Митрополит Донецкий и Мариупольский Владимир объяснил, почему картина «Пир монгольских военачальников» в кабинете религиозного деятеля России — кощунство и глумление

В этой истории поражают сразу несколько важных моментов.

Прежде всего место, где висит это произведение. Сразу оговорюсь, что речь идёт не о картине как таковой: есть немало произведений искусства, изображающих скорбные события в истории. Было бы абсурдно, например, обвинять Виктора Васнецова в русофобии из-за его картины «После побоища Игоря Святославича с половцами», изображающей поле кровавой битвы, усеянной павшими русскими воинами. Но одно дело – музей или галерея, где демонстрируются самые разные произведения искусства. Другое дело – личное пространство. Рабочий кабинет – это всё-таки личное пространство, место само по себе знаковое, символичное. Обычно там размещают то, что дорого уму и сердцу, что вдохновляет в трудах.

А теперь спросим себя: что́ в картине «Пир монгольских военачальников» может вдохновлять человека, занимающего ответственную должность в известной и довольно уважаемой мусульманской организации? Поверженные русские князья, истекающие кровью? Попранный стяг с Христом Спасителем?

Кстати, возвращаясь к Васнецову, хотел бы подчеркнуть, что наш великий художник не позволил себе даже из мотивов исторической достоверности изобразить попираемую святыню. Жаль, что нравственная чуткость и уважение к ценностям другой духовной традиции не свойственны обсуждаемой картине.

Под стягом с Нерукотворным Спасом сегодня мужественно сражаются наши ребята на полях специальной военной операции. Для Донбасса, обильно политого и до сих пор орошаемого русской кровью, трагедия на Калке имеет ещё и глубокое личное измерение. Данные события происходили у нас, на Донецкой земле. Память о них жива в сердцах дончан, находящих параллели с нынешними военными событиями, с теми зверствами и ужасами, которые сеют вокруг себя украинские нацисты. Поэтому то, что в кабинете религиозного чиновника картина со столь печальным сюжетом занимает видное место, не может расцениваться иначе как глумление и кощунство.

Но вот ещё один важный момент, который хотел бы отметить. Можно ли вообще наслаждаться и любоваться трагедией, откровенной жестокостью? В этом есть нечто нечеловеческое, какое-то серьёзное духовное повреждение и даже душевная болезнь. У меня существуют большие опасения относительно того, чему может научить такой человек, пусть и облечённый высокими научными званиями и степенями, других людей – и прежде всего наших детей, какие ценности им привьёт, какие качества в них воспитает.

Возникает резонный вопрос: не являются ли эти и другие печально известные поступки и одиозные высказывания мусульманского деятеля скрытой пропагандой пещерной русофобии и экстремистских взглядов, распространением ложных исторических интерпретаций, подрывающих межрелигиозный и межнациональный мир, доверие и согласие в нашей стране?

Можно снять картину со стены. Но изменит ли это сердце и убеждения человека? Очень сомневаюсь.

Напомним, ранее картина «Пир монгольских военачальников Чингисхана во главе с Джубэ и Субэдэем после победы над объединенным русско-половецким воинством на Калке 31 мая 1223 года» в кабинете зампредседателя Духовного управления мусульман России Мухетдинова вызвала общественный резонанс, и Мухетдинов пообещал убрать ее со стены, но вопрос Владыки Владимира останется актуальным — Можно снять картину со стены. Но изменит ли это сердце и убеждения человека?