МУЧЕНИКИ ПЕРСИДСКИЕ В МАРТИРОПОЛЕ / СВЯТОЙ ДНЯ

? На восточных границах Византийской империи в 4 веке было весьма неспокойно. Римский мир постоянно сталкивался с могущественной империей Персов. Многие греческие города, которые находились на границах двух миров оказались под властью персидской династии Сасанидов.

? В Римской империи христианство не испытывало в это время никаких притеснений, чего нельзя сказать о Персии. Сотни и даже тысячи персидский христиан вынуждены были принять мученический венец так как официальная религия на тот момент была языческая, и о веротерпимости никто не помышлял.

? Мы имеем весьма мало сведений о персидских мучениках, особенно по сравнению с мучениками римского мира. В Риме велись протоколы допросов, мученические акты зачастую дословно их копировали, в Риме работали раннехристианские историки, собиравшие сведения о свидетелях веры. Так что имена святых мучеников, пострадавших на территории Римской империи мы более-менее знаем. О подвиге некоторых до нас дошли даже весьма подробные сведения, с описанием судебных диалогов и иных деталей.

? А вот персидское христианство, мученики Персии, пребывавшее под жестоким прессингом языческой династии, долго время оставались безызвестными. Но память о них Церковь свято хранит и отмечает ее именно сегодня под именем мучеников Персидских в Мартирополе.

? Мартирополь – это был пограничный город. Когда он оказался под властью Персов там пострадало много христиан. Но мы бы так ничего и не знали об их подвиге, если бы не один писатель, который начал специально собирать сведения о мучениках этого города. Звали его Маруф.

? В начале 5 века ему удалось уговорить Византийские власти заступиться за персидских христиан, и он дважды был в числе делегации для заключения мира между империей и Персией. Оказавшись при дворе Шаха, Маруф уговорил его передать ему мощи пострадавших персидских мучеников и перенес их в приграничный город Мартирополь. С тех пор и сам праздник стал именоваться Днем памяти Персидских мучеников в Мартирополе. Их же молитвами укрепи нас, Боже.