры нет, то неверующих людей венчать незачем. Зачем венчать человека, который в Христа не верит, а в храм Божий приходит только за каким-то красивым обрядом?

В идеале верующего человека нужно тут же и венчать. Можно даже не расписывать, что эта роспись? Она дает гражданскую легитимизацию отношений — фамилия общая, имущество и все такое, а венчать нужно, главным образом, верующих.

Но верующих очень мало, поэтому люди женятся, как хотят, а потом, они уже в браке дозревают до венчания. Вот они живут, и вроде бы все есть, а чего-то не хватает. Они чувствуют, что благословения-то нет, не благословил их Господь, и вроде бы все хорошо, но чего-то духовного не хватает, и тогда они дорастают уже до венчания и приходят в храм соискателями венчания.

Что ж, хорошо, я всегда радуюсь, когда люди, уже немало пожившие вместе, доказали друг другу, что они настоящие супруги, и их брак уже реализовался. И одно дело, когда ты венчаешь только-только начинающийся брак, тут есть очень много страха, особенно за современных людей, потому что у них нет никаких принципов, выходящих за рамки эгоизма. Ну, они эгоисты и больше ничего, причем примитивные эгоисты, часто туповатые.

Ты задаешься реальным вопросом: как они будут жить вообще? Чего ради их венчать? Но я не могу их не венчать, потому что они крещеные, и они хотят венчаться.

Мне лично гораздо приятнее венчать людей, которым уже лет по 45, которые женились лет в 20, и через 25 лет совместной жизни они доросли до брака, пришли и говорят: «Батюшка, мы уже дозрели, надо венчаться. Можно?» — «Можно». — «Кого брать с собой?» — «Да никого, только детей и родителей».

И вот они приходят узким кругом без всяких этих платьев, без всего этого раздражающего, без этой мишуры, на которую тратится все внимание, все деньги и вспышки фотоаппаратов. Какой суетой вообще окружен брак! Это же ужас какой-то. Ведь весь вопрос-то в том, как вы жить будете, что будет через 5 лет.

Давайте представим, что пройдет 5 лет, и вы скажете: «Ой, как хорошо, что мы вместе». Или через полтора года вы разбежитесь. Вот о чем надо думать. А весь этот мусор белого цвета — это вообще никому не нужно.

И вот эти 45-летние люди пришли, уже такие битые, уже с морщинками, он в простом костюме, она в простом платье, уже детки стоят, и старички пришли — папа и мама его, папа и мама ее, и мы их венчаем. И мне это нравится больше, потому что за этих людей я спокоен, вот в них я уверен. Эти будут жить до смерти. А в этих молодых я вообще не уверен, вот есть во мне такой грех.

Вопрос: Отец Андрей, добрый день! Меня зовут Ирина. Я родом из Беларуси. Мой вопрос касается семей, которые воцерковлены, венчанные, прожили вместе много лет, и они сталкиваются с этим кризисом отношений, что ли. То есть они церковные…

Прот. Андрей Ткачев: Тоже люди.

Вопрос: Да, и они с этим сталкиваются. У них дети, у них семьи, но в возрасте 40-45 лет у них тоже появляются какие-то претензии друг к другу, к детям, появляется какое-то недовольство. И как не упасть в бездну, не дойти до этой точки невозврата?

Прот. Андрей Ткачев: Здесь я бы предложил несколько совершенно элементарных рецептов. Вообще с самыми элементарными вещами легче работать. Во-первых, нужно разговаривать друг с другом, потому что проблема возникает обычно там, где люди молчат, в тишине и молчании.

А когда ты разговариваешь со всеми, например, на работе, с друзьями, и она тоже разговаривает с подругами, на работе, но для разговора друг с другом времени у вас не хватает, вы не выговариваетесь друг с другом, вам нечего обсуждать. Вы только говорите: «Ты когда?» — «Ну, завтра». — «Ты ел?» — «Ел». — «Спать идешь?» — «Иду». Этих пяти фраз хватает на сутки, и здесь действительно есть проблема.

Я обнаружил такую странную закономерность — служебные романы объясняются, в частности, тем, что люди спят с теми, с кем разговаривают. С женой разговариваешь, например, 5 минут в течение недели, то есть утром ты встал: «Я побежал». — «Хорошо. Позвони мне». — «Хорошо». Вечером пришел: «Я спать. Я устал», — и этого хватает, и так длится неделями.

А на работе ты с кем-то разговариваешь, обсуждаешь какие-то фильмы, какие-то политические события, о чем-то просто говоришь. В конце концов, люди, к сожалению, спят с тем, с кем разговаривают. А мужу нужно разговаривать с женой, и жене нужно разговаривать с мужем. Нужно находить возможность поговорить в день полчаса, ну, 15 минут о чем-то поговорить, что-то вспомнить или что-то обсудить.

Потом, нужно обязательно жене и мужу удаляться от всех, для того чтобы побыть вдвоем. Вот, например, мы уезжаем отдыхать и берем с собой детей, кого-то еще в нагрузку, и муж с женой практически не бывают наедине. На пляже они бегают за малышней, если дети повзрослели, они за них переживают, и они делят сердце на всех, а на себя у них мало что остается.

Нужно время от времени скрываться мужу и жене от всех, чтобы побыть вдвоем, и больше никого, на день, на два, раз в полгода. Скрылись в субботу вечером от всех и не сказали, куда, в какой-нибудь мотель, а в воскресенье вечером вернулись.

Понимаете, мужу и жене нужно бывать вдвоем, а они вдвоем никогда не бывают. Особенно, когда есть дети, они все время в детских проблемах — школа, садик, поликлиника, заботы, работа, и ясно, что отношения у них охлаждаются. Люди постоянно же меняются.

Если я, например, влюбился в жену, когда нам было по 20 лет, то в 40 лет она уже не такая, какой была в 20, значит, мне нужно в нее заново влюбиться, только уже другой любовью. Я считаю, что человек должен влюбляться много раз в жизни в свою жену. Жена тоже должна влюбляться много раз в жизни в собственного мужа, потому что человеку, оказывается, постоянно хочется влюбляться.

Так вот, предлагается вариант — влюбляйся в собственную жену. Влюбись в нее, как в нового человека, потому что за 20 лет она сильно изменилась. Для этого нужен новый конфетно-букетный период. Нужно куда-то смыться, где-то уединиться, чтобы, опять-таки, просто поговорить.

А мы уже влезли в лямку и тянем ее, а непокорная душа протестует, ей хочется чего-то романтического, и тогда возникает соблазн найти романтику на стороне. То есть душа не засохла для отношений, а вот здесь они почему-то засохли, значит, нужно их здесь реанимировать.

Поэтому есть три таких очень простых метода. То есть нужно постараться влюбиться заново в собственную жену или в собственного мужа уже в возрасте 35, 40, 45 лет, когда у вас возникает кризисное состояние. Нужно обязательно разговаривать друг с другом, нужно дружить, нужно доверять какие-то свои мысли, поверять какие-то свои тайны, то есть между вами должно быть то, что драгоценно между друзьями, как разговор друзей — такая интимнейшая вещь.

И такой же разговор друзей должен быть между мужем и женой, то есть нужно по дружбе делиться друг с другом самым сокровенным. И нужно смываться куда-то вдвоем, без пеленок, колясок, бабок, дедок, племянниц, без всяких друзей, знакомых. От этого гама, от цыганского табора нужно скрываться вдвоем, как в рай — в тот шалаш, где с милым рай. Как в рай, где был один Адам и одна Ева, и больше никого.

Почему Адам был в раю? Потому что там не было тещи, никого не было, была только жена и он. Вот и нужно смываться в этот рай, где нет никого, только он и она.

Надо понимать, что подступает старость, усталость от жизни, человек изнашивается, устает, в том числе устает психически. Он еще, может быть, и сильный, а уже психически устал, или, наоборот, психически он еще живой, а тело уже подводит. В общем, он устает, стареет.

Ну, а что тут такого? Некоторые панически боятся приближения старости, у них появляются мысли о смерти. Умирают их друзья, знакомые, люди их возраста. Они их хоронят и как бы видят край горизонта и своей собственной жизни. Это очень понятно, все очень просто.

То есть период порхания закончился, а некоторые не готовы к этому, они всю жизнь хотят порхать, и остановиться им страшно. Все это чисто психологические проблемы, и православные люди — это тоже люди, это правда.

И их ни от чего не избавляет тот факт, что они молятся Богу, и что они венчались и так далее. Все равно проблемы остаются проблемами. Поэтому нужно реанимировать свои супружеские отношения.

Мы сегодня пытались говорить о разводе, правда, многое еще не сказали. Ну, ладно, мы еще не раз будем об этом говорить. А вы берегите свои семьи, потому что лучше держать, чем разрывать, лучше склеивать, чем разрезать, лучше беречь, чем уничтожать. И если семья будет уничтожена, то жить вообще будет незачем. Мира вашим семьям, и спасибо нашим друзьям.