Что будет если Благодатный огонь не сойдет на Пасху? / Тест на правду

В Иерусалиме введены ограничения на посещение Храма Гроба Господня. Решение принято на фоне обострения ситуации на Ближнем Востоке и роста военной напряженности между Израилем и Ираном.
Доступ паломников к святыне закрыт, проведение массовых богослужений находится под вопросом. В преддверии Пасхи это вызывает обеспокоенность среди верующих, поскольку именно в Храме Гроба Господня традиционно совершается церемония схождения Благодатного огня, с которой связывают некоторые апокалиптические верования.

Наверное, каждый раз, когда мировые новости выглядят весьма тревожно, когда начинаются войны, кризисы или пандемии — у человека возникает почти инстинктивное желание найти в происходящем какой-то скрытый смысл, особый знак, свидетельствующий о конце света.
Неясность того, будет ли в этом году церемония схождения Благодатного огня, не будет, доставят ли его в Россию, не доставят, все это подогревается благочестивым мнением что если огонь сойдет — мир продолжит свое существование, если же нет — значит, наступает его конец. Однако на фоне всех означенных событий, это мнение незаметно трансформируется чуть ли не догмат. Страх отсутствия Благодатного огня на Пасху растет быстрее, чем фронтовые сводки с Ближнего Востока, и нередко на смену благочестивым чувствам приходит паника.
Надо сказать, что само по себе внимание к ключевым событиям текущего момента времени может быть вполне душеполезным навыком. В конце концов апокалиптическая притча Христа о пяти разумных девах заканчивается словами «бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа, в который приидет Сын Человеческий». То есть, бодрствование тут противопоставляется беспечности. Надо всегда быть внутренне готовым! Но беда в том, что в этой притче нередко забывается финал, предупреждения Христа о том. что апокалипсис предсказать невозможно. Любые попытки обречены на промах. Поэтому – постоянная внутренняя готовность – да! Бодрствование духа – да! А вот игры в «угадай мелодию финала» – нет!
Церковная история знает множество примеров духовных катастроф, которые происходили из-за попыток конструировать модель апокалипсиса. Это искушение не миновало даже христиан апостольского века. Первые христиане жили в полной уверенности, что Второе Пришествие произойдет при их жизни. В Фессалониках, например, люди просто начали оставлять обычные дела, отказывались от труда, брака, домашних хлопот, считали, что в этом нет уже смысла, потому что конец близок. Апостолу Павлу пришлось специально их вразумлять, объяснять, что ожидание Христа не отменяет ответственности за повседневную жизнь. И вот, прошли десятилетия, а пришествия не произошло. Казалось, урок выучен. Однако уже в следующем веке появляется новое апокалиптическое движение – монтанизм. Его последователи утверждали, что конец близок и Небесный Иерусалим вот-вот должен спуститься на землю. Причем еретики монтанисты оказались первыми, кто связал Пришествие с конкретными географическими координатами. Они были уверены, что Небесный Иерусалим спуститься на землю во Фригии, в Малой Азии. Люди начали распродавать имущество, переселялись ближе к «месту событий», напряженно ожидали приземления Иерусалима. Но не думайте, что это были какие-то необразованные олухи. Эта была настолько сильная богословская манипуляция, что на нее повелся даже величайший христианский богослов II века Тертуллиан.

Тот самый Тертуллиан, который первым выразил концепцию Троицы, и был автором таких знаменитых фраз как «верую, ибо абсурдно» и «всякая душа по природе христианка».
Попытки «вычислить» Божий замысел продолжались в каждом веке. На смену одним моделям приходили другие. В XIV веке появилась модель катастроф. Европа столкнулась с «Черной смертью», уничтожившей до трети населения. Никогда за всю историю – ни до, ни после – апокалипсис не был таким «очевидным», как в тот век. И многие христиане восприняли это как прямое свидетельство конца. Но, вдруг, эпидемия закончилась и жизнь продолжилась. Оказывается, даже самые страшные катастрофы не дают человеку права объявлять о конце света.
Но уже в следующем столетии появляется очередная модель, на этот раз календарная. В 1492 году наступило 7000 лет от так называемого сотворения мира. Эта цифра воспринималась как сакральная граница и для многих это превратилось в очередную модель запуска апокалипсиса. После 1492 года перестали даже исчислять Пасхалию на последующие годы, настолько были уверены, что 1493 год не наступит. Но и эта модель, эта абсолютная благочестивая уверенность в финале не оправдалась. Но несмотря на это в следующем веке вновь появляется очередной «железобетонный аргумент», что конец света «назначен» на ближайшие годы. В 1453 году пал Константинополь – столица Православного мира. Что могло быть естественнее для конца Вселенной, чем катастрофа вселенского масштаба? Падение Византии выглядело как крушение всей христианской истории, ее закат. Все византийские источники того времени фиксируют апокалиптические настроения. Но и этот конструкт, построенный на символическом значении Царьграда, не оправдал себя, история не завершилась, Православие не исчезло. Церковь продолжила существование в новых условиях.
Можно и дальше перечислять, как из века в век человеческий разум, иногда из самых благочестивых побуждений, конструировал всё новые и новые сюжеты, которые должны были опустить рубильник мировой истории вниз. Однако, как и все предыдущие, так и все последующие попытки «назначить» конец или с чем-то его связать оказались несостоятельными. Каждый раз, очередной «ключ» к пониманию конца оказывался лишь очередным отражением человеческой тревоги, а не откровением свыше. Повеление Христа не превращать конец мира в предмет вычислений и не ставить его в зависимость от каких-либо внешних признаков во все века давалось человечеству чрезвычайно трудно.
И вот теперь на авансцене новый сценарий, связанный с Благодатным огнем. Однако современность в этом отношении мало чем отличается от прошлого. Везде одна и та же манипуляция. И заключается она в том, что непостижимый для ума человеческого Божий замысел пытаются представить в виде схемы, которую можно прочитать как инструкцию, а при желании — даже попытаться ускорить ее, восстановив, например Третий храм.
Подобное мышление лишь на первый взгляд выглядит христианским, но по своей сути оно ближе к магическому восприятию мира. Оно исходит из предположения, что существует некий набор условий, при выполнении которых запускаются определенные божественные «сценарии». На самом деле, это представление глубоко языческое. Потому что христианство утверждает, что Бог не действует по принуждению внешних обстоятельств, не подчиняется человеческим комбинациям. Он — не автомат, не механизм, не участник суеверных схем. Конец истории — это не событие, которое можно вычислить по признакам, как прогноз погоды. Конечно, какие-то знаки могут быть, но не стоит их догматизировать, потому что это всегда будет ошибкой!
Только при таком духовно трезвом взгляде Благодатный огонь занимает свое подлинное место. Это древняя и почитаемая традиция, символизирующая радость Воскресения и живое переживание Пасхи. Но не догмат веры, ни условие существования мира и уж точно не причина его конца. В истории многократно уже было, когда доступ к иерусалимским святыням был ограничен, богослужебная жизнь прерывалась, и церемония «Святого Света», как ее называют греки, не совершалась.

Поэтому попытка связать конец света с тем, сойдет или не сойдет Благодатный огонь, на самом деле говорит о стремлении подменить тайну веры некой предсказуемостью. Однако Евангелие последовательно отказывает человеку в этой возможности. Оно не дает ни формулы, ни расписания, ни набора политических условий, при которых должен наступить финал. Никакой кнопки запуска Судного дня не существует, так же как не существует датчика конца света. Христос придет не тогда, когда люди соберут нужную комбинацию событий. Не тогда, когда совпадут даты, огни и политические новости. И уж точно не тогда, когда кто-то решит, что «всё сошлось». Он придет тогда, когда будет угодно Отцу Небесному. Без предупреждения. Без расписания. И без наших пусть даже и самых благочестивы схем.
Таков наш век, его ложь, его правда и наш тест.